29. Переезд

Казия нашла список заселившихся. Айс узнал об этом от портье — старой тигрицы, которая шепнула ему на ухо, что «салатовая ежиха интересовалась, кто где живёт». Айс поблагодарил, улыбнулся своей самой дипломатичной улыбкой и поднялся на второй этаж с чётким планом. — Переселяем Соника, — сказал он, заходя в номер к брату без стука. — Казия знает, где он живёт. Айзек сидел в кресле с чашкой зелёного чая. За окном только начинало светать, розовые фонарики фестиваля уже погасли, и серый рассветный свет делал его белую шерсть почти голубоватой. Он поставил чашку на столик, медленно, с лёгким стуком, сложил руки на груди и поднял на брата жёлтые глаза. — Куда переселяем? — К тебе. Ты один живёшь в номере для двоих. Лишняя кровать есть. Соник переберётся с вещами, пока Казия спит. Айзек провёл пальцем по краю чашки. Опустил взгляд на зелёный чай, который уже начал остывать. — И что мы ей скажем? — Скажем, что Соник переехал по служебной необходимости. — В отпуске? Голос Айзека был ровным, привычно-ледяным, но Айс заметил, как дёрнулся кончик его хвоста. Заметил — и улыбнулся про себя. — Айзек, — он присел на подлокотник кресла, заглянул брату в глаза, наклонив голову к плечу, — ты глава всех морфов GUN. Если ты скажешь, что это служебная необходимость, значит, это служебная необходимость. Айзек дёрнул ухом. Один раз. Коротко. — Она не поверит. — А ей и не нужно верить. Ей нужно знать, что лезть в этот номер она не будет. Потому что там ты. Айзек помолчал. Провёл ладонью по подлокотнику, пальцы чуть заметно дрожали — или показалось. — Соник согласен? — спросил он, не поднимая головы. — Я согласен, — раздалось от двери. Оба обернулись. Соник стоял на пороге в пижаме — полосатой, сине-белой, с нашивкой в виде чили-дога на кармане. Иглы после сна торчали в разные стороны, как одуванчик после дождя, глаза ещё сонные, но взгляд уже собранный и колючий по-утреннему. — Подслушиваешь? — спросил Айзек, приподняв бровь. — Коридоры тихие, — ответил Соник, пожимая плечами, и тут же зевнул, прикрыв рот лапой. — Вы двое не умеете говорить тихо. Айс спрыгнул с подлокотника, потёр ладони одна о другую, и на его лице засияла улыбка, которая могла растопить арктический лёд — если бы Айзек не был этим льдом. — Отлично! Тогда руки в ноги, ноги в руки, вещи в зубы и за дело! Соник вытаращил глаза. — Руки в ноги? — Неважно, — отмахнулся Айс, подхватывая ёжика под локоть и выталкивая его в коридор. — Идём, помогаю собирать. Наклз ещё храпит, успеем, пока он не проснулся. Айзек остался сидеть в кресле. Допив остывший чай, поставил чашку на стол, провёл ладонью по подлокотнику, стирая невидимую пыль. Хвост его всё ещё подрагивал. Не от беспокойства. От предвкушения. Через полчаса Соник с рюкзаком за плечами и пакетом с остальными вещами в лапах переступил порог номера Айзека. Номер был таким же, как и у всех — две кровати, тумбочка, шкаф, окно с видом на внутренний дворик. Но пахло здесь иначе. Зелёным чаем. Жасмином. Им. Соник втянул носом воздух и покраснел. — Клади вещи на свободную кровать, — сказал Айзек, не оборачиваясь. Он стоял у окна, заложив лапы за спину, и смотрел на улицу. Соник бросил рюкзак на кровать — ту, что ближе к двери. Пакет с банными принадлежностями и бинтами поставил на тумбочку. Замер. — Я буду вам мешать, — сказал он. — Не будете. — Я храплю. — Наклз храпит громче. — Я встаю рано. — Я тоже. — Я… — Кадзэ, — Айзек повернулся, посмотрел на него долгим