44. Драконы не вовремя

Экскурсия по Роппо шла своим чередом. Юки, гид-крольчиха, вела группу по центральным улицам, рассказывала об истории герцогства, о дипломатических традициях, о том, как правильно пить чай и чем отличается морковный пряник от морковного пирога. Её пушистый хвост мелко подрагивал при каждом шаге, а уши то и дело поворачивались в стороны, ловя звуки города. Наклз уже успел съесть два пряника и теперь жевал третий, запивая его чаем из термоса, который ему дали кролики прямо в руки с вежливой улыбкой и пожеланием «приятного аппетита». Вектор шёл чуть позади, слушал вполуха, поглядывал по сторонам и изредка комментировал увиденное, когда какая-нибудь деталь казалась ему достойной внимания. Чаще всего это были статуи и фонтаны, которых в Роппо было в избытке. — А вот этот домик симпатичный, — сказал он, кивнув на двухэтажное здание с резными ставнями и балконом, увитым плющом. — И этот. И тот. Они тут все одинаковые. — Это стиль, — ответила Юки, не оборачиваясь. Её голос был спокойным, ровным, но в нём чувствовалась лёгкая усталость от повторения одних и тех же фраз каждый день. — Единый архитектурный стиль. Мы ценим порядок. — Скучно, — буркнул Наклз, откусывая очередной кусок пряника. — Порядок — это не скучно. Порядок — это стабильность, — терпеливо ответила крольчиха. Эми шла чуть впереди, фотографировала всё подряд: клумбы, фонтаны, статуи кроликов, даже обычную скамейку с резными ножками, которая показалась ей «атмосферной». Она то и дело отставала, чтобы сделать кадр под нужным углом, потом догоняла группу, запыхавшаяся, но довольная. Руж шла рядом с ней, листала ленту в телефоне и иногда поднимала голову, чтобы тоже сфотографировать что-то особо интересное, но потом снова утыкалась в экран с отсутствующим видом. Айс шёл последним, опустив голову и глядя себе под ноги. Он был тихим — непривычно, тревожно тихим. Обычно он сыпал шутками, комментировал каждую мелочь, подкалывал брата и подшучивал над Соником. Сегодня — молчал. Шерсть его ещё не пришла в порядок после вчерашних приключений: она торчала клочьями, усы слиплись, а на шее всё ещё виднелись слабые красноватые следы, которые он не пытался прикрыть. Хвост, обычно державшийся с гордой осанкой, безвольно тащился по земле. Айзек посмотрел на брата, покачал головой, но ничего не сказал. Он уже всё сказал вчера. Теперь просто шёл рядом, готовый вмешаться, если Айс упадёт или начнёт засыпать на ходу. Соник плёлся рядом с ним, поглядывал по сторонам и старался не думать о вчерашнем сне. Но мысли возвращались — обрывками: беседка, девочки в светлых платьях, отец с фиолетовой шерстью и странными янтарными глазами. — Ты в порядке? — спросил Айзек тихо, наклоняясь к его уху, чтобы никто не услышал. — Да, — ответил Соник. Взгляд его был рассеянным, иглы чуть топорщились. — Немного устал. Айзек заметил. Он видел, как Соник сжимает край своей футболки, как его хвост подрагивает. Видел, как он смотрит в одну точку, не замечая ни красивых домиков, ни смеющихся кроликов, ни журчания фонтанов. — Выспишься вечером, — сказал Айзек. — Не высплюсь, — Соник вздохнул, провёл лапой по иглам, поправляя то, что и так лежало ровно. — Айс будет орать. — Айс будет молчать, — уверенно ответил кот. — У него сил нет. — Это ненадолго. — До вечера хватит. Соник не ответил. Только едва заметно придвинулся ближе, плечом к плечу Айзека, и тот не отстранился. Площадь, на которую они вышли, была главной в Роппо. Мощёная светлым камнем, с аккуратными клумбами по краям и большим фонтаном в центре. Он был сделан из белого мрамора, с фигурой кролика, держащего морковку, из которой струилась вода. Струя падала в широкую чашу и разлеталась мелкими брызгами, сверкающими на солнце. Ветер доносил влажную прохладу до стоящих рядом прохожих. Вокруг фонтана прогуливались кролики: кто-то с детьми, кто-то с сумками, полными покупок, кто-то с пакетами пряников, перевязанными ленточками. На скамейках сидели