18. Красные Фонари

На главной площади Хорансона их встретил ещё один артефакт. Площадь была вымощена тёмным камнем, в центре возвышался фонтан в виде тигриной головы, из пасти которой била струя воды. Вокруг, на массивных каменных тумбах, стояли бронзовые статуи воинов-тигров с мечами и копьями. Но в углу площади, чуть в стороне от фонтана, было что-то другое. Небольшой постамент. На нём — художественное литьё. Женская фигура. Не тигрица — ежиха. С распущенными иглами, в длинном платье, с мечом, опущенным остриём вниз. Вокруг неё вились волны, а у ног лежали ракушки и жемчужины. Эми ахнула и подбежала ближе. — Это жрица? — спросила она, не оборачиваясь. Чинхэ, экскурсовод-тигр, кивнул: — Да. Дань уважения роду Ловеран. Они защищают всё королевство, не только собачьи порты. Тигры не забывают. Соник замер у постамента, не подходя близко. Смотрел на бронзовое лицо: спокойное, почти печальное. Глаза — пустые литые глазницы — смотрели куда-то вдаль, поверх площади, поверх крыш. Как та, из сна. Как та, на фреске в Инуминато. — Она красивая, — сказал Наклз, разглядывая статую с уважением. — Воительница, — подсказал Чинхэ. — По легенде, одна из жриц лично вставала с мечом, когда враги подходили слишком близко к суше. Тигры сражались рядом с ней. — Женщина с мечом? — спросила Руж с интересом. — Женщина с мечом и даром Хаоса. Её боялись враги. Свои — уважали. Эми переводила взгляд со статуи на Чинхэ. — А сейчас жрица разве не воюет? — Сейчас другая, — тихо сказал Чинхэ. — Молодая. Её сила ещё не проснулась. Или спит. Соник дёрнул ухом. Спит. Или спряталась. Он отошёл от статуи, сделал вид, что разглядывает фонтан. Айс, который всё это время наблюдал за братом, заметил движение Соника, но ничего не сказал. Только переглянулся с Айзеком. Тот пожал плечами. Группа двинулась дальше. Впереди ждали старые крепостные стены, рынок и тигриный храм. Но Соник то и дело оборачивался на бронзовую фигуру, пока она не скрылась за поворотом. Ловеран. Слово снова стучало в висках. Он сунул руку в карман, нащупал блокнот, который всегда носил с собой, и убрал руку обратно. Не сейчас. Не здесь. Вечером. В номере. Айс пристроился рядом. — Ты чего? — спросил он негромко. — Ничего. — Выглядишь так, будто статую увидел. — Увидел. — И что? — Красивая. — Жрица? — Статуя. Айс не стал допытываться. Он только заметил, что Соник побледнел под шерстью. Но спросить ещё раз не успел — Наклз закричал, что нашёл лавку с мясными пирожками, и Айс умчался туда, оставив Соника одного. Соник постоял, глядя на удаляющуюся группу, потом достал телефон и быстро, пряча экран от чужих глаз, написал в заметках: «Хорансон. Статуя жрицы. Бронза. Меч. Волны. Похожа на ту, из сна. Ловеран». Сохранил, убрал телефон и пошёл догонять. Вечер опустился на Хорансон быстро, как занавес в театре. Солнце укатилось за крепостные стены, и город зажёгся огнями — жёлтыми, оранжевыми, тёплыми. Тигриные статуи отбрасывали длинные тени, где-то вдалеке играла музыка, а воздух наполнился запахами жареного мяса, пряностей и… чего-то ещё. Соник заметил это не сразу. Сначала просто мелькнуло — красный фонарь на углу. Потом ещё один. Потом целая гирлянда, растянутая над узкой улочкой, уходящей в сторону от главной площади. — Айс, — позвал он, но дипломат уже был там. Айс стоял у входа в переулок, с самой хитрой мордой, какая только может быть у кошек. Усы топорщились, хвост нервно подрагивал, а глаза горели