33. Звонок из Айо-уми

Азека разбудил запах персиков. Даже сильнее, чем вчера. Сладкий, тягучий, он заполнил всю комнату, пропитал одеяло, подушку, шерсть. Кот открыл глаза и сел на кровати, щурясь от утреннего света. Соник не спал. Он стоял у окна, повернувшись спиной к Айзеку. Солнце светило сквозь тонкую ткань рубашки — белой, мужской, явно не его. Наверное, взял из рюкзака. Под рубашкой ничего не было — ни бинтов, ни лифчика. Айзек видел очертания лопаток, тонкую талию, и то, как ткань облегает бока. Трусы — боксеры, короткие — и шорты, надетые поверх. Но даже через них было заметно, что бёдра широкие, мягкие, совсем не мужские. — Ты сегодня… — начал Айзек. — Не пил таблетки, — закончил Соник. Он повернулся. На губах — тень улыбки. В глазах — решимость и страх пополам. — Доверился? Соник пожал плечами. — Надо же когда-то начинать. Запах ударил с новой силой. Айзек замер, стараясь дышать ровно. — Ты в одной рубашке. — Жарко, — ответил Соник. — Трусы видно. — Это боксеры. — Всё равно. Соник усмехнулся, подошёл к кровати, сел на край. Блистер лежал на тумбочке — нетронутый. — Ты не будешь их пить вообще? — спросил Айзек. — Пока нет. Посмотрим, как организм отреагирует. — А если будет плохо? — Ты рядом. Сказал это просто, как о чём-то само собой разумеющемся. Айзек сжал край одеяла. — Я в душ, — сказал он и встал. — Иди. Айзек скрылся в ванной. Включил воду — холодную, чтобы остыть. Запах персиков, кажется, проник и сюда. Он стоял под струями, сжимая кулаки, и старался не думать о том, что Соник сейчас в одной рубашке в полуметре. О том, что под рубашкой ничего нет. О том, что он доверился. Доверился ему. Айзек выключил воду, вытерся, оделся — в джинсы и футболку. Вышел из ванной. Соник сидел на кровати, скрестив ноги, и разговаривал по телефону. — Да, в номер. Два чили-дога с том-ямом. И суп. И рис. И… — он замолчал, слушая ответ. — Хорошо, спасибо. Положил трубку. — Заказал? — Ага. Соник поглаживал пальцами губы — рассеянно, будто не замечая. Айзек заметил. И отвел взгляд. — Скоро принесут, — сказал Соник. — Хорошо. Они замолчали. За окном светило солнце, где-то вдалеке играла музыка. Запах персиков витал в воздухе, с каждым часом становясь сильнее. — Айзек, — позвал Соник. — М? — Я боюсь. — Чего? — Себя. — Не бойся. Я рядом. — Это я и боюсь. Что ты меня не примешь. Такой. Айзек подошёл, сел рядом. Не касаясь. — Я уже принял. — Когда? — Когда ты надел ошейник. — Это не считается. — Считается. Соник опустил взгляд. — Ты говоришь как Айс. — Заразно. Соник усмехнулся, откинулся на подушку. — Ладно. Посмотрим. В дверь постучали. Принесли еду. Они позавтракали молча. Соник съел два чили-дога и выпросил третий. Айзек смотрел, как он ест, и думал о том, что сегодня всё изменится. Или завтра. Или через час. Но он был готов. Пакет с покупками брата лежал в рюкзаке. Айзек знал, что там. И надеялся, что не придётся этим пользоваться. Но если придётся — он не растеряется. — Айзек, — сказал Соник, облизывая пальцы. — М? — Ты сегодня какой-то задумчивый. — Думаю. — О чём? — О тебе. — Хватит. — Не могу. Соник покраснел, отвернулся к окну. Айзек смотрел на его затылок, на иглы, которые стали мягче — или просто казалось. И ждал. Запах персиков становился всё сильнее. Внутренний кинотеатр базы GUN был забит под завязку. Агенты, аналитики, стажёры, пара секретарш — все