32. Откровенный разговор

Завтрак прошёл вяло. Казия наконец уехала — Айс лично проводил её до автобуса и убедился, что салатовая ежиха погрузилась на своё место и не собирается выпрыгивать на ходу. Соник сидел между Наклзом и Майти, ковырял рис и делал вид, что его очень интересует форма зёрен. Айзек пил зелёный чай и смотрел в стену. Айс пристроился рядом с братом, пододвинул тарелку с супом и некоторое время просто ел, не поднимая головы. Потом, когда Соник увлёкся спором с Вектором о том, можно ли считать чили-дог полноценным обедом, Айс наклонился к брату и тихо, почти шёпотом, спросил: — Ну что? Племянников ждать? Айзек поперхнулся чаем. Зелёный напиток пошёл не в то горло, кот закашлялся, застучал себя кулаком в грудь, а свободной лапой ухватился за край стола. — Ты… — прохрипел он, когда откашлялся. — Ты с ума сошёл? — А что? — Айс пожал плечами, невинно хлопая голубыми глазами. — Я просто спросил. Вы же теперь в одной комнате живёте. Ошейник на нём. Ты его спасаешь каждый день. Логично же. — Во-первых, мы не… — А во-вторых? Айзек открыл рот, закрыл. Ничего не придумал. — Во-вторых, заткнись, — закончил он. Айс вздохнул, но послушно замолчал. Ровно на десять секунд. — Я просто хочу быть уверен, что моя будущая племянница или племянник не родятся внебрачными. Айзек схватил со стола салфетку и бросил в брата. Айс поймал, расправил, аккуратно положил обратно. — Агрессия — это первый признак, — сказал он. — Айс. — М? — Ты труп. — Я дипломат. Дипломаты не умирают. Они уходят в запас. Айзек отодвинул чашку, посмотрел в сторону Соника. Тот уже доел свой обед и теперь спорил с Эми о том, вредно ли острое для игл. Живой, громкий, ни капли не похожий на того загнанного ёжика, который утром ползал под кроватью в поисках таблеток. — Мы ещё ничего не… — начал Айзек, но сам не знал, что хотел сказать. — Не целовались? — уточнил Айс. — Не только. — Но ты хочешь. Айзек не ответил. — Айзек, когда ты перестанешь бояться? — Я не боюсь. — Боишься. Он тебя не отвергнет. — Откуда ты знаешь? — Я друг. Я вижу. Айзек посмотрел на брата. Айс смотрел в ответ — без обычной насмешки, серьёзно. — Я не тороплю, — сказал Айзек. — Он пока не готов. — А ты? — Я готов. Ждать. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Айс помолчал. — Ладно. — Он похлопал брата по плечу. — Жди. А я пока буду готовить племянникам игрушки. Мягкие. С жёлтыми глазами, как у тебя. — Айс. — Молчу. Айс отвернулся к своей тарелке, взял палочки и принялся за рис. Айзек снова посмотрел на Соника. Тот поймал его взгляд, улыбнулся — чуть-чуть, краем губ — и вернулся к разговору с Вектором. — Идиот, — сказал Айзек. — Кто? — спросил Айс. — Я. — Это я знаю. Они доели обед в тишине. Соник ни о чём не догадался. После обеда Айс зашептал что-то Руж и Эми. Соник, поглощённый спором с Вектором о калорийности чили-догов, ничего не заметил. Айс шептал, Руж кивала, Эми хлопала глазами, но тоже кивала — потому что если Айс что-то задумал, спорить бесполезно. Соник объявил, что идёт в тренажёрный зал — размяться перед вечером. — На пробежку, — сказал он, натягивая толстовку. — Полчаса, не больше. — Беги, — махнул лапой Айс. Как только двери лифта закрылись за лазурной спиной, Айс повернулся к Руж и Эми. — Пошли, — сказал он и направился к номеру брата. Айзек сидел в кресле, листал отчёты на ноутбуке и делал вид, что его не интересует, что там замышляет младший брат. Когда дверь открылась и в номер ввалилась делегация, он поднял голову. — Что это значит? — спросил он, обводя взглядом Айса, Руж и Эми. — Откровенный разговор, — ответил Айс, плюхаясь на незаправленную кровать Соника. — О чём? — О тебе. О нём. О вас. — Айс загнул палец. — Об отношениях. — Ещё палец. — О чувствах. — Ещё. — И о том, что будет, когда вы перестанете спать в разных кроватях. Айзек медленно закрыл ноутбук. Положил лапы на колени. — Ты привёл ко мне в номер дам, чтобы обсуждать мою личную жизнь? — А кто ещё? — пожал плечами Айс. — Ты? Соник? Вы оба девственники, если я правильно помню. Айзек покраснел. Под белой шерстью это было заметно — уши стали розовыми, шея тоже, даже кончик хвоста, кажется, покраснел. — Я не… — Ты, — перебил Айс. — Я тебя знаю. Ты никогда ни с кем не был. Только работа. Только доклады. Только зелёный чай. Даже в академии, говорят, ты отшил всех, кто к тебе подходил. — Мне было некогда. — А теперь? Айзек не ответил. Руж села в кресло напротив, положила