28. Бассейн

Айзек проснулся затемно. В шесть утра в отеле было тихо — только кондиционеры гудели за стенами, да где-то на этаже всхрапывал Вектор. Кот лежал на кровати, смотрел в потолок и понимал, что больше не уснёт. Мысли о Сонике лезли в голову, как тараканы. Танец. Вчерашний сон. Мурлыканье, которое он так и не смог заглушить. Он поднялся, бесшумно скинул одежду — спортивные шорты и футболка остались на стуле. Решил поплавать. Вода успокаивает. Вода не задаёт вопросов. Вода не смотрит на него своими изумрудными глазами. Бассейн находился на первом этаже, за стеклянной стеной. Сейчас, в ранний час, он был пуст. Только вода переливалась под светом ламп, да шезлонги стояли ровными рядами. Айзек спустился по лестнице, ступил на холодный кафель. Вода обожгла — но приятно. Он скользнул в бассейн и поплыл. Брассом, кролем, на спине. Мышцы работали, дыхание выравнивалось, мысли отступали. Мокрая шерсть облепила тело, и сквозь неё проступал рельеф. Широкие плечи, мощная грудь, руки, которые могли удержать кого угодно — и не причинить боли. Айзек не замечал этого. Он просто плыл, не думал о том, как выглядит со стороны. На нём ничего не было — мать-природа позаботилась о том, чтобы у морфов-мужчин всё лишнее пряталось в подкожный мешочек между ног, не мешая ни бегу, ни плаванию, ни дракам. Так что смущаться Айзеку было нечего. Он был совершенно гол, как и положено плывущему коту, и чувствовал себя свободно. Вода делала своё дело. Подсвеченная лампами, она подчёркивала каждый мускул, каждый изгиб. Кот, который всегда прятался под строгой одеждой и форменными рубашками, сейчас был открыт. Не нарочно. Просто потому, что никого не было. Айзек оттолкнулся от бортика, проплыл ещё одну дорожку, развернулся — и вдруг заметил движение на противоположном конце бассейна. Он не видел лица, только спину. Лазурная фигура в слитном женском купальнике — зелёном, под цвет глаз, с вырезом на спине. Иглы, мокрые после душа, прилипли к шее. Соник. Соник Кадзэ. Айзек замер в воде, не издавая ни звука. Ёж его не видел — кот был слишком далеко и скрыт бликами на поверхности. Соник снял тапочки, поставил их аккуратно у бортика. Босиком шагнул вперёд. Поскользнулся. Кафель был мокрым — после того, как Айзек заходил в воду, брызги разлетелись по плитке. Соник не удержался, потерял равновесие и полетел вниз, спиной вперёд, широко распахнув глаза. Айзек среагировал моментально. Он оттолкнулся от дна, сократил расстояние за секунду, подхватил ёжика до того, как тот успел коснуться воды. Сильные руки обхватили тонкую талию, прижали к мокрой груди. Плеск — но не падение. Соник повис в объятиях кота, судорожно цепляясь за его плечи. — Кадзэ, — голос Айзека был мягким, без привычной ледяной нотки. Без упрёков. Почти тёплым. — Нужно быть осторожнее. Соник поднял голову, узнал голос — и его щёки залила краска. Смущение ударило в голову сильнее, чем испуг. Он не ожидал здесь никого встретить. В шесть утра. В пустом бассейне. И уж точно не Айзека — голого, мокрого, с капающей с усов водой и жёлтыми глазами, которые сейчас смотрели на него без намёка на обычную холодность. Раньше Соник плавал рано утром либо один, либо с Эми или Руж. В компании парней он старался не появляться в бассейне — слишком велик риск, что кто-то заметит то, что не должен. Но сейчас, в шесть утра, он был уверен, что никого не встретит. Просчитался. — Вы… — выдавил он, не зная, куда девать взгляд. — Вы здесь? — Плаваю, — ответил Айзек, не отпуская его. — Я вижу. — Вы тоже собирались. — Я… да. Айзек разжал руки, но отошёл не сразу. Встал рядом, готовый подхватить снова. — Я не знал, что вы здесь, — сказал Соник, отступая к бортику. — Я тоже не знал. — Если бы знал, не пришёл. — Почему? Соник покосился на кота и снова отвернулся. Потому что вы голый. Потому что я в женском купальнике. Потому что это всё слишком много для шести утра. — Потому что я стесняюсь, — закончил он честно. Айзек помолчал. — Я не смотрю, — сказал он. — Вы смотрите. — На лицо. Этого достаточно? — Слишком. Айзек