14. Спортзал

Воскресенье в отеле «Прилив» началось с тишины. Никто никуда не спешил, никто не собирал группу на экскурсию, никто не раздавал конвертов с сомнительными процедурами. Туристы отсыпались, собаки-администраторы дремали на стойках, а солнце лениво выползало из-за горизонта, заливая море розовым светом. Соник спал до девяти. Впервые за долгое время — без кошмаров. Или с ними, но он ничего не помнил. Проснулся, потянулся, сходил в душ, плотнее замотал бинты и спустился на завтрак. Наклз уже сидел за столом и уничтожал омлет с такой скоростью, будто боялся, что его отнимут. — Ты сегодня рано, — сказал Соник, плюхаясь на стул. — Спать надоело, — ответил ехидна, не поднимая головы. — Снилось что-то странное. — Какое? — Не помню. Но там были щенки. Много щенков. — Кошмар. — Ага. Завтрак прошёл без происшествий. Вектор спорил с Эспио о пользе морской соли, Майти молча пил сок, Эми и Руж строили планы на день — куда пойти, что посмотреть, какие сувениры купить. Айс сидел с видом кота, который всё ещё гордился вчерашней победой, и иногда поглядывал на дверь, откуда должен был появиться его брат. Айзек появился через десять минут. Спокойный, собранный, в идеально выглаженной рубашке. Он сел за стол, молча налил себе зелёного чая и принялся за тост с джемом. Никто не заметил ничего странного. Кроме Айса. Он слишком хорошо знал брата. Эта идеальная выправка, этот ровный взгляд, эта манера откусывать от тоста ровно одинаковые кусочки — всё это было маской. А под маской что-то происходило. Айзек не смотрел на Соника. Вообще. Ни разу за весь завтрак. Даже когда Соник громко засмеялся шутке Вектора. Даже когда Эми пролила сок и Наклз вскочил, чтобы не залило штаны. Айзек смотрел в окно, на море, на чаек — куда угодно, только не на лазурного ежа напротив. Айс нахмурился. После завтрака группа распалась. Девушки ушли собираться на шопинг, Наклз отправился в тренажёрный зал, Вектор и Майти — к бассейну. Эспио исчез, как всегда, в неизвестном направлении. Айс уже собрался подняться к себе, когда его окликнули. — Айс, — сказал Айзек. — Подожди. Голос был ровным, спокойным. Но Айс услышал в нём то же, что и за завтраком: напряжение. — Что случилось? — спросил он, оборачиваясь. — Поговорить надо. — О чём? — Не здесь. Айзек кивнул в сторону выхода. Айс пожал плечами и пошёл следом. Они вышли на улицу, свернули в небольшой скверик у отеля, где не было туристов. Айзек остановился у скамейки, но садиться не стал. Вместо этого он сложил руки на груди и уставился на брата долгим, тяжёлым взглядом. — Ты знал, — сказал он. — О чём? — Не притворяйся. Айс вздохнул. — О чём, Айзек? — О том, что Соник — омега. Тишина. Птицы щебетали где-то в кустах. Вдалеке слышались голоса туристов. Айс смотрел на брата, и его обычная весёлая улыбка медленно сползала с лица. — Откуда ты узнал? — спросил он наконец. — Амадеус сказал. Я позвонил ему вчера. — Зачем? — Чтобы разобраться, почему ты пошёл к Барону вместо Соника. — Айзек… — Не перебивай. Я спросил, что скрывает Кадзэ. Амадеус ответил. Айс опустился на скамейку. — И что теперь? — Что теперь? — Айзек усмехнулся, но без веселья. — Теперь я сижу и перевариваю то, что мой подчинённый, которого я пытался вылечить от импотенции, на самом деле — женщина. — Не женщина. Он считает себя мужчиной. — Он — омега с женскими гениталиями, Айс. — Он — человек, который скрывает свой пол много лет. И у него есть на это причины. — Какие? — Я не знаю. И не спрашиваю. Потому что это не моё дело. Айзек посмотрел на брата долгим взглядом. — Ты всегда был слишком мягким. — Ты всегда был слишком жёстким. Поэтому мы и сработались. — Мы не сработались. Мы родственники. — Это одно и то же. Айзек отвернулся. — Я не знаю, что теперь делать, — сказал он тихо. — Как смотреть на него? Как разговаривать? Я вчера обозвал его импотентом. Я записал его на курс по восстановлению мужского здоровья. — Он смеялся. — Это не облегчает. — Должно. Айзек повернулся обратно. — Айс. — Что? — Ты мог мне сказать. — Ты бы не поверил. — Поверил бы. — Ты бы потребовал доказательства. Айзек замолчал. Потому что Айс был прав. — И что теперь? — спросил Айс. — Ничего. — Айзек сел на скамейку рядом с братом. — Он для меня всё ещё агент Кадзэ. Я ничего не меняю. — Меняешь. — Что? — Ты