Пути назад нет.

И Минги настоящий идиот, потому что время, потраченное на раздумье, очень быстро заканчивается и Юнхо пахнет просто безумно даже в его комнатке. Омега слышит, как пихается Чангюн и уводит альфу в его личную комнату, крича о том, что его омега «не готов», только вот Чон обреченно и животно воет. Младшему кажется, что что-то в его груди послушно отзывается, но он остается на месте, пока в дверном проеме не появляются его беты. - Господин, Вы не пойдете к нему? Тихо спрашивает Седжун, да смотрит на дверь общей спальни. Чангюн определенно отхватит от этого альфы в гоне и это мучает его, но он покорно молчит, вслушиваясь в звуки чего-то разрушающегося. - Юнхо сказал, что белье на мне идиотски розовое и что я могу оставить его там, что бы сделать друг-другу весьма «дерьмово» Омега отвечает тихо, слушая свое кричащее сердце, да все же берет в руки пластинки с таблетками. - Это не страшно, ведь ему важно Ваше тело, Господин. Он дал Вам это? Бета не забирает с рук таблетки, но весьма хитро читает название на оборотной стороне. - Обезболивающее выпить стоит. Я не могу гарантировать Вам, что Чангюн удержит его. Да, звучит весьма прискорбно, но это правда, а вот второе. Если Юнхо не пометит Вас, то Вы вновь гормонально сорветесь. Так же в побочках остается сухая течка и бесплодие. Старший бета сидит рядом, пока Сону возвращается с бокалом воды. - Но Вас могут пометить, что вероятнее всего и произойдет, а так же Вам хватит времени на зачатие в первый раз. И это все только одна сторона медали, ведь омегу мучает и еще кое-что весьма важное. - У меня нет гнезда. Я не смогу чувствовать себя хорошо без него. Только для бет это проблемой не кажется и они тащат в комнату корзину с бельем, наполненным пиджаками, рубашками, да штанами, буквально снятыми с Юнхо. - По нашим догадкам этого хватит что бы обложить кровать, а запаха Вам хватит от самого Господина. Решать Вам, стоит ли Вам рискнуть и понадеяться на зачатие, либо остаться «сухим», но Ваш альфа будет весьма разочарованно искать запах. Минги в тупике, его сердце клокочет, а Юнхо гулко рычит где-то за стеной, кажется что-то опрокидывая. Это пугает, но он прыгает в темноту вновь, выпивая сначала одну, а потом и вторую таблетку, запивая обезбаливающим. - Вам не стоило принимать две сразу, Господин! Но Минги набирает воды в рот и сводит брови к переносице, не соглашаясь со словами. - Сколько нужно ждать, пока оно подействует? Если вообще подействует. Седжун показывает руками бренных пять минут, пока Минги на негнущихся ногах шагает в общую спальню, растаскивая вещи с корзины по постели, позорно белоснежной, такой неуютной, но весьма мягкой. Гнездо выходит маленьким и просыпающийся омега внутри него хнычет, упрашивая закончить его, сделать красивым, от того Ги мечется, тянет свое одеяло с комнаты, свадебный костюм с вешалки и тормозит перед дверью альфы, думая, будет ли разумно попросить его помочь с гнездом. Однако Юнхо реагирует быстрее, ведь он гортанно рычит. Минги запах, весьма слабо, но он запах, значит принял препарат, послушался, маленький, его маленький. - Простите, но могу ли я взять чуточку больше вещей? Мое гнездо не готово. Голос Минги дрожит, но он отскакивает от двери, кутаясь в свой розовый халат, пока Чангюн вытаскивает ему пижаму его хозяина. - Я могу выпустить его? Его ведет от запаха и он весьма послушен. Вы можете контролировать его возбуждение импульсивностью запаха. Омега кивает и Чангюн впускает его в весьма темную комнату, посреди которой покоится сошедший с ума зверь. Он ведет носом, да смотрит обожающе, словно никак не может привыкнуть, удовлетворить себя. В его легких почти месяц не было никакого запаха омеги и он даже не скрывая тянет в его сторону лицо, на четвереньках подползая ближе, вынюхивая. - Отдай мне рубашку, Юнхо. И пиджак со штанами тоже, а потом пойдем. Альфа слушает, тянет с шеи галстук, отдает тот омеге, скидывает пиджак и разрывает пуговицы на рубашке, лишь бы быстрее, лишь бы послушаться и не обидеть. Брюки он снимает весьма странно, не вставая, ведь голова кружится, однако Минги его не осуждает, грозит пальцем почти сразу, как Юнхо приподнимается, что бы коснуться. Запаха становится мало. - Я закончу с гнездом и позову тебя. Ты понял? Чон машет головой в отрицании. Он поможет, он пойдет следом, ведь омега может передумать. Сейчас совершенно плевать на людей вокруг. Это его омега, он тут, он пахнет, он сам готовит ложе. - Что значит «нет»? Прояви выдержку. Я хочу