Безумие гложет.

Минги сам не знает почему, но он склоняет голову в послушном жесте и кланяется этому красивому парню, что пахнет яблоками, да выглядит весьма прекрасно. А ведь он рожал троих, если верить словам Седжуна. Его фигура, вероятно требует огромных усилий, если это не генетика. - Здравствуйте! Спасибо, что посетили наше торжество. Омега все же исполняет реверанс, а после выпрямляется, но глаз совершенно не поднимает, ведь его душа клокочет и кричит в панике. Минги запечатлен на запахе этого альфы, но сейчас перед ним его истинный омега, а значит, что он проиграет. Даже если у Юнхо будет стоять выбор он выберет истинного, он выберет Сонхва, совершенно наплевав, что тот спит с другим человеком, что он вынашивал и рожал от него детей, он выберет того, кто послан ему судьбой и это пугает его. - Торжество? Ты называешь этот цирк праздником? А ты смешон. Сонхва искренне и радужно смеется, а его запах приобретает карамельный оттенок, сладкий, вкусный, да стекающих с губ, подобно карамелизированному меду. Минги не хочет отвечать ему, хочет что бы Юнхо сам увел его и остался со своим мужем, но альфой тут даже не пахнет, его голоса не слышно и мир стремительно падает из под ног, оставляя омегу в подвешенном состоянии. Он проиграл. - Прости, если из-за моего появления тебе сегодня не получится зачать. Со временем это произойдет, а ты. Сонхва нагло вторгается в его личное пространство, да проводит носом у его ароможелезы, прыская смехом. - Так ты еще и рецессивен. Куда смотрит его мать? Его плод весьма велик и беременность покажется тебе адом. Ребенок заберет уйму сил, он высосет из тебя все и это из-за того, что этот альфа ДОМИНАНТЕН, а вот ты нет. Даже секс с ним дольше и более похож на животный, хотя тебе и сравнивать не с чем. Если можешь, то попробуй сбежать. Сонхва весьма резко отстраняется, когда к ним подходит низкорослый мужчина и только и делает, что устало вздыхает, почти отгоняя гостя от хозяина торжества. - Прошу за него прощения, Господин! Мой супруг совершенно не умеет быть вежливым и он определенно наговорил Вам уйму глупостей! Это Альфа и пахнет он теплым какао, таким приятным и нежным, что Ныне Чон даже завидует, вдыхая носом приятный запах. - Не знаю, осведомлены ли Вы, но он встречался с Вашим супругом до Вашего появления и от того он будет говорить Вам всяческие небылицы, лишь бы насолить своему бывшему. Не берите в голову! Просто будьте счастливы в браке, говорите друг с другом и решайте все вопросы мирно. Так же желаю Вам побольше послушных детишек. Знаете, у нас их трое и все они весьма шабутные, доставляют нам хлопот. Этот мужчина неловко чешет растрепанные волосы, а после целует своего омегу в щеку. - Надеюсь, что у Вас все будет хорошо. Передайте Вашему супругу, что мы поздравляем Вас и уже уезжаем, вероятно наши сыновья разгромили половину дома и нам явно пора. И ведь Минги молчит как истукан, пока Сонхва улыбается слишком искренне, мотая головой в отрицании на каждое слово. Хонджун знает, что его муж пережил, знает и то, что это нужно пережить Минги и кажется, что единственный вариант сейчас - это сбежать, но омега не делает этого. На его пальце уже туго сидит обручальное кольцо и если ему нужно страдать в вынашивании и родах, то он примет это и воссоздаст на свет прекрасное создание, которое будет любить больше жизни. - От тебя воняет чужим альфой. Голос Юнхо за спиной раздается слишком оглушительно громко, от того Минги выпрямляется и оборачивается, напуганно смотря на своего мужа, словно он и правда виновен хоть в чем-то, словно действительно изменял пару секунд назад и его поймали врасплох. - Это