не смотрел на него за завтраком. Ни разу. Айзек дёрнул ухом. — Это пройдёт. — Надеюсь. Потому что если ты будешь вести себя как идиот, он заметит. И спросит, в чём дело. И тебе придётся либо врать, либо сказать правду. — Я не буду врать. — Тогда скажешь правду. — Нет. — Айзек посмотрел на брата. — Я не скажу ему, что знаю. Пусть думает, что его тайна ещё при нём. — Айзек, это глупо. — Это дипломатия. — Это не дипломатия. Это трусость. — Называй как хочешь. Айс вздохнул. — Ладно. Но когда он узнает, что ты знал и молчал — он разозлится. — Пусть злится. — А если не разозлится? Если поймёт? — Тогда будет сложнее. Они помолчали. — Айзек, — сказал Айс. — М? — Ты изменишь к нему отношение? Айзек задумался. — Я постараюсь не менять, — сказал он наконец. — Но не могу обещать. — Это уже прогресс. — Не издевайся. — Я не издеваюсь. Айзек встал, одёрнул рубашку. — Идём, — сказал он. — А то Наклз, пока нас нет, съест весь обед. — Он уже съел. Мы не успели. — Тогда пойдём смотреть, как он будет оправдываться. Айс улыбнулся, вставая со скамейки. — Айзек. — М? — Ты хороший начальник. — Знаю. — И плохой брат. — Это тоже знаю. — Но я тебя всё равно люблю. Айзек остановился, не оборачиваясь. — Я тебя тоже, — сказал он. — Даже когда ты притворяешься импотентом. — Это было один раз. — И больше не повторится. — Надеюсь. — Я прослежу. Они пошли обратно в отель. Рядом. Как в детстве. До того, как Айзек стал начальником охраны, а Айс — дипломатом. До того, как они научились скрывать эмоции и держать удар. — Айзек. — Что? — Спасибо, что не устроил скандал. — Я начальник. Я не устраиваю скандалы. Я провожу разъяснительные беседы. — Это был разговор, а не беседа. — Какая разница. — Никакой. Просто приятно осознавать. После утреннего разговора с братом Айзек вернулся в номер, переоделся и спустился в спортзал отеля. Ему нужно было разгрузить голову, а лучший способ — это физическая нагрузка. Жим лёжа, беговая дорожка, пара подходов на турнике. Рутина, которая не требует мыслей. Зал оказался почти пустым. Только Наклз поднимал гантели в углу, пыхтя как паровоз, да пара собак-туристов лениво крутили педали велотренажёров. Айзек отошёл к окну, взял гантель подходящего веса и начал разминку. Через десять минут в спортзал ввалились Соник и Айс. Соник был в свободной футболке и шортах — обычная его маскировочная одежда, которая скрывала всё лишнее. Айс — в облегающей майке, открывающей подтянутый живот, и с улыбкой, которая обещала проблемы. — Я не хочу, — сказал Соник, упираясь кроссовками в пол у входа. — Ты обещал, — напомнил Айс, подталкивая его в спину. — Я ничего не обещал. — Ты сказал: «Может быть, когда-нибудь». — Это не обещание. Это философия. — Это была увертка. Иди уже, разомнись. Айс подтолкнул его сильнее. Соник вздохнул, снял толстовку (под ней оказалась та же свободная футболка) и нехотя направился к беговой дорожке. — Выше хвост! — крикнул ему вслед Айс. — Не сутулься! Дыши, Кадзэ, дыши! — Я дышу! — огрызнулся Соник, но хвост всё же поднял. Айзек, заметив это, сделал вид, что его интересуют только собственные мышцы. Он отошёл подальше, к окну, и начал делать жим лёжа. Но взгляд то и дело возвращался. Соник неуклюже забрался на беговую дорожку, нажал на самую медленную скорость и начал шагать. — Ты можешь быстрее? — спросил Айс, развалившись на соседнем тренажёре. — Могу. — Тогда почему идёшь как черепаха? — Разминаюсь. — Ты разминался уже полчаса. — У меня медленная разминка. Айзек смотрел. Сначала просто так, между делом. Потом заметил то, чего раньше не видел. Или не хотел видеть. Футболка на Сонике сидела свободно, но когда он поднимал руки к поручням дорожки, ткань натягивалась на груди — и становилось заметно, что под ней не ровная мужская грудная клетка. Там было что-то ещё. Мягкое. Округлое. Айзек отвернулся. — Айзек, — раздался голос Айса. — Что? — Ты уставился. — Я отдыхаю. — Ты смотришь на Соника уже пять минут, не моргая. — Я контролирую ситуацию. — Какую ситуацию? — Спортивный зал — это зона повышенной опасности. Люди могут получить травму. Наклз, который как раз менял гантели, поднял голову: — Айзек, здесь только мы. И две собаки, которые спят. — Тем более. Соник переключил дорожку на среднюю скорость и побежал — легко, свободно, почти