усмехнулся, отошёл к бортику, опёрся локтями. — Идёмте, — сказал он. — Холодно. — Вы загнали меня в бассейн. — Я вас не загонял. Вы сами поскользнулись. — Из-за вас. — Из-за брызг. — Это одно и то же. Айзек не ответил. Оттолкнулся и поплыл. Он решил просто плавать. Не смотреть на Соника, но следить за обстановкой — мало ли, ёжик опять что-нибудь учудит. Поскользнётся. Утонет. Застынет от смущения и пойдёт ко дну. Плавал брассом, кролем, на спине. Считал дорожки, чтобы не думать. О том, как ткань облегает тело Соника. О том, как тот сжался, когда понял, что Айзек здесь. О том, как пахло жасмином — и почему этот запах вдруг стал таким важным. — Вы не тонете? — спросил Айзек через десять минут. — Нет. — Не замёрзли? — Терпимо. — Хорошо. Они провели в бассейне около получаса. Соник на своей половине, Айзек на своей. Два мокрых силуэта, разделённых дорожкой и тишиной. Соник вышел первым. Поднялся по лестнице, вода ручьями стекала с его тела. Айзек краем глаза заметил движение, но не повернул головы. Смотрел в стену. — Я пошёл, — тихо сказал Соник. — Хорошо. Соник прошлёпал мокрыми ступнями к бортику, где оставил тапочки. Нагнулся, взял резиновые шлёпанцы, сунул в них ноги. Купальник облепил ягодицы — Айзек отвернулся ещё сильнее. — Тапочки надели? — спросил он. — Да. — Не поскользнитесь. — Постараюсь. Соник пошёл к душевым. У двери остановился, обернулся. — Айзек. — М? — Спасибо. Что поймали. — Не за что. — И что не смотрели. — Обещал. Соник скрылся за дверью. Айзек остался в бассейне один. Постоял немного, глядя на закрытую дверь. Потом оттолкнулся от бортика и поплыл снова. Теперь без свидетелей. Проплыл ещё десять дорожек, вышел. В душевой было тихо — Соник уже ушёл. Только слабый запах жасмина остался. Айзек встал под горячую воду, закрыл глаза и выдохнул. Сегодня он видел её. Без бинтов. В купальнике. Всё. И теперь не мог забыть. Он выключил воду, вытерся, оделся и пошёл на завтрак. С каменным лицом, прямой спиной. Но внутри урчало. За завтраком Соник сидел между Наклзом и Айсом, низко опустив голову. Айзек занял своё место напротив, взял чашку зелёного чая, поднёс к носу — и замер. Запах изменился. Жасмин и мята исчезли. Теперь Соник пах свежескошенной травой и сладкими персиками. Летним утром. Молодостью. Тем, что не спрятать за бинтами и ошейником. Айзек поставил чашку, не отпив. Смотрел на ёжика, который усердно жевал чили-дог и краснел под взглядом. — Что-то не так? — спросил Айс, проследив за его взглядом. — Всё так, — ответил Айзек. Взял чашку, отпил. Зелёный чай горчил. Но запах персиков перебивал горечь. — Хороший день, — сказал Айс. Айзек не ответил. Ближе к обеду в гостинице заявилась салатовая ежиха с выразительными карими глазами. Большая грудь, округлые бёдра и тонкая талия. Иглы блестели, шерсть переливалась, а на губах играла улыбка, которая обещала проблемы. Туристка с крейсера. И Соник тут же узнал ежиху. Казия Боунс. Агент GUN. Та самая, которая в Вестополисе постоянно к нему подкатывала. На совещаниях садилась слишком близко, на корпоративах прижималась в толпе, а в прошлый раз в баре заявила: «Соник, ну когда ты уже перестанешь ломаться? Такие быстрые парни всегда хороши в постели». Она не знала. Понятия не имела, что Соник — девушка-омега. Для неё он был просто «шустрым ёжиком-самцом», которого стоит затащить в постель. И она не отступала. Айс заметил её первой — она стояла у стойки администрации, дружески болтая с портье. Салатовая шерсть, открытая блузка, бёдра, обтянутые джинсами. Улыбалась так, будто знала всех в этом отеле лично. Соник как раз спускался по лестнице. Увидел её — и замер на нижней ступеньке. Казия повернулась, перевела взгляд на лестницу, увидела его, улыбнулась и помахала лапой. — Соник! Привет! Он не двинулся с места. В следующую секунду он метнулся вбок. Спрятался за спину Айса. Прижался к нему так, что иглы впились коту в плечо. Казия его не заметила — ёж исчез за белой шерстью дипломата раньше, чем она успела моргнуть. — Ты чего? — спросил Айс, не оборачиваясь. Голос его был тихим, но