пришли посмотреть «доказательства» того, что ледяной начальник охраны умеет быть живым. Тейлз уже включил проектор, показал щенков, показал массаж. Зал утирал слёзы. — Ещё! — крикнул кто-то из задних рядов. — Есть ещё, — сказал Тейлз, копаясь в папке. — Руж прислала… В этот момент его телефон завибрировал. Тейлз глянул на экран. Айс. Видеозвонок. Зал затих, как на рыбалке, где они ловили ценную информацию. — Тише! — шикнул Тейлз, поднимая лапу. — Бери! — зашептал Чарми. Тейлз нажал «ответить», повернул экран к залу. На дисплее появилась улыбающаяся физиономия Айса — белая шерсть, хитрые глаза, усы торчком. На заднем плане виднелись пальмы и розовые фонарики. — Тейлз! Чарми! Как дела? По шкале от 1 до 10 насколько у вас там тихо? — По шкале? — переспросил Тейлз. — Примерно на два. Без Айзека слишком спокойно. — Два! — Айс довольно кивнул. — А у нас тут десять! Веселье, огни, танцы! Ты не поверишь, что мой брат вытворяет! — Что? — влез Чарми, подаваясь вперёд. Айс заговорщицки понизил голос: — Ну, во-первых, у Соника талант быть прижатым каким-то самцом. И талант у брата — его каждый раз спасать. — То есть? — не понял Тейлз. — Гепард! — загнул палец Айс. — Тигр! Рысь! Ещё один гепард! Казия! Все они пытались прижать Соника к стенке, и каждый раз Айзек вылетал из-за угла с ледяным тоном и готовностью свернуть шею. Зал ахнул. — Каждый раз? — переспросил Чарми. — Каждый, — кивнул Айс. — Я уже перестал удивляться. У них связь какая-то: Соник попадает в беду — Айзек тут как тут. — Может, он следит за ним? — предположил Тейлз. — Следит? — Айс усмехнулся. — Он за ним бегает. Только делает вид, что контролирует ситуацию. — И как, помогает? — спросил кто-то из зала. — С гепардом помогло, — вздохнул Айс. — С тигром тоже. С рысью особенно. С Казией просто пригрозил увольнением. — Айзек умеет угрожать? — спросил Чарми. — Айзек умеет приводить в чувство. Это его работа. — А что же Соник? — спросил Тейлз. — Соник уже попытки гулять одному бросил. Под наставлением брата. — Айс покачал головой. — Представьте! Я только сейчас узнал, что пару дней назад они в шесть утра плавали в бассейне! Вместе! Без никого вокруг! — Вместе? — округлил глаза Чарми. — Вместе! — кивнул Айс. — Брат был в чём мать родила. — Что??? — пискнула секретарша из первого ряда. — Ну это у котов физиология такая, — пояснил Айс. — Половые органы в подкожный мешочек спрятаны. Но всё равно! В шесть утра! Голый! С Соником! — И что Соник? — спросил Тейлз. — Соник был в купальнике, — многозначительно добавил Айс. — Женском. Зал замер. — Но самое смешное, — продолжил Айс, — что Айзек сделал вид, будто ничего не случилось. Потом они завтракали как ни в чём не бывало. А хвост у него дёргался весь день. — Хвост? — переспросил кто-то. — Хвост! У него хвост — индикатор. Если дёргается — волнуется. Если замер — всё плохо. Если качается — счастлив. — Он счастлив? — спросил Чарми. — Он вообще не понимает, что с ним происходит, — ответил Айс. — Но я-то знаю. — Что ты знаешь? — спросил Тейлз. Айс загадочно улыбнулся: — Что эта глыба льда тает. Медленно, но тает! На фестивале он надел декоративный ошейник на Соника со своим именем, чтобы самцы не заглядывались. Зал выдохнул. — Ошейник? С именем? — переспросил Чарми. — С именем Айзека! — кивнул Айс. — Соник теперь ходит с его меткой на шее. И не снимает. И если бы после