твои друзья и они передали свои поздравления. Начинает мямлить омега, пока Юнхо вновь втягивает воздух носом, шумно мыча. Альфа прикрывает глаза и еще какое-то время стоит в таком положении, пока Минги не отходит, слегка спотыкаясь в официальных и неудобных туфлях. Он учуял запах истинного, который омега не сможет затмить. Он даже ничем не пахнет сейчас и это острым ножом режет что-то в груди. Минги чувствует себя никчемно, но покорно молчит, только поджимая пухлые губы. - Твоя кислая рожа портит мне все настроение. От Юнхо воняет алкоголем и омега только отворачивается, только послушно следуя за своим мужем, он надевает маску и здоровается со всеми, носит с собой бокал шампанского, но не пьет, показно смеется и улыбается, лишь бы на оставленных фотографиях он казался счастливым. Дома он оказывается вечером, только по той причине, что Юнхо утаскивает его, словно замучавшись с целовать одни и те же распухшие губы под счет толпы. - Иди к себе. Альфа развязывает галстук, да шагает в свою личную комнату, пока Минги столбенеет. На нем красивый и подобранный комплект белья, а Юнхо, кажется, все это совершенно безразлично. - А как же? Его щеки краснеют и он выглядит мило, только вот альфа смеется, убирая выпавшие из укладки волосы назад. - Как же что? Мой гон? Супружеский долг? Не рановато ли ты начал упрашивать меня трахать тебя? Минги цепенеет, но мужчина остается стоять напротив него, ожидая ответа. Губа омеги дрожит от обиды, но он делает шаг в неизвестность, проваливаясь. - Тот омега, что подходил ко мне, он ведь все еще важен? Зачем же я тут? Мне не столь важен супружеский долг, пусть я готовился к нему, как идиот. Мне непонятна сама суть, ведь ее никто не объяснял. Омега снимает с пальца кольцо, да отдает то в руки Юнхо, почти насильно сжимая его пальцы. - Мне казалось, что даже не смотря на прошлое и всех твоих бывших я был для тебя, если не важным, то хотя бы интересным, но ты весьма быстро мною наигрался. Его глаза грустные, но он не стесняется смотреть в чужие, распахнутые в подобии ярости. - А сегодня я не смогу его затмить, как бы не пытался. Я не пахну, не теку и не имею для тебя смысла. Он передал тебе пожелания быть счастливым. Юнхо, на удивление, дает ему возможность уйти в свою комнату, да только шумит чем-то в коридоре, гортанно рыча. Для альфы запах истинного действительно безмерно Важен, особенно в тот момент, когда он не запечатлен на другом. Сейчас Минги перед ним подобен бете и он не может смотреть только на него, повязав себя с ним. Сейчас это излишне односторонняя война в которой омега отдал поводок в чужие руки и прекрасно осознал это, уходя прочь на расстояние вытянутой цепи, лишь бы иметь шанс снова быть притянутым. Альфа открывает дверь без стука, да выгоняет бет, что порхали вокруг, не понимая происходящего. Его омега укутан в одеяло, а его костюм болтается в открытом шкафу. - Выйди. Только вот Минги смотрит на него весьма оскорбленно, совершенно не сдвигаясь с места. - Я не хочу. Юнхо говорил ему, что он имеет право отказаться, но кажется сейчас это не имело значения. - Я не спрашиваю, хочешь ли ты выйти. Я сказал тебе сделать это, иначе я войду сам и в этой комнатушке защиты у тебя больше не будет. Альфа скрещивает руки на груди, да выглядит слишком рассерженно, угрожающе, от того Минги все же высвобождает из мягкого плена свою длинную ногу в розовых чулках. Он не церемонится и не стесняется, полностью сбрасывая с себя защитную вещь, да предстает перед мужчиной в идиотско розовом белье с вышитыми цветами и лентами. В какие наивные очки он смотрел, когда мечтал о ласковом сексе и уместности этого комплекта