34. Новости

Слух разнёсся по базе GUN быстрее, чем Соник бегает на сверхскорости. Уже к вечеру того же дня в столовой только и говорили, что об ошейнике на Сонике, танцах и плюшевом котёнке с жёлтыми глазами. — Ты слышал? Айзек влюбился! — В кого? — В ёжика! Из отдела полевых агентов! — Того, который чили-доги вёдрами ест? — Его самого! — А я слышал, они уже живут вместе! — Да ну? — Честное слово! Айс звонил! Всё рассказал! К утру информация дошла до аналитического отдела. К полудню — до отдела кадров. А к вечеру о «подвигах» Айзека докладывали уже на всех этажах. — Айзек Вайт? — переспросила секретарша из приёмной. — Тот, который никогда не улыбается? — Тот самый! — ответил курьер, разносящий документы. — Оказывается, он ещё и танцует! — Танцует? — С ёжиком! В кимоно! Под розовыми фонариками! — Не может быть. — Может. Мне Айс звонил. На третий день новость дошла до Амадеуса. Главнокомандующий сидел в своём кабинете, листал утреннюю сводку и пил чёрный кофе — без сахара, без молока, без намёка на удовольствие. В дверь постучали. Вошла секретарша — молодая волчица с хитрющими глазами и улыбкой, которая обычно означала, что она принесла новости. И не просто новости. — Что у вас? — спросил Амадеус, не поднимая головы. — Сводка неофициальных данных, сэр, — ответила она и с самым невинным видом положила на стол папку. — Об Айзеке Вайте. Амадеус поднял голову. — Докладывайте, — велел он. Секретарша сложила лапки на груди, но удержать улыбку не смогла. — Говорят, сэр, что глава морфов находится в романтических отношениях с агентом Кадзэ. — Это те, кто в отпуске в Аой-уми? — Так точно, сэр. Амадеус откинулся на спинку кресла. — Подробности, — сказал он, хотя по его тону было понятно — он уже всё знает. Или догадывается. Секретарша шагнула ближе, понизила голос: — Они танцевали на фестивале, сэр. Под розовыми фонариками. В кимоно. Айзек надел на Соника ошейник со своим именем. — Ошейник? — Декоративный, сэр. С вышивкой. Чтобы самцы не заглядывались. Амадеус моргнул. — И они теперь живут в одном номере, — продолжила секретарша, уже не скрывая восторга. — Айзек сказал, что это «служебная необходимость». — Служебная необходимость, — повторил Амадеус. — Так точно, сэр. И ещё… — она замялась для приличия, — он мурлычет. Амадеус замер. — Мурлычет? — Айс Вайт подтвердил, сэр. И улыбается. — Улыбается? — Амадеус приподнял бровь. — Айс сказал, что брат стал мягче. Говорит, лёд тает. Амадеус медленно поставил чашку на блюдце. — Айс звонил? — спросил он. — Он звонил Тейлзу, сэр. Включил громкую связь. В кинотеатре. — В кинотеатре? — Там собралось много народу, сэр. Агенты, аналитики, стажёры. Амадеус закрыл глаза, представив эту картину. — Что ещё сказал Айс? Секретарша просияла: — Что Соник отказался от таблеток для подавления течки. — И что это значит? — уточнил Амадеус, хотя догадывался. — Вероятность пополнения высокая, сэр. Айс сказал готовиться к свадьбе и закупать подарки. Для малышей. — Для малышей? — переспросил Амадеус. — Так точно, сэр. Для будущих. Племянниками они будут для Айса, а для нас — просто малыши. В кабинете повисла тишина. Амадеус снял очки, протёр их и надел обратно. — Это всё? — спросил он. — Всё, сэр, — ответила секретарша, но по её улыбке было понятно — она только ждёт, чтобы ей дали задание. Амадеус открыл ежедневник, взял ручку, написал: «Выдать Айсу Вайту премию за долгосрочную операцию». Секретарша заглянула через плечо и не удержалась: — Может, ещё и грамоту? За вклад в развитие личной жизни начальства? Амадеус поднял на неё взгляд. Она ничуть не смутилась — только улыбнулась шире. — Добавлю, — сказал он. Секретарша прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Амадеус дописал: «Выдать Айзеку Вайту отпуск по семейным обстоятельствам по возвращении». — Ещё что-нибудь? — спросил он. — Поздравительную открытку, — не моргнув глазом, предложила секретарша. — От главнокомандующего. С тёплыми словами. И, может быть, с намёком, что малышей мы ждём не дождёмся. Амадеус посмотрел на неё долгим взглядом. — Вы в своём уме? — спросил он. — Абсолютно, сэр, — ответила она. — Свадьба — это событие. А событие требует документов. Я могу подготовить проект приказа о выделении средств на торжество. Заодно и список гостей набросаю. — Немедленно выйдите вон, — сказал Амадеус. — Слушаюсь, сэр, — она развернулась и пошла к двери, но на пороге обернулась: — Открытку всё-таки подготовить? — Подготовьте, — не глядя на неё, ответил Амадеус. — И подарок. От всего управления. Секретарша просияла, кивнула и выскользнула за дверь, едва сдерживая смех. Амадеус остался один. Посидел, подумал. Потом открыл ежедневник и добавил ещё одну строчку: «Организовать сбор средств на подарок от коллектива. По желанию». — Не удержусь, — сказал он себе под нос. Улыбнулся — по-своему, чуть заметно. Радость за одного из лучших агентов. — Хороший день, — сказал он пустому кабинету. Внизу, в комнате отдыха, Тейлз и Чарми пили чай. — Думаешь, Амадеус обрадовался? — спросил Чарми. — Уже наверняка, — ответил Тейлз. — Он всегда хотел, чтобы Айзек оттаял. — Как думаешь, секретарша ему уже доложила? — Доложила. Ещё и подробностей добавила. Чарми отпил чай. — Хороший день, — сказал он. — Не начинай, — поморщился Тейлз. — Уже начал. — Я знаю. Они помолчали. — Как думаешь, они правда поженятся? — спросил Чарми. — Если Айс вмешается — обязательно, — ответил Тейлз. — Он уже всё спланировал. — И дети? — Будут. Куда они денутся. Чарми вздохнул, отставил чашку. — Будем ждать, — сказал он. — Будем. За окном садилось солнце. Где-то далеко, в Аой-уми, белый кот и лазурный ёж спорили о чили-догах. И не знали, что на базе их уже поженили, обзавелись будущими малышами и выбрали имя для первого из них. И что Амадеус уже одобрил. Молча. Но одобрил. А секретарша уже составляла список гостей. И улыбалась. Утро началось с того, что Соник проснулся, потянулся, сладко зевнул — и с ужасом обнаружил, что в номере нет ни одного чили-дога. Даже запаха. Ни привычного острого аромата том-яма, ни аппетитного шороха упаковки. Тишина. Пустота. Трагедия. Он сел на кровати, иглы его возмущённо топорщились в разные стороны, а хвост нервно дёргался. — Айзек, — позвал он, косясь на кресло, где кот обычно проводил утренние часы с ноутбуком. — М? — Айзек сидел в кресле с чашкой зелёного чая и делал вид, что читает отчёт. Но Соник заметил, как он краем глаза следит за каждым его движением. — Где еда? — Заказал. Сейчас принесут. — Где чили-доги? Айзек медленно отложил ноутбук, повернулся к нему всем телом. В жёлтых глазах застыло выражение, которое Соник научился распознавать: «сейчас будет неприятный разговор». — Не заказал, — сказал кот. Соник замер. Иглы его, и без того топорщившиеся, встали дыбом окончательно. — Почему? Айзек отставил чашку, сложил руки на груди. — Эми сказала, что во время течки нельзя острое. — Я не в течке, — возразил Соник, хотя