пожилые кролики, читали газеты, перекидывались короткими фразами. Дети бегали по дорожкам, смеялись, кормили голубей, которые слетались к ним со всех сторон. Всё было тихо, мирно, спокойно. Таким спокойным, каким может быть только утро в герцогстве, где главные конфликты решаются за чашкой чая. Пока не начался шум. Сначала тихий — гул голосов, который нарастал, будто кто-то включил звук на полную громкость. Потом отдельные выкрики, удивлённые, встревоженные, — кто-то ахнул, кто-то вскрикнул, кто-то позвал ребёнка поближе. Соник поднял голову. На противоположной стороне площади, у высокого здания с колоннами — предположительно, городской ратуши — стояли трое. Красный дракон в тёмно-синем мундире с золотыми нашивками на воротнике и рукавах. За ним — двое других: серый и зелёный, с мечами на поясах и с каменными лицами, которые, казалось, были вырезаны из того же мрамора, что и фонтан. Они стояли неподвижно, руки на рукоятях мечей, глаза прищурены. Красный дракон был крупным — даже по меркам драконов. Чешуя его переливалась на солнце всеми оттенками пламени, от тёмно-багрового до ярко-алого, так что на него больно было смотреть. На груди — герб пристоличных земель, вышитый золотыми нитями: скипетр со звездой, две рыбы у основания, расправленные крылья сверху. В руках он держал свиток — длинный, плотный, с красной сургучной печатью и золотыми кистями по краям. Кролики расступились, освобождая пространство перед ним. Кто-то опустил голову, кто-то прижал лапы к груди. Дети перестали бегать, спрятались за юбками матерей. — Жители герцогства Кролика! — голос его разнёсся по площади, хотя он не повышал тона — сила, магия, или просто привычка говорить так, чтобы слышали все. Он звучал ровно, как бой часов. — От имени короны я передаю вам сообщение. Толпа замерла. Кролики перестали жевать пряники, дети перестали дышать. Даже вода в фонтане, казалось, притихла, и брызги стали меньше, будто сам воздух сжался в ожидании. Соник тоже замер. — В королевство вернулась давняя пропавшая, — продолжил дракон, разворачивая свиток. Пергамент тихо зашуршал. — Да, Моника Ловеран вернулась в Аой-уми. Сердце Соника пропустило удар. Потом забилось снова — часто, гулко, так, что он услышал стук в ушах. Ручка, которую он держал в лапах — сувенирная, с кроликом на конце, которую Эми всучила ему полчаса назад — выпала и покатилась по камням, звеня. Он слышал её звон, но не мог пошевелиться. Ноги приросли к земле, иглы на загривке встали дыбом, шерсть на плечах поднялась. Воздух, тёплый и сладкий, пахнущий цветами и мёдом, вдруг стал тяжёлым, как перед грозой. В груди что-то сжалось, заболело. Он не знал, что страшнее — то, что его назвали по настоящему имени, или то, что он ничего не чувствовал при этом. Пустота. Только пустота и звон в ушах. — И пристоличные земли, — дракон сделал паузу, обводя взглядом толпу, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли насмешка, то ли ожидание, — выразили просьбу о помощи в её возвращении в семью. Толпа зашумела. Кролики переглядывались, шептались, качали головами. Кто-то удивлённо ахнул, кто-то одобрительно закивал, кто-то, наоборот, нахмурился — в глазах читалось неодобрение. Соник стоял, не двигаясь. Он чувствовал, как взгляды драконов скользят по толпе — изучающие, спокойные, почти ленивые — и не останавливаются. Ищут? Знают? Или просто ждут, что кто-то объявится сам? — Моника Ловеран, — имя прозвучало как пощёчина. Соник вздрогнул, будто его ударили. Рука его дёрнулась, он схватился за край футболки, сжал ткань так, что побелели пальцы. Дыхание перехватило. Он не знал этого имени. Не помнил. Но оно отозвалось в груди глухой болью. — Дочь Вивьен Ловеран, нынешней жрицы, — продолжал дракон, не глядя на свиток — видимо, выучил наизусть. — Сестра Лилии Ловеран, будущей жрицы. Семья настаивает на её возвращении. Корона поддерживает это требование. Айзек шагнул к Сонику, встал вплотную, закрывая его от чужих глаз. Он не