Сломя голову в пропасть.

Но никто не отвечает бете и тот возвращается в комнату к самому обиженному омеге, обнимающему подаренную ему плюшевую игрушку. Сону же вертится рядом, да ничего добиться не может. - Господин, хотите яблочко? Осторожно начал Седжун, только вот нижняя губа Минги задрожала сильнее. Его волосы пахли спелыми яблоками. Точно ли это запах шампуня, а не другой омеги? Точно ли Юнхо не спит с кем-то? Боже, почему Сон вообще об этом думает! - Седжуна! Начинает омега, почти подползая к бете на коленках, не сползая с кровати, говоря еле слышимым шепотом. - Пожалуйста расскажи мне! Я ведь у Юнхо не первый, а кто был до меня? Расскажи о них, пожалуйста. И омега смотрит слишком искренне, что бы бета смог отказаться, он почти не отпускает чужих схваченных кистей, да умоляет, повторяя сплошное «пожалуйста» - Я не должен, но я расскажу, если Вы сегодня покушаете как минимум дважды, а так же, если будете послушно готовиться к свадьбе. И, Господин, Госпожа Чон просит нас помочь Хозяину поставить Вам метку в первую брачную ночь, даже если Вы будете очень напуганы, расстроены или потеряете сознание. Мне очень жаль, но в первый Ваш секс мы будем находиться рядом, либо это сделает его мать. Маленькие и искренние глазки округляются и Минги не знает, как выбраться из пучины, в которую он провалился. Ему вовсе этого не хочется, но и видеть в комнате мать Юнхо не хочется так же! Почему его не могут лишить невинности в темном месте и ласково-ласково? - Вы можете находиться не в этой комнате, да? Имею введу не там, где меня будут «брать»? Пожалуйста? Омега не считал себя красивым и достойным внимания, но разве его задница должна быть замечена столькими людьми? Разве секс - это не слишком интимно? - Мы будем находиться не в общей спальне, но ложе Вам будет подготовлено. После получения метки альфа в гоне может не начать ее зализывать и она воспалиться, принося Вам дискомфорт. Нам нужно будет зайти, проверить ее, да обработать. Если Вам будет плохо, то мы заберем Вас, искупаем и уложим спать. Минги ерзает, но рук не отпускает, думает, а после только упрашивает. - Но Седжун, разве секс - это не то, что происходит только между двумя людьми? А если мы будем не одеты? Это ведь постыдно! Только вот Сону хихикает, ласково распрепывая волосы своего подопечного. - Существуют сексуальные оргии, Господин. Это когда Вас, образно скажем, может поиметь один человек, а после второй, третий и так пока Вы не выдохнетесь. Причем половой контакт может происходить не с одним человеком, имею введу, что в Вас, если хорошо подготовить, может поместиться далеко не один узел альфы. Мне известна омега, в нутре которого было три члена, если уж Вам очень интересно. Так что секс - это не очень постыдно и интимно, тем более, если уж мы войдем, а Вы и Хозяин будете обнажены, то мы безусловно прикроем Вас, да заберем. Никто не будет обсуждать Ваши половые органы, да шептаться о том, что Вы занимались плоскими утехами. Все занимаются сексом, Господин. И я, и Седжун со своим мужем Чангюном, Седжун даже рожал и кормил свою дочку грудью. Но разве это сейчас как-то портит его в Ваших глазах? Я Вам больше скажу, Ваши родители тоже занялись сексом, зачали Вас, Ваш папа принял узел и потом ходил пузатенький, вынашивая Вас, рожая, да так же вскармливая. Они, может быть, и сейчас занимаются сексом. Все люди занимаются сексом, есть журналы, где омеги позируют в самых развращенных позах, используя игрушки в виде половых органов с узлами, есть и порнография для омег, где позируют уже альфы и беты. Есть даже омеги, что поочередно «любят» друг-друга, да и пары альфа с альфой тоже