внутри уже всё сжалось. Он знал, что это не аргумент. — Ты перестал пить таблетки. Организм перестраивается. — Айзек говорил спокойно, рассудительно, как на докладе. — Я ещё ничего не чувствую. — Предупредим. Соник хотел возразить, открыл рот — но в этот момент в дверь постучали. Три коротких удара. Принесли завтрак. Айзек поднялся, открыл дверь, забрал поднос. Поставил на столик у окна. Соник заглянул через его плечо и замер в ужасе. На подносе была овсяная каша — белая, безвкусная, с какими-то хлопьями. Творог — обезжиренный, сухой. Фрукты — нарезанные, но не те, которые он любил, а какие-то диетические, зелёные. И травяные отвары в прозрачной кружке, от одного вида которых у Соника заныли зубы. — Это что? — спросил он, тыча лапой в тарелку. — Завтрак, — невозмутимо ответил Айзек. — Я это есть не буду. — Будешь. Соник скрестил руки на груди, отодвинулся на край кровати. — Я чили-доги хочу. — Нельзя. — Айзек! — Соник. Они смотрели друг на друга. Соник — с вызовом, сжав челюсти так, что желваки заходили ходуном. Айзек — с ледяным спокойствием, от которого у стажёров подкашивались колени. Но Соник был не стажёр. — Я не маленький, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я знаю. — Айзек даже не моргнул. — Я сам решаю, что мне есть. — Ты сам решил отказаться от таблеток. — Кот сделал шаг вперёд, и в его голосе появилась нотка, от которой у Соника мурашки побежали по спине. — Я решил, что буду следить за твоим питанием. — Это не честно. — Это забота. Соник покраснел. Сначала щёки, потом уши, потом шея. Отвернулся к стене, уткнулся взглядом в скучный узор обоев. — Ты невыносим, — буркнул он. — Я знаю. — В голосе Айзека мелькнуло что-то тёплое. Кот пододвинул поднос ближе, поставил тарелку с кашей на тумбочку рядом с кроватью. Ложку положил сверху. — Ешь. Каша остынет. Соник взял ложку, зачерпнул овсянку, отправил в рот. Пожевал. Сплюнул в салфетку, поморщился. — Безвкусно. — Полезно. — Безвкусно и полезно. — Он отодвинул тарелку. — Добавь мёд. — Айзек кивнул на горшочек с золотистой тягучей массой. — Мёд сладкий. Я люблю острое. — Нельзя. — Айзек. — Соник. Соник вздохнул, взял горшочек, полил кашу мёдом. Зачерпнул снова. Съел. Потом творог — размял его вилкой, смешал с фруктами, кое-как проглотил. Потом яблоко — надкусил, поморщился, доел. Отодвинул тарелку, облизнул ложку и отставил в сторону. — Наелся? — спросил Айзек. — Нет, — честно ответил Соник. — Но больше не буду. Соник упал на подушку, закрыл глаза. Прижал к груди плюшевого котёнка с жёлтыми глазами — того самого, белого, пушистого, который всегда был рядом. Погладил его по голове, по вышитым усам. — Я хочу в Вестополис, — сказал он. — Через два месяца. — Было же полтора! — Я продлил отпуск. — Долго. — Терпи. Соник повернулся на бок, свернулся калачиком. — Айзек, — позвал он. — М? — Спасибо. — За что? — Что следишь. — Не за что. Соник усмехнулся в мех игрушки. — Идиот, — сказал он. — Я знаю. Айзек сел в кресло, взял ноутбук. Соник свернулся калачиком, прижимая к груди котёнка. — Айзек, — позвал он снова. — М? — Если я попрошу Айса принести чили-доги, ты узнаешь? — Да. — Как? — Я начальник охраны. — Это не ответ. — Я всё замечаю. Соник вздохнул, закрыл глаза. — Ты невыносим. — Я знаю. В номере стало тихо. Только кондиционер гудел вентиляцией. Соник не спал — просто лежал, чувствуя запах зелёного чая и почему-то безопасность. И думал о том, что диета — это ужасно. Но забота — не очень.