таким светом, что Соник сразу понял: сейчас начнётся. — Куда это ты смотришь? — спросил Айзек, подходя к брату. — На огни, — невинно ответил Айс. — Красные огни. — Оранжевые. Мне показалось. — Айс. — Братец, — Айс повернулся к нему с улыбкой, которая могла растопить лёд. — Ты же знаешь, я никогда не веду тебя туда, где тебе будет плохо. — Ты всегда ведёшь меня туда, где мне будет плохо. — Потому что потом становится хорошо. Айзек посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на переулок, на красные фонари, на вывески, которые даже в сумерках можно было прочитать без особого напряжения. — Это квартал красных фонарей, — сказал он ледяным тоном. — Это квартал, где взрослые кошки проводят время после работы, — поправил Айс. — Я читал в путеводителе. — В каком путеводителе? — В путеводителе по Хорансону. — Ты не читаешь путеводители. — Сегодня прочитал. Айзек вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Айс, если что-то вбил себе в голову, не отступит. Он младший брат. Это их работа — доводить старших до белого каления. — Зачем? — спросил он наконец. — Нам надо расширять культурный кругозор, — ответил Айс, не моргнув глазом. — Мы в новом городе. Не можем же мы сидеть в номере и пить зелёный чай. — Можем. — Айзек, — Айс положил лапу ему на плечо. — Ты в отпуске. Расслабься. — Я не расслабляюсь. — Тем более. Пошли. Соник, ты с нами? Соник, который стоял в трёх метрах и делал вид, что его здесь нет, дёрнулся. — Я? — Ты. — Зачем? — Как зачем? — Айс улыбнулся. — Я не могу оставить брата одного в таком месте. Он заблудится. — Я не заблужусь, — отрезал Айзек. — Ты не умеешь читать вывески. — Я умею читать. — На корейском или японском? Айзек замолчал. Айс победил. Через пять минут они втроём стояли на узкой улочке, освещённой красными фонарями. Слева и справа тянулись двухэтажные дома с резными балконами. Из открытых окон доносилась музыка — негромкая, с нотками саксофона. Где-то смеялись женщины. Где-то звякали бокалы. — Вот это культурная программа, — прокомментировал Соник. — Ты ещё не видел главного, — загадочно ответил Айс. — Чего? — Терпение. Айзек шёл чуть впереди, прямой, как струна. Уши торчком, хвост замер, лицо — каменная маска. Он не смотрел по сторонам. Или делал вид, что не смотрит. Соник заметил, как его взгляд скользнул по одной из вывесок — «Лунная кошка». На секунду задержался, потом отвернулся. — Видел? — шепнул Айс. — Видел. — Записал? — В голове. — Ты — молодец. Айс похлопал его по плечу и ускорил шаг, чтобы поравняться с братом. — Айзек, — сказал он. — М? — Вон там, — Айс кивнул на двухэтажное здание с балконом, увитым плющом, — чайный дом. Говорят, там подают лучший зелёный чай в городе. — Я не пью на публике. — Там не публика. Там залы для приватных встреч. Айзек остановился, посмотрел на брата долгим взглядом. — Ты хочешь затащить меня в бордель. — Я хочу затащить тебя в чайный дом, — поправил Айс. — С исторической атмосферой. — С исторической атмосферой красных фонарей. — Айзек, ты слишком подозрительный. — Это моя работа. — Твоя работа — охранять. А охранять можно и изнутри. Айзек открыл рот, закрыл, снова открыл. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю. И они всё-таки зашли. Айс махнул лапой Сонику: иди с нами. Но Соник покачал головой. — Я постою, — сказал он. — Свежим воздухом подышу. — Как хочешь, — пожал плечами Айс и скрылся за резной дверью вслед за братом. Соник остался один. Красные огни мигали, музыка лилась из открытых окон, где-то вдалеке тигры-ночные гуляки обсуждали свои тигриные дела. Он сунул руки в карманы и отошёл к фонарному столбу. Внутри чайного дома звякнула посуда. Послышался голос Айзека — ледяной, вежливый, с нотками отчаяния. — Я не буду пить зелёный чай в борделе. — Это чайный дом, — голос Айса был на удивление спокойным. — И зелёный чай здесь подают с жасмином. Ты любишь жасмин. — Я ничего не люблю. — Ты любишь зелёный чай. — Это не считается. Соник улыбнулся и посмотрел на небо. Но не тут то было. Тихий переулок ожил шагами. Кто-то вышел из соседнего дома, пошатываясь, и направился прямо к Сонику. Соник поднял голову. Гепард. Взрослый, поджарый, в расстёгнутой рубашке и с бокалом в лапе. Пятнистая шерсть блестела в свете фонарей, хвост нервно подрагивал, глаза были мутными, но цепкими. — О, — сказал гепард, останавливаясь в паре метров. — А ты симпатичный. Соник внутренне напрягся, но виду не подал. — Бываю, — ответил он ровно. — Какой такой бываю? — Гепард шагнул ближе. — Ты с кем? Один? Малыш, ты что, потерялся? — Я жду друзей. — Друзей? — Гепард усмехнулся, обнажая острые клыки. — А запах у тебя не дружеский. Омега, да? Соник замер. — Отойди, — сказал он тихо. — Не будь букой, — гепард сделал ещё шаг. — Я же просто поговорить. Ты такой… мягкий. Он протянул лапу. Соник отступил. Но гепард, даже пьяный, двигался быстро. Очень быстро. Чёрт, — подумал Соник. — Гепарды почти такие же быстрые, как я. — Я сказал — отойди, — повторил он, уже жёстче. — А ты кусаешься? — Гепард осклабился. — Я люблю, когда кусаются. Соник оценил расстояние до двери, за которой скрылись братья Вайт. Слишком далеко. До переулка, откуда они пришли, — тоже. Гепард перекрывал выход. — Послушай, — сказал Соник, стараясь говорить спокойно. — Ты пьян. Иди проспись. Не надо проблем. — Какие проблемы? — Гепард шагнул ещё ближе. — Я просто хочу познакомиться. Ты же не против? Он снова протянул лапу — на этот раз к плечу Соника. Соник отбил её, развернулся, готовый рвануть. Но гепард оказался быстрее. Он перехватил Соника за локоть, дёрнул на себя и прижал к стене. — Быстрый, — сказал он, тяжело дыша перегаром. — Мне нравится. Соник дёрнулся, но хватка была железной. Гепард — крупнее, выше, тяжелее. И трезвый был бы быстрее, а пьяный — просто сильнее и наглее. — Отпусти, — сказал Соник сквозь зубы. — А ты попроси вежливо. — Я не прошу. — Тогда не отпущу. Из чайного дома донёсся звон посуды. — Айс! — крикнул Соник, не надеясь, что услышат. Гепард засмеялся. — Друзья не помогут. У них свои дела. Он наклонился ближе. И в этот момент дверь чайного дома распахнулась. Айзек вышел первым. Не спеша, походкой кота, который не привык никуда спешить, потому что весь мир и так вращается вокруг него. Но Соник, прижатый к стене пьяным гепардом, успел заметить, как изменилось лицо Айзека, когда его жёлтые глаза упёрлись в эту картину. Ледяной тон, от которого у Соника похолодело в животе, разнёсся по переулку быстрее, чем сам Айзек: — Отойдите. Гепард обернулся, но лапу не убрал. — Чего? — Вы оглохли? — Айзек не повысил голос. Он вообще говорил тише обычного. Но от этого стало ещё страшнее. — Я сказал: отойдите от моего подчинённого. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? — Я тот, кто сейчас свернёт вам шею, если вы не уберёте свои лапы. Гепард хотел что-то ответить, но в этот момент из дверей чайного дома вышел Айс. Он ничего не говорил — просто встал за спиной брата и улыбнулся. Улыбка была недобрая. Хищная. Такая, от которой у нормальных людей подкашиваются колени. — Гепард, — сказал Айс, и голос его был мягким, как бархатная подушка, под которой спрятан кирпич. — Вы любите быструю езду? Или быструю смерть? Выбирайте. Гепард переводил взгляд с одного кота на другого. С белого — на белого. С ледяного — на бархатного. Потом медленно, очень медленно убрал лапу с плеча Соника. — Какие-то вы нервные, — пробормотал он, делая шаг назад. — Мы спокойные, — ответил Айс, не переставая улыбаться. — Пока нас не злят. Гепард постоял ещё секунду, потом развернулся и исчез в красной полумгле, бормоча что-то себе под нос. Соник выдохнул, прижавшись затылком к холодной стене. — Ты как? — спросил Айс, подходя ближе. — Нормально. — Нормально — это когда тебя не прижимают к стене пьяные гепарды. — Он быстро отвалил. — Потому что мы пришли. Соник посмотрел на Айзека. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. — Кадзэ, — сказал он наконец. — Вайт. — Почему вы не позвали на помощь? — Я позвал. — Вы крикнули «Айс». Один раз. Это не зов о помощи. — Я бы справился. — Вы бы не справились. Гепарды быстрее вас в спринте, а пьяные — сильнее. Вы бы либо убежали, либо получили по морде. — Я бы убежал. — А если бы он догнал? Соник замолчал. Потому что Айзек, как всегда, был прав. — В следующий раз, — сказал Айзек, — зовите громче. Или бегите сразу, не дожидаясь, пока к вам приставят лапу к горлу. — Он приставил к плечу. — Какая разница. — Огромная. Айзек посмотрел на него ещё секунду, потом развернулся и зашагал обратно к чайному дому. — Идёмте, — бросил он через плечо. — Зелёный чай остывает. — Ты же не хотел пить зелёный чай в квартале красных фонарей, — напомнил Айс. — Теперь хочу. — Почему? — Потому что мне нужно успокоиться, — сказал Айзек, не оборачиваясь. Айс переглянулся с Соником и улыбнулся. — Слышал? — Что? — Он сказал «нужно успокоиться». Он волновался. За тебя. — Айс, он просто не хочет терять агента. — Айзек, — крикнул Айс брату в спину. — Ты волновался за Соника? Айзек не ответил. Но уши его дёрнулись. — Ответ — да, — сказал Айс Сонику. — Он ничего не сказал. — Уши сказали. Они зашли в чайный дом. Внутри пахло жасмином и деревом. Айзек уже сидел за столиком и пил зелёный чай из маленькой пиалы. Соник сел напротив, взял свою, отпил. Горячо. Горьковато. Успокаивает. — Спасибо, — сказал он, не глядя на Айзека. — Не за что, — ответил кот. — Это моя работа. — Вы не обязаны были выходить. — Вы мой подчинённый. Я обязан. — Вы вышли не как начальник. Айзек поднял на него глаза. — А как? — Как старший брат, — сказал Айс, влезая в разговор. — Который волнуется. — Заткнись, Айс. — Только ради тебя, братец. Айс замолчал, но улыбку с лица не стёр. — Айзек, — сказал Соник. — Что? — Вы сегодня побледнели, когда увидели этого гепарда. — Это от света фонарей. — Красные фонари не бледнят. — Кадзэ, — Айзек поставил пиалу на стол. — Вы допьёте чай, или мне продолжить спасать вас от приставаний? Соник улыбнулся и допил чай. Горячий, горьковатый, с капелькой жасмина. — Спасибо, — сказал он ещё раз. — Не за что, — ответил Айзек, и в его голосе впервые за вечер прозвучало что-то тёплое. Красные фонари за окном мерцали. Где-то вдалеке смеялись женщины, играла музыка. Но внутри чайного дома было тихо и спокойно. Как в убежище. Как в доме, где тебя не тронут. Хотя бы сегодня.