ногу на ногу, достала телефон, но не включала его — просто держала в лапах, как опору. Эми осталась стоять, прислонившись к стене, и смотрела на кота с выражением, которое бывает у старшей сестры, когда младший брат собирается сделать глупость. — Айс прав, — сказала Руж. — Вы оба в этом деле новички. И это нормально. Но если вы собираетесь… — она сделала паузу, — быть вместе, то нужно знать, что делать. — Мы ещё ничего не… — начал Айзек. — Собираетесь, — перебила Эми. — Я видела, как он смотрит на тебя. И как ты смотришь на него. Ты думаешь, он не замечает? Он всё замечает. Просто молчит. Потому что не знает, что сказать. Айзек замолчал. Спорить с ними было бесполезно. Он откинулся в кресле, сложил руки на груди. — Хорошо, — сказал он через минуту. — Допустим, мы… собираетесь. Что я должен знать? — Для начала, — сказала Руж, — что ты знаешь о контрацепции? — Что таблетки, которые он принимает, подавляют течку. — Это не контрацепция, — покачала головой Руж. — Это подавление. Если он перестанет их пить, то сможет забеременеть. И течка будет сильнее обычной. — Я знаю. — И что ты будешь делать, если это случится? Айзек замер. Пальцы его сжали подлокотники. — Я буду рядом, — сказал он. — Это не ответ, — заметила Эми. — Это единственный ответ, который у меня есть. Эми вздохнула, отлепилась от стены, подошла ближе. Встала напротив Айзека, заложив лапы за спину. — Теперь слушай меня внимательно, — сказала она. — Я расскажу, как проходит течка у ежих. Потому что, если он перестанет пить таблетки, тебе придётся с этим столкнуться. Айзек выпрямился. Руж отложила телефон. Айс перестал вертеться на кровати. — Первый день, — начала Эми. — Всё только начинается. Лёгкое недомогание, аппетит снижается, запах становится сладковатым — но не навязчивым. Сама ежиха ещё не понимает, что с ней происходит. — А на второй? — Второй и третий — пик. Живот болит, тянет, поясницу ломит. Выделения становятся обильными — почти как у кошек. И запах… — она задумалась, подбирая слова. — Запах такой, что даже стены начинают потеть. Самец учует его за километр. — И что чувствует ежиха? — Жар. Головокружение. Иногда тошноту. И дикое, нестерпимое желание. — Желание? — переспросил Айзек. — Прижаться к самцу. Тереться. Нюхать. Мурлыкать — они умеют, хоть и редко. И если самец рядом, она будет требовать. — Требовать? — снова спросил Айзек, и голос его стал тише. — Требовать, — повторила Эми. — Лапами, голосом, всем телом. И если он не ответит, она может впасть в депрессию. Или начать искать другого. Айзек сжал челюсти. — А ложная беременность? — спросила Руж. — Тоже бывает, — кивнула Эми. — Если течка прошла, а спаривания не было, организм может решить, что всё равно беременный. Набухают молочные железы, меняется поведение — ежиха начинает вить гнездо, таскать в рот мягкие вещи, иногда даже молоко появляется. — Это опасно? — Само по себе — нет. Но если такое повторится несколько раз подряд, могут быть проблемы. Гормональный сбой, кисты, воспаления. — Что с этим делать? — Либо дать организму пройти через всё естественно, либо… — Эми посмотрела на Айзека, — удовлетворить желание. Айзек покраснел снова, но не отвернулся. — А если я… не смогу? — спросил он тихо. — Сможешь, — сказала Эми. — Ты сильный. Он тебе доверяет. Это главное. — А техника? — Технику потом обсудите. — Эми усмехнулась. — Главное — не бояться. И слушать друг друга. Руж поднялась, подошла к окну, повернулась к ним. — Теперь о контрацепции, — сказала она. — Если он перестанет пить таблетки, то течка будет сильной. И если вы решите… ну, ты понял, то лучше использовать и презервативы, и спермицид. — Спермицид? — переспросил Айзек. — Гель или свечи, которые убивают сперматозоиды. Продаются в аптеках без рецепта. Но покупать их должен не ты. — Почему? — Потому что ты будешь смущаться. И он всё поймёт. Айс, молчавший всё это время, наконец подал голос. — Всё, решено, — сказал он. — Список пишу я. В аптеку иду я. А вы, братец, будете сидеть в номере и делать вид, что ничего не случилось. Айзек открыл рот, но Айс его перебил: — Не спорь. Ты покраснеешь, начнёшь мямлить, и продавец решит, что ты покупаешь это для себя. — Я не… — Ты. Поэтому — я. У меня опыт. — Какой опыт? — удивилась Эми. — Дипломатический, — отрезал Айс. — Не лезь. Айс взял телефон, открыл заметки и принялся печатать. Руж и Эми смотрели через плечо. — Презервативы, — диктовал Айс. — Спермицид. Смазка — много