как по улице. Его хвост распушился и весело болтался в такт шагам. Айзек опять уставился. — Айзек, — снова позвал Айс. — М? — Ты пялишься, как кот на рыбу. — Я не пялюсь. — Ты пялишься. И уши у тебя торчком. — Это от ветра. — В спортзале нет ветра. — Тогда от кондиционера. Айс вздохнул и повернулся к Наклзу: — Он всегда такой? — Какой? — Странный. — Нет, — сказал Наклз, поднимая штангу. — Обычно он хуже. Айзек бросил на него убийственный взгляд. Наклз сделал вид, что не заметил. Соник тем временем перешёл на быстрый бег. Футболка то прилипала к телу, то отставала. И в этом мелькании Айзек успел рассмотреть то, что пытался игнорировать. Узкие плечи. Тонкая талия. Широкие бёдра — мягкие, плавные, совсем не мужские. И то, как двигалось тело под одеждой: не резко, не угловато, а плавно, текуче. Айзек перестал поднимать гантель и просто замер. — Айс, — сказал он негромко. — М? — Она. То есть он. Как он вообще бегает? — Ногами, — ответил Айс. — Как все. — Я вижу. — Тогда зачем спрашиваешь? Айзек не ответил. Он взял другую гантель, побольше, и начал делать упражнение на плечи, стараясь не поворачиваться в сторону Соника. Но взгляд всё равно возвращался. Соник спрыгнул с дорожки, вытер лицо полотенцем и направился к тренажёру для жима ногами. — Тебе помочь? — спросил Айс. — Нет, — ответил Соник. — Я сам. — Ты уверен? — Я агент GUN. Я справлюсь. Он улёгся на тренажёр, упёрся ногами в платформу и начал выжимать. С непривычки — криво, но старательно. Айзек смотрел на его ноги. Длинные, стройные, с красивым мускулистым рельефом — но не мужским. Женским. С плавными переходами, с округлыми икрами. — Это нечестно, — сказал он вслух. — Что? — переспросил Айс. — У него ноги красивее, чем у меня. — У всех ноги красивее, чем у тебя, — жизнерадостно ответил Айс. — У тебя уши красивые. И хвост. — Заткнись. — Слушаюсь. Айзек вернулся к гантелям, но через минуту снова повернулся. Соник закончил подход, встал и потянулся. Футболка задралась, открывая край бинтов, плотно обмотанных вокруг талии и груди. — Айс, — снова позвал Айзек. — Чего? — Что это у него на животе? — Бинты, — спокойно ответил Айс. — От растяжений. — Он никогда не жаловался на растяжения. — Он скромный. Айзек посмотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом. — Ты знал. — Я ничего не знаю. Я дипломат. — Дипломаты всё знают. — Тогда ты тоже дипломат. Айзек отвернулся. Наклз, который всё это время молча наблюдал за сценой, поднял гантель и сказал в пространство: — Если вы двое не прекратите, я скажу Сонику, что вы на него пялитесь. — Мы не пялимся, — сказали Айс и Айзек хором. — Тогда не пяльтесь. Айс отвернулся к окну. Айзек взял гантель поменьше и начал делать сгибания на бицепс — механически, не глядя на результат. Соник закончил подход, встал и потянулся второй раз — но теперь уже аккуратно, чтобы футболка не задиралась. — Пойду в душ, — сказал он и вышел из зала. Айзек выдохнул. — Ты как? — спросил Айс, поворачиваясь обратно. — Я не знаю, — честно ответил Айзек. — Я думал, что после разговора с тобой станет легче. Не стало. — Это пройдёт. — Когда? — Когда привыкнешь. — А если не привыкну? — Тогда будешь пялиться на него до конца отпуска. Он заметит. Спросит, в чём дело. И тогда тебе придётся сказать правду. Айзек помолчал. — Я не буду пялиться. — Будешь, — сказал Наклз, меняя гантель. — Ты уже пялишься. — Я контролирую ситуацию. — Ты пялишься, — повторил Наклз. — И уши у тебя красные. Айзек потрогал уши. Они были тёплые. — Это от нагрузки, — сказал он. — Конечно, — кивнул Айс. — От умственной. Айзек бросил гантель в стойку, развернулся и вышел из зала, оставив Айса и Наклза переглядываться. — Он вернётся? — спросил Наклз. — Не знаю, — сказал Айс. — Но теперь у него есть о чём подумать. — О чём? — О том, как правильно смотреть на коллегу, не вызывая подозрений. Наклз пожал плечами и вернулся к штанге. Айс остался сидеть, глядя на дверь, за которой скрылся брат. — Ну, Айзек, — сказал он тихо. — Поздравляю. Ты влюбился. И усмехнулся., что ты ещё не окончательно превратился в каменное изваяние. Айзек не ответил. Но Айс заметил, что кончик его хвоста чуть дрогнул — то ли от раздражения, то ли от того, что слова брата попали в цель. Они вошли в отель. Жизнь продолжалась.