этого он оставил его в покое — ладно. Так нет! Весь вечер рядом с ним был! И в кимоно танцевали тоже вместе! — Айзек танцевал? — голос аналитика в первом ряду сорвался на фальцет. — Танцевал, — подтвердил Айс. — Не кружил, не выкидывал коленца. Но за талию держал. Близко. Так, что нос в мех уткнулся. — В мех? — переспросила секретарша. — В пышный белый мех на груди, — уточнил Айс. — Это было похоже на сцену из мелодрамы! Замолчали все. Даже кондиционеры, казалось, притихли. — И вообще! — воскликнул Айс. — Они теперь в одном номере живут! Кто-то поперхнулся воздухом. — Соник прячется от Казии, — продолжал Айс, — и так вышло, что брат один жил в двухместном номере. Судьба! — Переехал? С вещами? — медленно переспросил Тейлз. — С вещами! С блокнотом! С плюшевым котёнком, которого я подарил брату, а брат отдал Сонику! — Плюшевый котёнок? — пискнул стажёр. — Белый. С жёлтыми глазами. Как Айзек. В зале воцарилась абсолютная тишина. — И они спят в одной комнате? — спросил Чарми, хотя ответ уже знал. — В одной, — подтвердил Айс. — На разных кроватях. Но в одной комнате. Айзек сказал, что это «служебная необходимость». — Служебная необходимость, — повторил кто-то с таким видом, будто слово значило нечто иное. — Он сам в это верит? — спросил Тейлз. — Он во многое верит, — усмехнулся Айс. — Например, в то, что никто не заметил, как он смотрит на Соника. Или как хвост у него дёргается, когда Соник входит в комнату. — А ты заметил, — ухмыльнулся Чарми. — Я брат. Моя работа — замечать. — А что со стороны это выглядит? — спросил кто-то из зала. — Со стороны это выглядит так, — Айс понизил голос, — будто он готов бросить всё к чёртовой матери и остаться здесь навсегда. Ради того, чтобы быть рядом. — Ради Соника? — уточнил Тейлз. — Ради Соника, — кивнул Айс. Повисла пауза. Гробовая пауза! — А теперь — самое главное, — сказал Айс. Зал затаил дыхание. — Доставайте поздравительные открытки, готовьте подарки и вообще — к свадьбе готовьтесь. — Что?! — хором выдохнули несколько голосов. — Соник отказался от таблеток для подавления течки, — Айс сделал паузу. — Так что велика вероятность, что они не захотят, чтобы их будущие дети были внебрачными. — Дети?! — пискнула секретарша. — Будущие, — уточнил Айс. — Я за племянников борюсь, между прочим. — Айс, ты… — начал Тейлз. — Вот теперь всё! — Айс улыбнулся во весь рот. — Пока! Экран погас. В зале воцарилась тишина. Абсолютная, полная, почти священная. — Он сказал «к свадьбе готовьтесь», — прошептал кто-то из задних рядов. — И про детей, — добавил другой. — И про таблетки, — закончил третий. — Тихо! — Чарми вскочил на ноги. — Вы ничего не слышали. Никто ничего не слышал. — Никто? — переспросил стажёр. — Никто, — подтвердил Тейлз. — Иначе Айзек вернётся и устроит не просто разнос, а Армагеддон. — Он и так устроит, — заметил Чарми. — Когда узнает, что мы знаем про ошейник. — Про какой ошейник? — не понял кто-то. — Вот и не знай, — отрезал Чарми. Люди потянулись к выходу, перешёптываясь. — Свадьба… — Дети… — Плюшевый котёнок… — С жёлтыми глазами… — Забудьте! — рявкнул Тейлз. — Все забыли! Но улыбки на лицах не гасла до самого вечера. А по коридорам базы ещё долго шептались о том, что скоро в отделе появится пополнение. В прямом и переносном смысле. И что Айс уже готовит поздравления. И плюшевых котят. С жёлтыми глазами. Как у Айзека.