смазки. И витамины. — Зачем витамины? — спросил Айзек. — Тебе понадобятся силы, — ответил Айс, не поднимая головы. Айзек закрыл лицо ладонями. Уши его горели так, что, казалось, вот-вот задымятся. — Вы невыносимы, — сказал он. — Знаем, — хором ответили трое. Айс закончил список, спрятал телефон в карман, встал. — Я завтра утром, пока он спит. Никто не узнает. — Спасибо, — тихо сказал Айзек. — Не за что, братец. — Айс похлопал его по плечу. — Я же хочу племянников. — Айс. — Молчу. Они вышли в коридор. Айзек остался один. Он сидел в кресле, смотрел на дверь и думал о том, что Эми сказала про желание. Про жар. Про то, как Соник будет требовать. Хвост его нервно подрагивал. Весь оставшийся вечер Айзек просидел в кресле с чашкой зелёного чая, которая давно остыла, и смотрел на спящего Соника. Ёжик свернулся калачиком на своей кровати, прижимая к груди плюшевого котёнка с жёлтыми глазами, и дышал ровно, спокойно. Иглы его слегка топорщились во сне, но не угрожающе — скорее умиротворённо. Лапы подрагивали — то ли что-то снилось, то ли просто нервное. Айзек думал. О том, что завтра или послезавтра Соник изменится на глазах. Запах персиков, который сегодня был еле заметным, станет сильнее. Намного сильнее. Ёжик будет метаться, искать прохладу, тереться о стены — или о него. Будет смотреть такими глазами, от которых у кота подкашиваются лапы. Придётся быть готовым. Ко всему неожиданному. — Идиот, — сказал он себе. Потом встал, подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу. — Ты справишься, — сказал он пустоте. Пустота не ответила. Утром Айзек поднялся рано. Соник ещё спал, свернувшись в тот же клубок, даже не перевернувшись за ночь. Айзек бесшумно оделся, вышел в коридор и спустился на первый этаж. Администратор — пожилая тигрица в очках — уже была на месте. Она что-то читала за стойкой, поправляя очки на носу. — Доброе утро, — сказал Айзек. — Доброе, — ответила тигрица, поднимая голову. — Чем могу помочь? — Нам нужно продлить пребывание в отеле. Для всей группы. — На сколько? — Не знаю. Неделя? Две? — Айзек замялся. — Оставьте как есть, я потом подойду, если что. Тигрица кивнула, что-то пощёлкала в компьютере. — Все номера свободны до конца месяца. Дальше — бронь. Но если понадобится, продлим. — Спасибо. Айзек повернулся, чтобы уйти, но на пороге холла столкнулся с братом. Айс стоял, прислонившись к косяку, и улыбался так широко, что у Айзека заныли зубы. — Доброе утро, братец, — сказал он. — Доброе. — Продлил проживание? — Для всех. — Айзек кивнул. — Переезжать в другое герцогство, когда он в таком состоянии, не самая лучшая идея. Айс кивнул, и улыбка его стала ещё шире — если это вообще было возможно. — Умно, — сказал он. — Я тоже так думал. Айзек смотрел на пакет в лапах брата. Плотный, непрозрачный, перевязанный ленточкой. Большой. Очень большой. — Что это? — спросил он, хотя уже догадался. — Это, — Айс подошёл ближе, протянул пакет, — то, о чём мы говорили вчера. Айзек взял пакет. Он был тяжёлым — намного тяжелее, чем ожидалось. Внутри что-то звякнуло. — Ты купил слишком много, — сказал он. — На всякий случай, — ответил Айс, глаза его блестели. — Лучше, чтобы было, чем потом искать. Айзек заглянул в пакет. Презервативы. Не одна пачка — пять. Спермицид: гель и свечи. Смазка — несколько тюбиков. Витамины — для него, наверное. И ещё кое-что. Маленькая, аккуратная коробочка с картинкой. И вторая. И третья. Айзек вытащил одну. — Это что? — спросил он, хотя уже понял. — Секс-игрушки, — жизнерадостно ответил Айс. — Для разнообразия. И если вы захотите… — Айс. — М? — Ты… — Я позаботился о вас. Обо всех аспектах. Айзек закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю. — Я тебя убью. — Не убьёшь. Я тебе нужен. — Для чего? — Чтобы носить пакеты. Айзек хотел сказать что-то едкое, но не нашёлся. Вместо этого он крепче сжал пакет. — Спасибо, — сказал он сквозь зубы. — Не за что, братец. — Айс развернулся и ушёл, насвистывая что-то бодрое. — Я же хочу племянников. Айзек остался стоять в холле с пакетом, полным того, о чём ещё неделю назад даже не думал. О чём никогда бы не попросил сам. Он спрятал пакет в рюкзак, застегнул молнию и поднялся в номер. Соник всё ещё спал. Та же поза, тот же плюшевый котёнок в лапах. Запах персиков стал чуть сильнее — или показалось. Айзек сел в кресло, положил рюкзак рядом, чтобы быть ближе. — Ты справишься, — сказал он себе. На этот раз он почти поверил.