белья? Он не знал, что Юнхо важен кто-то другой. - Я не хочу заниматься с тобой любовью. Если ты пришел извиниться - я слушаю. Только вот запах костра искриться в носу и альфа весьма нагло ведет носом, пытаясь что-то унюхать, да рассмотреть больше. Омега перед ним даже не прикрывается. - Я не считаю себя виноватым. Если бы ты пах - я бы запечатлелся, но ведь этого нет. Чон готов выть, ведь гон давит на мозги, а его пассия весьма грязно играет. Он вертит чужое кольцо в руках и бессильно облизывается. - Ты издеваешься? Я тек, а ты свалил из дома, приказал убрать любой запах и оставил меня одного! У меня даже чертово гнездо ничем не пахло, я ныкал вещи сам, а ты не принес мне буквально ничего! Я на сухую течку перешел ибо ты вообще никакого внимания не обращал, только злился! Минги не понимает из-за чего, но он принимается кричать, поднимая уровень бурления в альфе выше и выше. - Мне стоило выебать тебя до свадьбы? К черту, я вбухал в тебя весомую сумму на лечение! А тебе хоть бы хны! Ты за почти месяц не вернул собственные вторичные признаки и не смотря на это смеешь на меня орать, да вертеть жопой? Тонкие глаза омеги раскрываются шире и он в негодовании только кидает в Юнхо свой розовый халат. - Я потек из-за тебя! Я из-за тебя угробил свое здоровье! Естественно, что ты платил за это! Я как идиот сразу повязался, лишь бы ты не сомневался во мне, а ты! Он шумно вдыхает через нос и почти свистит, но продолжает. - Это я жопой кручу? Я блядский девственник и мне страшно раздвигать свои ноги, но я как шлюха стою в этом тупом белье, даже не смотря на то, что я НЕ МОГУ потечь. Ты мог сделать мне больно, но я все равно как придурок наряжался, лишь бы тебе нравилось хоть что-то! Он, на удивление большой и совершенно не хрупкий, так глупо топает ножкой, желая выплеснуть негатив, а Юнхо только смеется, шумно выдыхая воздух. - Красиво, под стать тебе, идиотски розовое белье. Меня оно не возбуждает. Чон скрещивает руки на груди и прыскает смехом, протягивая омеге его кольцо. - Поговорим, когда тебя гон шарахнет. Вот не подойду и все. Мучайся сам! Подбородок омеги почти взлетает и он отворачивается, пока альфа начинает смеяться громче, закрывая свои глаза от слез. - Блядь, это что за недо стринги? Мне не восемнадцать лет, Минги. Я вполне себе разумен в гон и могу справиться сам используя сподручные средства. Просто у тебя остался час, что бы я мог быть с тобой ласков и мы смогли зачать малыша. Если же нет Юнхо оставляет кольцо на настенной полке, а после осматривает комнату. - То я посмотрю на свои желания и либо трахну тебя тут, забив на твое мнение, либо проигнорирую тебя в этот и последующие разы. На сколько я осведомлен омеге и в сухую течку до дрожи нужен альфа. Минги же поджимает губы и обиженно смотрит из-за плеча, не поворачиваясь полностью. - Ты меня уже оставлял и это нечестно оставлять и в дальнейшем. Тем более ставить мне условия совершенно не красиво. Извинился бы лучше и дело с концом. Не пойду к тебе, трахнешь и трахнешь. Сделаешь больно и черт с ним. Сам не дамся, орать буду и драться. Омега вновь кутается в одеяло и Чон перешагивает порог комнаты, но дальше не входит, только угрожает своим действием. - Я не до конца ублюдок. Я могу проучить и быть рядом в течку, но не ласкать, но не более того. Он шумно вздыхает, а после шикает на появившегося в дверном проеме Седжуна, отшугивая того. - Ты не знаешь, но ты мило болтал с моим истинным и бывшим омегой. Он забеременел от меня, но плод выносить не смог, назвал меня бракованным, да после выскочил за альфу недоростка и уже три года подряд как рожает ему детей погодок. Ты не пахнешь