есть. Понимаете? Мой член, по факту, ничем не отличается от Вашего и мне не будет в каком-то половом плане интересно рассмотреть Ваш и пойти обсуждать это с кем-то. Я принимающий бета, как и Седжун, во время секса нас берут активные беты, я тоже могу кормить и грудь у нас такая же, как и Ваша. Вам не стоит так сильно бояться. Для Вашего альфы мы не пахнем, особенно когда есть Вы, меченный и его, до нас дела нет, даже в гон. Сону закидывает ногу на ногу, да спокойно хихикает, наблюдая за красным лицом младшего, а после спокойно возвращает его на место. - Вам нужно будет послушно принимать ласку от своего альфы, а после и узел. Седжуна, можешь показать? Младший бета потирает шею и второй присаживается, ослабляя рубашку и галстук, открывая омеге свою метку. Для бет это совершенно не обязательно, но Чангюн оставил на его белоснежной коже след от своих зубов, показывая всем, что это его человек. - На Вашей шее будет такая же метка. Получать ее больно, но Юнхо не глуп, поэтому он поставит ее в момент разрядки, думаю, что он сам ее и залижет, но мы все же проверим. Так вот, если узел будет в Вас и альфа будет заботиться о метке, то мы спокойно оставим Вас с ним, где за ночь альфа в гоне возьмет Вас еще дважды минимум. Юнхо весьма плодовитый мальчик и он постарается дать Вам как можно больше деток. Но если узел у альфы будет снаружи и в Вас в гон так и не кончат, не зализывая метку, то дальше мы будем смотреть, как поступать. Минги закусывает губы, да только тяжко вздыхает, обреченно принимая с чужих рук яблочко, принимаясь есть то, свыкаясь с условиями. - Господин Юнхо встречался с двумя омегами, первого он только регулярно имел в момент полового созревания. Ему было нужно трахать хоть что-то, ведь он доминантен, но игрушек ему не хватало и со временем появился Доен. Гон с ним Господин не проводил, но в любое другое время мы регулярно видели его обнаженным, кажется около года, а после они разошлись. Он был маленьким и хрупким, пухлым и, вероятно, его было просто уговорить на секс, ведь привлекательностью он не отличался. Второй же появился в осознанном возрасте и Господин обхаживал его, лелеял, да только вот Госпоже Чон он не нравился и сразу же, как они зачали малыша та пришла в ярость. Тот омега малыша выносить не смог, даже не из-за нервов, ведь Господин всецело его защищал, он был мал и молод, пусть и доминантен, но на втором месяце, когда стал заметен животик, он сам собрал вещи и ушел, прислав известие о том, что ребенок был потерян, как и интерес к «бракованному» альфе, а господин еще два года не мог выбросить обручальное кольцо. В его постели появлялись и девушки и беты, но это разовая акция, в которой специальные люди отслеживали случайные беременности. Сейчас он встал на ноги, позабыл о болезненном опыте, да встретил Вас. И ведь Вы ему интересны, а этим стоит гордиться. Не имей бы Вы значения он бы весьма грубо взял Вас еще в машине, едва отъехав от Вашего дома, так же, как делал это с Доеном. Седжун вновь завязал галстук вокруг рубашки, а сердце Минги обиженно пропускало удары. Так у Юнхо мог быть ребеночек? Он кого-то любил или любит до сих пор? Почему же кошки внутри так безжалостно скребут его сердце? - Второй омега был его истинным, да? Его губы и голос дрожали, но это было необходимо знать, словно этого не хватало, что бы упасть в черную пропасть отчаянья. - Все верно, Господин. Но он замужем и у него трое детей от другого альфы, поэтому Вам не стоит переживать. Хозяин так и не успел пометить его или запечатлиться. Он все никак не решался на это, но то и к лучшему, разве нет? Минги мало что помнит из остатков этого дня, не