спрашивал, не смотрел — просто встал так, чтобы его плечо оказалось между Соником и драконами. Лапа легла на талию — твёрдо, уверенно, без тени колебания. — Не двигайся, — сказал он тихо. — Я и не могу, — ответил Соник. Голос его дрожал, как натянутая струна. Лапы тряслись. — Дыши. — Я дышу. — Чаще. Соник вдохнул. Шумно, прерывисто, будто воздух застревал в горле. Выдохнул. Пальцы, сжатые в кулаки, побелели ещё сильнее. Он не знал, что страшнее — то, что его назвали по настоящему имени, или то, что это имя произнёс вслух красный дракон перед толпой. Айс, услышавший объявление, вдруг ожил. Он был сзади, шагах в пяти, и до этого выглядел так, будто вот-вот упадёт и заснёт прямо на мостовой. Но теперь его глаза распахнулись, сонливость исчезла, шерсть на загривке встала дыбом. Он быстро подошёл к брату и Сонику, встал с другой стороны, закрывая их обоих. — Нам нужно уходить, — сказал он. Голос его был тихим, но твёрдым. — Не бежать же, — ответил Айзек, не отрывая взгляда от драконов. — Почему? — Потому что сразу привлечём внимание. — Мы уже привлекли. — Айс кивнул в сторону драконов, и его хвост нервно дёрнулся. Соник поднял голову. Красный дракон закончил читать, свернул свиток и передал его одному из охранников. Тот принял его с поклоном и спрятал в сумку на поясе. Потом дракон обвёл площадь взглядом — неторопливо, словно выбирал — и остановился. Смотрел прямо на их группу. Не на кого-то конкретного, а на всех — на Айзека, на Айса, на Соника, на Эми, замершую с телефоном на полпути, на Наклза, застывшего с откусанным пряником в лапе. Смотрел долго, пристально, изучающе, а его глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — не моргали. — Расходимся спокойно, — сказал Айзек, не меняя позы. — По одному. Встречаемся у отеля. — Я с Соником, — сказал Айс. — Нет. Я с ним. — Айзек. — Айс. — Ты невыносим. — Знаю. Айс вздохнул. Глубоко, шумно, как перед прыжком в холодную воду. Развернулся и пошёл в сторону отеля, стараясь не ускорять шаг. За ним потянулись Наклз и Вектор. Эми и Руж задержались, пытаясь понять, что происходит, но Айс махнул им рукой, и они, переглянувшись, пошли следом. Остались только Айзек и Соник. Дракон всё ещё смотрел. — Идём, — сказал Айзек, беря Соника за руку. Лапа была холодной, но он сжал её, стараясь передать тепло. Соник молча кивнул. — Куда? — спросил он. — В отель. — А если он пойдёт за нами? — Не пойдёт. — Откуда знаешь? Айзек повернул голову, посмотрел на дракона. Тот чуть склонил голову в ответ — медленно, почти насмешливо, словно говорил: «Я знаю, кто вы. Я подожду». — Он сделал объявление, — сказал Айзек, возвращая взгляд к Сонику. — Это не охота. Это приглашение. Если бы он хотел забрать тебя силой, он бы не говорил перед толпой. — А что бы он сделал? — Не знаю. Но не это. Соник посмотрел на дракона ещё раз. Тот стоял, скрестив руки на груди, и ждал. Охранники замерли у него за спиной, как статуи. — Идём, — повторил Айзек. Они пошли. Неторопливо, не оборачиваясь. Айзек держал Соника за руку — крепко, не отпуская. Каждый шаг давался с трудом. Соник смотрел под ноги, на светлые камни мостовой, на свои лапы, которые ступали почти вслепую. Он чувствовал на себе взгляд дракона — тяжёлый, как давление перед грозой. Уши его прижались к голове, хвост замер. — Дыши, — сказал Айзек. — Дышу. — Не смотри назад. — И не собирался. В отеле их уже ждали. Айс сидел в кресле, сжимая в лапах чашку с чаем — на этот раз без добавок, и пальцы его мелко подрагивали. Наклз и Вектор стояли у окна, поглядывали на улицу, дёргались при каждом движении прохожих. Эми и Руж перешёптывались, сидя на диване; Эми прижимала к груди сумочку, Руж теребила край телефона. Когда дверь открылась и Айзек с Соником вошли в холл, все головы повернулись к ним. — Что это было? — спросил Наклз, отходя от окна. — Объявление, — ответил Айс, отставляя чашку. — Официальное. От имени короны. — Откуда вы знаете, что это официальное? — спросила