спокойным. — Это Казия, — зашептал Соник ему в ухо, вцепившись в край его рубашки. — Агент GUN. Она в Вестополисе ко мне пристаёт. Постоянно. На совещаниях, на корпоративах, в баре. Она думает, что я самец. И не отстаёт. Айс перевёл взгляд на салатовую ежиху, которая всё ещё оглядывала холл, но уже без интереса — потеряла цель. — Понял, — сказал он. Помолчал секунду. Сообрзил. — Соник. — Что? — В номер... — Да, точно. — К моему брату. — Айс говорил быстро, тихо, не двигаясь с места, чтобы заслонять друга собой. — Там она точно тебя искать не будет. Казия туда зайдёт во время отпуска только под дулом пистолета. — Ты уверен? — Абсолютно. Айзек — глава всех морфов GUN. Кто в здравом уме попрётся к начальнику без вызова? Соник кивнул и, пригибаясь, скользнул к лестнице. Иглы прижаты к голове, шаги бесшумны, дыхание затаил. Казия так и не заметила его. Айс проводил друга взглядом, перевёл дух и улыбнулся Казии своей самой дипломатичной улыбкой. Та уже собиралась уходить. — Добрый день, — сказал он, делая шаг вперёд. — Добрый, — ответила Казия, оглядываясь. — Вы не видели Соника? Мне показалось, он только что был здесь. — Боюсь, вы ошиблись, — мягко сказал Айс, — Его сейчас нет в отеле. — А когда будет? — Не знаю. Но я передам, что вы его ищете. Казия вздохнула, поправила сумку на плече. — Ладно. Скажите, что Казия спрашивала. — Обязательно. Ежиха ушла в бар, покачивая бёдрами. Айс выждал минуту, поднялся на второй этаж и заглянул в номер к брату. — Соник здесь? — спросил он с порога. Айзек сидел в кресле с чашкой зелёного чая и смотрел на ёжика, который сидел на кровати, обхватив колени, и усиленно делал вид, что его тут нет. Но иглы торчали в разные стороны, а уши горели — всё выдавало. — Здесь, — ответил Айзек. — Казия ушла в бар. Сказала, что будет искать. И просила передать, что она спрашивала. Соник поднял голову. В глазах — паника и усталость одновременно. — Я не могу с ней встретиться. Она начнёт… — он запнулся. — Не начнёт, — перебил Айзек. — Я с ней поговорю. — Вы? — Я начальник. Она агент. Она меня послушается. — А если нет? — Тогда я ей объясню, что вы находитесь под моей личной охраной. Соник покраснел — сначала щёки, потом уши, потом шея. Айс присвистнул. — Под личной охраной, — протянул он с улыбкой. — Айзек, ты становишься поэтом. — Заткнись. — Молчу. — И выйди. — Выхожу. — Айс прикрыл дверь и уже из-за неё добавил: — Не скучайте. В номере стало тихо. Айзек поставил чашку на столик. — Кадзэ. — М? — Не бойтесь. — Я не боюсь, — ответил Соник. — Я устал. — От чего? — От всего. От того, что приходится прятаться. От людей, которые лезут. От того, что я даже не знаю, кто я. — Вы — Соник. — Айзек говорил ровно, без привычной ледяной нотки. — Агент GUN. Ёж. И мой… Он запнулся. — И что? — спросил Соник. — И мой подчинённый. — Только подчинённый? — Пока. — Что значит «пока»? — Значит, что я ещё не решил. Айзек взял чашку, отпил чай. Зелёный, горьковатый. Как и его характер. Соник смотрел на него. — Вы всегда всё решаете, — сказал он. — Не всегда. — Сейчас — решили? — Сейчас — нет. — Почему? — Потому что вы — не подписанный контракт. Я не могу решать за вас. Соник опустил взгляд. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. — Вы говорите это каждый раз. — Потому что и правда не за что. Соник улыбнулся. Чуть-чуть. Откинулся на подушку. — Оставайтесь, — сказал он. — Если она заявится сюда, вы её встретите. — Она не заявится. — Но вдруг? — Не заявится, — повторил Айзек. — Я запер дверь. Соник хотел возразить, но передумал. — Идиот, — сказал он. — Я знаю. Айзек взял чашку и продолжил пить чай. Соник закрыл глаза. Не спал — просто лежал, чувствуя рядом чужое тепло. И почему-то ему было спокойно. И безопасно. И почти не страшно. — Айзек, — позвал он. — М? — Вы правда поговорите с Казией? — Правда. — Не слишком жёстко. — Я всегда жёсткий. — Знаю. Но постарайтесь. — Постараюсь. Соник замолчал. Айзек смотрел на него, пил чай и думал о том, что это — самое мирное, что у него было за долгое время. И он не хотел это терять.