замечает, как сидит подле своего альфы и читает списки гостей, от чего-то замирая над совершенно непонятной фамилией. - Юнхо, а кто такой Ким Сонхва? Альфе даже не нужно было давать ответ, ведь пролитый на стол кофе и кашель говорили сами за себя. Минги нашел его, нашел его истинного и Юнхо о нем совершенно не забыл. - Какое тебе дело до всех моих друзей? От чего читаешь мои списки, а не составляешь свои? Какого черта с твоей стороны приглашены только родители? Юнхо весьма резко ударил по столу, пока беты утирали следы преступления с пролитым кофе. Сон выглядел белым, подобно листам бумаги в его руках, а его плечи поднялись, пытаясь спрятать в них шею и голову. - Мне очень жаль, что я разозлил тебя, Юнхо. Просто я старался запомнить всех твоих друзей, что бы не выглядеть глупым и я не помнил этого человека. Прости пожалуйста, я больше не стану задавать глупых вопросов. Его пухлые губы дрожат, а сам омега от руки выводит на пустом листе с фамилиями родителей еще четыре имени. Отодвигая к бушующему альфе листок. - Это мои друзья, могу ли я? Только вот Чон не слушает его, да раздраженно трет пульсирующие виски, воняя гарью. - Мне совершенно плевать, Минги. Ты зовешь своих друзей, а я зову своих. Альфа уходит, оставляя Сона одного, медленно зачеркивая написанных людей. Разве уместно звать своих преподавателей с домашнего обучения? Он осторожно выводит имена слуг и тут же их вычеркивает, глупо пишет имена своих замужних омег-знакомых, но тоже убирает те. Даже если он оставит тех, кого сумел выписать, он не сравниться с листами, написанными Юнхо. У Минги совершенно нет друзей, с которыми он бы дружил и общался, от того он только убирает лист как можно дальше, когда на зачеркнутой черноте появляются мокрые пятна от слез, размывающие чернила. Кажется, что он проплакал оставшийся до свадьбы день, но послушно открывал рот на репетиции поцелуя, куда Чон звал его ровно один раз. Он послушно ел и его грудь, вероятно, снова вернулась, как и округлые ягодицы, но острые скулы все еще не делали его милым и привлекательным. С утра его будят весьма рано, слуги суетятся и специальные люди красят его, укладывают волосы и наряжают в специально сшитый костюм. Он совершает ошибку, ведь так? Сердце наровится выпрыгнуть из груди, но он не имеет права перечить и подставлять своих родителей, особенно в тот момент, когда видит своего отца, увозящего его на машине на торжество, да ведущего под руку к алтарю. Все крутится и вертится, запахи мешаются и Минги точно тошнит, но он гордо держится, смотря в пол, да выполняя действия только по указу. Он послушный омега, ровно до тех пор, пока Юнхо не берет его за руки, когда перед алтарем им читают клятву. Сон шумно дышит и потерянно смотрит на своего альфу, когда с его лица снимают вуаль, да всматриваются в его глаза. Он выдает свое согласное «да», но не слышит вопроса в свой адрес, весьма запоздало соглашаясь. - Молодец, все хорошо. Помнишь про ротик? Нужно открыть? Едва уловимо, но уровне шепота, но стоило старшему приблизиться к чужому лицу, как Минги прикрыл глаза, да послушно приоткрыл рот, получая долгий и вязкий поцелуй со счетом и ликованием. Его ноги дрожали, но он уверенно стоял на них, здороваясь на банкете с подходящими друзьями и родственниками. Как же непривычно, когда к нему обращаются иначе. Сейчас, после маленькой росписи в документах он стал Чон Минги и это трепетало в душе до того момента, пока Юнхо не отошел, выпивая с друзьями, а перед ним не всплыла высокая фигура, стройная и статная на невысоком каблуке, да пахнущая кислыми яблоками. - Приятно с тобой познакомиться, Минги. Меня зовут Сонхва.