и для меня в предгоне нормально взвинтиться и разозлиться. Я не повязан и это запах вывел меня, понимаешь? Это то, что я не могу контролировать. Юнхо ступает на тропу перемирия, но это так сильно ранит Минги, что он только хлюпает носом, не поворачиваясь лицом к альфе, но тот прекрасно понимает, что он плачет. - Это не повод относиться ко мне так, понимаешь? Даже если тебя обидели в прошлом, разве я в этом виноват? Я ведь перестроился под тебя. Его голос дрожит и иногда скачет на высокие тона, однако Альфа делает шаг назад, выходя в коридор. - Ты не нашел своего истинного, Минги. Ты не знаешь, как тебя тянет и Только омега обрывает его на полуслове, весьма твердо обрезая все возможные слова. - Выйди из комнаты. Я не хочу слушать, как ты хочешь дальше планировать семью с другим человеком. Наверное оно и к лучшему, что в ту течку ты ко мне не притронулся. Мне плевать что ты сделаешь со мной по истечению этого часа, но если ты чертово животное, то лучше вали к своему истинному. Этого хватает, что бы дать Юнхо ощутимую и болезненную пощёчину, от чего тот обреченно взвывает, но условия этой обиженной игры принимает, закрывая дверь, но оставаясь в комнате омеги. Тот не встает, а только накрывается одеялом сильнее, весьма громко хлюпая носом, он шуршит и словно снимает с себя что-то, обиженно мычит и шуршит снова. - Я попросил тебя выйти, а не закрыть дверь. Минги все же выглядывает из-за одеяла, показывая совершенно не симпатичное лицо с потекшим макияжем. - Признаюсь, хотел обмануть тебя. Минги молчит, пока Юнхо подпирает щеку рукой. - Страшно, что я сорвусь, находясь в этой комнате? Омега кивает, но находится в своем укрытии, забирая в то еще и плюшевого мишку. - Давай договоримся, ладно? У нас будет стоп слово, говоря которое ты можешь меня остановить. Я мало связан с мозгами в это время, а оно от нас утекает. Минги же показывает рукой на дверь, не принимая какие-то ребусы. - Окей, кодовое слово, образно скажем, «Фикус». Слушай, блядь, пожалуйста, играй по моим чертовым правилам и сейчас будь послушным мальчиком, да иди в общую спальню. Альфа сглатывает и шумно дышит, хлопая себя по коленям, лишь бы привести в чувство хоть на минуту. - У тебя чертовски мало времени, Минги. Чон выуживает из кармана банку с таблетками и ставит ту перед собой. - Тут тобой немного пахнет и меня слегка ведет. Смотри, это обезболивающее. Выпей. Он тянет еще одну пластинку, целую, которую дрожащими руками кладет рядом. - Если обезбола нужно выпить штучки две, а вот это одно. Врач сказал, что ты в норме и мы можем рискнуть. Есть блокаторы, а есть вызывающее, что бы альфа подстроился под течку своего омеги и наоборот. Это твой препарат и если ты выпьешь его, то может быть потечешь. Если же это произойдет, то я повяжусь на тебе. Его грудь ходит ходуном и он снова тычет пальцем на блистер с таблетками. - Если ты не хочешь, то прими блокаторы и попроси бет закрыть меня в комнате. Я переживу, если ты не запахнешь. Будем считать, что мы вполне сделали друг другу весьма дерьмово. Белоснежные зубы оставляют на тонких губах-ленточках кровавые полосы от укуса, а сам Юнхо максимально быстро выходит, закрывая за собой дверь. С его стороны вежливо было контролировать себя и свой запах, но кажется, что он быстро съезжает с катушек. Часы на стене шумят и Минги замечает, что у него осталось бедных пять минут. Его либо трахнут и ему чертовски нужен обезбол, либо же он справоцирует повторную течку и секс будет «по правилам», со соединившимися циклами, окончавшиеся зачатием. Однако ревность в его душе трепетала, желая наказать Юнхо так же, оставить его и позволить помучаться.