жёлтым взглядом. — Ложитесь на ту кровать и спите. Через час подъём. Соник хотел возразить, но в горле запершило. Он просто кивнул, забрался под одеяло, свернулся калачиком и закрыл глаза. — Спокойной ночи, — сказал он. — Утро уже. — Тогда доброго утра. Айзек не ответил. Только притушил свет и сел в кресло. Смотреть, как ёжик спит и досыпается. Потому что теперь это был его номер. И его ёжик. Пока только как подчинённый. Но это уже было началом. Айс распространил новость о Казии мгновенно. Словно пожар по сухой траве. За завтраком он перехватил Вектора у шведского стола, шепнул пару фраз на ухо — и крокодил понимающе кивнул, пожевал усы и ушёл предупреждать Майти. Эспио узнал от Руж, которая услышала от Эми, которая сидела рядом с Айсом и не могла не подслушать. Наклзу сообщили последним — потому что он всё равно ничего бы не запомнил, если бы не еда. Но когда ему сказали, что «салатовая ежиха хочет украсть Соника», ехидна мгновенно протрезвел (хотя был трезв) и спросил: — Кого ловить? — Никого, — ответил Айс, похлопав его по плечу. — Мы прячем Соника, а не ловим её. — Скучно. — Зато эффективно. Так родилась операция «Салатовая Бестия». Кодовое название придумал Вектор. Айс хотел назвать «Прятки для взрослых», но Руж сказала, что это звучит как порно, и идею отклонили. Правила были простыми: как только кто-то из группы замечал Казию в поле зрения, он подавал сигнал. Сигналы были разными. Вектор кашлял. Громко. Так, что стёкла дребезжали. Эми хлопала в ладоши. Руж щёлкала телефоном — не на выключенный звук, как обычно, а на полную громкость. Эспио просто исчезал — это служило сигналом, потому что исчезал он всегда перед появлением кого-то опасного. Майти молчал. Это был самый ненадёжный сигнал, потому что он и так всегда молчал. Наклз — красный. Он просто светился в толпе, и если он начинал махать лапами, значит, беда близко. Айс координировал. Айзек был в номере, куда переселили Соника, и ждал, когда ёжик вернётся после очередного побега. Соник петлял по коридорам, как заяц. Услышал кашель Вектора — нырнул за колонну. Увидел, как исчез Эспио — развернулся и побежал в противоположную сторону. Наклз замахал лапами у фонтана — Соник пригнулся и пересёк площадь ползком. Руж щёлкнула телефоном — он спрятался за спину Айса. Айс прикрывал собой, улыбался Казии, которая прошла в двух шагах, и говорил: — Нет, не видел. Соник? Сегодня? Кажется, он в номере. Работает. Казия вздыхала, поправляла вырез блузки и уходила дальше. К концу дня группа выдохлась, но операция прошла успешно. Казия так и не нашла Соника. Тот сидел в номере Айзека, пил зелёный чай из его чашки и слушал, как кот отчитывает Айса за то, что тот «превратил отель в цирк». — Это была стратегия, — улыбался Айс, стоя в дверях. — Это был балаган. — Но она не нашла его. Айзек промолчал. Потому что это была правда. Соник смотрел на них, на Айса — улыбающегося, на Айзека — хмурого, и чувствовал, что впервые за долгое время он не один. У него была команда. И свой номер. С жёлтыми глазами и зелёным чаем. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не за что, — ответили братья хором. И, кажется, впервые за всю операцию Соник улыбнулся по-настоящему. Без страха. Без оглядки. Просто улыбнулся. Жаль, что у Казии, как оказалось, была течка. Айс узнал об этом случайно — услышал обрывок разговора в дамской комнате, когда проходил мимо. Не специально, конечно. Просто уши были слишком чуткими, а дверь — неплотно прикрыта. — Казия, ты с ума сошла, — говорила какая-то львица. — У тебя течка, тебе не до флирта. — А вот и до, — ответил Казия. Голос её был низким, тягучим, почти мурлыкающим. — Я знаю, чего хочу. И я это получу. Айс прибавил шаг и поднялся к брату. — У нас проблемы, — сказал он с порога. Айзек поднял голову от ноутбука. Соник сидел на своей кровати, листал блокнот, но при слове «проблемы» вздрогнул и уставился на Айса. — Какая? — У Казии течка. И она не собирается отступать. Соник побледнел. Иглы его, казалось, побледнели вместе с шерстью на лице. — Она меня найдёт, — сказал он. — Она найдёт и не отстанет. — Не найдёт, — отрезал Айзек. — Найдёт, — повторил Соник. — Вы не знаете её. Айзек встал, подошёл к ёжику, положил лапу ему на плечо — не сжал, просто держал. Моральная поддержка. — Я поговорю с ней. — Вы уже говорили. — Поговорю ещё раз. — Не поможет. — Поможет. — Айзек… — Соник. Они смотрели друг на друга. Жёлтые глаза в зелёные. Айс кашлянул. — Я пока пойду, — сказал он и вышел, закрыв за собой дверь. План Айса дал трещину на второй день. Айзек всё же покинул отель — ненадолго, на полчаса, чтобы побеседовать с экскурсоводом о завтрашней поездке в горы. Айс был уверен, что Казия в баре. Вектор нёс вахту у входа, Эми и Руж прикрывали коридоры. Соник сидел в номере, запершись на цепочку. И всё-таки она прогадала момент. Соник вышел в туалет. До него было двадцать шагов. Обратно — двадцать. Он успел бы, если бы не забыл бейдж в столовой. Повернул назад — и нос к носу столкнулся с Казией в том самом коридоре между столовой и крылом для спа-процедур. Она стояла, прислонившись к стене, и улыбалась. — Соник, — сказала она, — а я тебя ищу. Соник попятился. Казия шагнула вперёд. — Я сейчас очень занят, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А я свободна, — ответил она. — И хочу провести время с тобой. Она шла медленно, покачивая бёдрами. Глаза её блестели, зрачки расширились — течка делала своё дело. Соник чувствовал её запах — сладкий, приторный, как переспелые фрукты. И свой собственный — персики и свежескошенная трава. Смесь была опасной. — Казия, отойди. — Не хочу. Она приблизилась. Соник упёрся спиной в стену. Пути к отступлению не было. — Ты вкусно пахнешь, — сказала она, наклоняясь к его шее. — Раньше не замечала. — Потому что раньше я не был в отпуске. — А сейчас — в отпуске. Она провела лапой по его плечу. Соник дёрнулся. — Не надо. — Надо. Казия прижалась к нему. Грудью, бёдрами, всем телом. Соник замер, не зная, что делать. Будь она мужчиной — он бы ударил. Но она была женщиной. И была старше. И была в течке. И он не знал, как оттолкнуть её так, чтобы не обидеть. — Казия, прошу, — сказал он. Его голос дрогнул. В этот момент за углом послышались шаги. Тяжёлые. Чеканные. — Кадзэ, — раздался ледяной голос. Казия отшатнулась. Айзек стоял в двух метрах, сложив руки на груди. Глаза его горели жёлтым огнём, хвост замер струной, уши прижаты к голове. — Вы не могли бы отойти от моего подчинённого? — спросил он. — Я просто разговаривала, — ответила Казия, поправляя блузку. — В коридоре? — Соник, мы продолжим? — Она повернулась к ёжику, улыбнулась. — Нет, — сказал Соник, отступая к Айзеку. — Продолжать будете со мной, — сказал Айзек, делая шаг вперёд. — В моём кабинете. Когда вернёмся в Вестополис. Казия пожала плечами, развернулась и ушла, покачивая бёдрами. Соник облегчённо выдохнул. Как гора упала с плеч. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. — Вы вернулись. — Вовремя. — Как вы узнали? — Айс позвонил. Соник посмотрел на угол коридора. Айс стоял там, прижавшись к стене, и улыбался. — Всегда на стрёме, — сказал он. — Идиот, — ответил ему Соник. — Это я знаю. Айзек взял Соника за локоть и повёл к лестнице. — В номер, — сказал он и по тону понятно, что возражения не принимаются. — И не выходить без меня. — Я в туалет хотел, — тихо проскулил Соник. — Потерпите. — Айзек. — Кадзэ. Соник замолчал. Только хвост его дрожал до самого номера, а бинты, казалось, душили. Но рука Айзека на локте была тёплой. И это успокаивало. Немного. Айс стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел на брата с выражением, в котором смешивались восхищение, насмешка и неподдельное любопытство. — Братец, — позвал он, когда Айзек поравнялся с ним, ведя Соника за локоть. Айзек остановился. Не отпуская ёжика, повернул голову к брату. Уши его были всё ещё прижаты, хвост замер, но в жёлтых глазах уже не горел огонь — только холодное спокойствие. — Что? — спросил он. — Как так получается, что каждый раз, когда Соника кто-то прижимает, ты всегда рядом? — Айс приподнял бровь, усы его мелко подрагивали от едва сдерживаемой улыбки. Соник покраснел. Сначала щёки, потом уши, потом шея — краска разлилась под шерстью, и даже иглы, казалось, стали розовыми. Он попытался высвободить локоть, но Айзек держал крепко. — Я начальник охраны, — ответил кот с ледяным спокойствием. — Моя работа — следить за подчинёнными. — И ты следишь за Соником? — За всеми. — Но Соника прижимают чаще других. — Потому что он… — Айзек запнулся, подбирая слова. — Потому что он вкусный? — подсказал Айс. — Айс. — Молчу. — Вот и молчи. Айс замолчал. Но улыбку стереть с лица не смог. Он проводил взглядом брата, который наконец повёл Соника к лестнице, и покачал головой. — Влюблённый начальник охраны, — сказал он сам себе. — Кто бы мог подумать. Соник, поднимаясь по ступенькам, чувствовал на локте тёплую лапу Айзека и слышал, как колотится сердце. Не своё — его. Или своё. Он уже не разбирал. — Вы правда следите за всеми? — спросил он тихо. — Нет, — ответил Айзек. — Только за вами. — Потому что я самый проблемный? — Потому что вы самый важный. Соник остановился. Повернул голову. Айзек смотрел прямо перед собой, но его уши чуть заметно покраснели. — Айзек… — Идёмте, — перебил кот. — Замёрзнете. — Вы говорите так, будто я сделан изо льда. — Вы — ёж. У вас иглы. Но внутри… — Он замолчал. — Внутри? — Неважно. Они поднялись на третий этаж. Айзек открыл дверь номера, пропустил Соника вперёд, запер задвижку. — Отдыхайте, — сказал он. — Я буду рядом. — Вы всегда рядом. — Обещал. Соник лёг на свою кровать, свернулся калачиком и уткнулся носом в подушку. На ней пахло зелёным чаем. И почему-то было спокойно. Айзек сел в кресло, взял ноутбук, открыл отчёт. Но не читал. Смотрел на ёжика. — Идиот, — сказал он тихо себе под нос. Соник усмехнулся в подушку, не поднимая с неё голову. — Я слышал. — Не подслушивайте. — Вы говорите громко. — Это вы слышите слишком хорошо. — Это потому что вы рядом. Айзек не ответил. Только хвост его чуть заметно подрагивал. И в груди урчало — тихо, почти незаметно. Айс, стоявший под дверью, прижался ухом к щели. — Мурлычет, — прошептал он. — Боже, он мурлычет. Он отошёл от дверь и пошёл к себе, насвистывая что-то бодрое. — Хороший день, — сказал он сам себе. И даже сам не заметил, что улыбается уже который час подряд.