Руж, прищурившись. — Герб на свитке, — сказал Айс. — И драконы. Драконы просто так не приходят. Если дракон пришёл с охраной и свитком, значит, его послал кто-то очень важный. Скорее всего, сама королевская семья. — И что теперь? — спросил Вектор. — Теперь нас будут искать. Соник стоял у двери, ссутулившись, глядя в пол. Его иглы опустились, шерсть пригладилась, но хвост всё ещё был прижат. Айзек не отпускал его руку. — Соник, — позвал Айс. Он поднял голову. В глазах его было пусто. Не то чтобы безразличие — скорее, растерянность. Он не знал, что чувствовать. Не знал, что делать. — Это ты, — сказал Айс. — Что — я? — голос был чужим, глухим. — Моника Ловеран. Ты. Соник молчал. Холл замер. Даже кондиционер, казалось, притих. — Ты знал? — спросил Айс. Соник покачал головой. — Нет, — ответил он. Голос дрожал, но он старался держаться. — Нет. Я ничего не знал. Айзек обнял его. Прижал к себе, не отпуская. — Я здесь, — сказал он. — Знаю. — И никуда не уйду. — Не уходи. — Не уйду. Соник закрыл глаза. Прижался щекой к груди кота, вдохнул запах зелёного чая. В груди стало немного легче. — Семья, — прошептал он. — Что? — переспросил Айс. — У меня есть семья, — горько повторил Соник. — Есть. — И они меня ищут. — Ищут. — И хотят вернуть. Похоже на то. Соник открыл глаза. Он не помнил этих имён. Не помнил лица. Не помнил голосов. Но где-то в груди, глубоко-глубоко, за пустотой и страхом, было тепло. Чуть-чуть. Едва заметно. Он не знал, хочет ли он, чтобы его нашли. Или чтобы он сам нашёл их. Но знал, что сейчас не один. И это, наверное, было главным. — Всё будет хорошо, — сказал Айзек. — Откуда знаешь? — прошептал Соник. — Я начальник охраны. Моя работа — знать всё. Соник усмехнулся. Чуть-чуть, краем губ. Но усмехнулся. — Идиот, — сказал он. — Я знаю. Айс отставил чашку. — Ладно, — сказал он, вставая и поправляя воротник рубашки. — План такой: мы не паникуем, не прячемся, не бежим. Живём, как жили. Если драконы захотят с нами поговорить — поговорим. — А если они захотят забрать Соника? — спросил Наклз. — Не отдадим, — сказал Айзек. — А если силой? — Попробуют. Майти, молчавший всё это время и стоявший у окна с закрытыми глазами, вдруг открыл их. — Драконы ушли, — сказал он. — Куда? — спросил Вектор, подходя к окну. — На восток. — В пристоличные земли? — Возможно. Соник подошёл к окну. Посмотрел на пустую площадь. Солнце уже клонилось к закату, и тени стали длинными. Фонтан всё так же струился, но брызги не сверкали — в лучах уходящего дня они казались тусклыми, почти серыми. — Айзек, — позвал он. — М? — Я хочу узнать. — Что? — Правду. — Узнаешь. — Когда? — Когда будешь готов. Соник молчал.Айс подошёл и положил лапу ему на плечо. — Мы с тобой, — сказал он. — Знаю. — Не бойся. — Я не боюсь. — Врёшь. — Немного. Соник усмехнулся. В этот раз шире. — Я голоден, — сказал он. — Чили-доги? — спросил Наклз. — Чили-доги, — кивнул Соник. — Закажем в номер, — сказал Айзек. — И острые, — добавил Соник. — Конечно. — С том-ямом! — Как всегда. За окном садилось солнце. Кролики расходились по домам, закрывали лавки, гасили свет. Жизнь в Роппо продолжалась, будто объявления и не было. Где-то в пристоличной территории королева Розария читала донесение от драконов и улыбалась. Рядом с ней стоял король Раян и смотрел на карту королевства, разложенную на столе. — Она вернулась, — сказал он. — Вернулась, — кивнула королева. — И что теперь? — Теперь будем ждать. — Чего? — Её решения. Её шага. За окнами дворца тоже садилось солнце. И где-то там, среди полей и лесов, ехали драконы. С красным сургучом, с длинным свитком, с вестью, которая перевернёт жизнь одной маленькой ежихи. И не только её. Но сейчас, в маленьком номере отеля, пахло чили-догами и зелёным чаем. Соник сидел на кровати, прижимая к груди плюшевого котёнка, и слушал, как Айс спорит с Наклзом о том, можно ли запивать острое молоком. Айзек сидел рядом и гладил его по спине. И было тепло. И было почти спокойно. Почти.