чувствовать себя комфортно и мне плевать, если ты чувствуешь себя цепным псом. Сиди и жди. Твой омега гнездится и в гон и в течку секс происходит в гнезде. Не устраивает? Минги, на удивление, весьма нагло остается на месте, упираясь руками в свои бока, пока со рта его альфы сочится пар желания. - Устраивает. Говорить слишком сложно, язык не поворачивается, а руки дрожат, словно в никотиновой ломке. Ему хочется касаться, хочется дышать у ароможелезы, но Минги не дается, уходит из комнаты и даже хлопает перед ним дверью, оставляя собственного мужа в одном белье, позорно раскрывающем все его слабости. Член Юнхо сочится и болезненно стоит, а галстук словно до сих пор сжимает шею. К чему сейчас красивая укладка и макияж? Он даже не может перестать облизывать руки, совершенно не стесняясь Чангюна, стоящего подле двери. - Выходи. Минги встречает его у двери, да останавливает одним движением руки. Он слишком послушен для альфы, но разве это не играет в его пользу? Рука показывает на гнездо, но Юнхо смотрит только на шею, осматривает медленно опускающийся кадык, когда омега сглатывает, но щелкает пальцами перед лицом. - Имей совесть. Я показываю тебе гнездо! У тебя сегодня мало задач, связанных с ним и главная из них брать меня ВНУТРИ гнезда, а так же не ломать его. Сломаешь - мы остановимся. Альфа кивает, смотря на гору вещей на кровати, но тут же возвращается к оглядыванию манящей ароможелезы, он тянется к ней, но младший весьма нагло отходит назад, словно маня за собой. - Ты слышишь меня вообще? Но Юнхо ведет и у него поставлена одна цель, прижать к себе, приласкать, взять, оставить себе и присвоить. Альфа внутри только и делает, что орет «мой», пока тело не слушается и сдвигает Минги к стене, весьма скромно утыкаясь носом в пахучую железу, мыча и постанывая. Тело омеги покрывается мурашками из-за горячего дыхания, но он не уходит, только тычет пальцем в чужой бок и привлекает внимание к себе. - Прекращай так делать. На нас смотрят. И сердце Юнхо готово выпрыгнуть, ведь его омега стесняется, а еще щеки алеют. Альфа рычит на бет и те моментально ретируются с комнат, позволяя старшему прижаться к шее сильнее. Ему плевать, что он находится в одном белье, ведь Минги пахнет! Он так пахнет для него и так отзывчиво реагирует, дрожит на простое дыхание. - Я не знаю, что мне делать, знаешь ли. Мне дать тебе подышать, да? Альфа молча только схватывает губами его кадык, стоит тому дернуться при разговоре, от чего младший вздрагивает и жмурится. - Чем я пахну? Юнхо слышится эхом, но Минги принюхивается, словно осязая, как пахнет гранатом, таким теплым и греющимся на солнце, спелым, цветущим. - Я повязался. Я повязался на тебе. Мне ведь можно? Его нос прикасается к ароможелезе на другой стороне, проводит по коже и нагло вдыхает, подобно собаке. Однако выдержке этого Альфы можно позавидовать, ведь он держит руки не на теле своего омеги, спрашивает и послушно выполняет свои обещания. Теперь в гон он повязанный, он жаждет один запах и одно тело, а в течку своего омеги его будет ломать, если взять свою пару не выйдет. Сейчас Минги может потягаться с его истинным, ведь перед глазами Юнхо он остается совершенно один, пока тело кричит о присваивании и потомстве. - Я ведь могу? Я заслужил прощения? Младший не знает, сколько раз Чон облизнул свои губы, но ощущает их влажность, когда мужчина ненароком касается кожи. Он не отходит, фокусируется, слушается, ведь запах его омеги дурманит его, возбуждает до дикой дрожи. - Тебе стоит сначала извиниться, что бы заслужить что-то. Ты выполняешь обещания, но прощения так и не попросил. Юнхо сжимает кулаки до белеющих костяшек, скрипит зубами, но за кадык больше не хватает, всматривается в чужие глаза своими большими и умоляющими глазками, такими темными и желающими. - Я был груб необоснованно. Мне жаль, что я вел и веду себя как животное. Просто я хотел иметь уверенность в том, что сумею обеспечить тебя и детей в дальнейшем. Он шумно сглатывает и его глаза опускаются на приоткрытые губы, которые так хочется лизнуть, но он сдерживается. Минги не позволял ему, а брать силой доверчиво пришедшего самостоятельно мальчишку совершенно не хотелось. - Что бы не зависеть от родителей, что бы я мог сам, а ты так быстро потек и. Юнхо все же облизывается, склоняется к чужим губам, но отшатывается, рыча от бессилия, ведь Минги не сдается, ждет чего-то еще. - И я бы рад удовлетворять тебя в это время, но моя работа мне не позволяла. Понимаешь? Чон тяжко вздыхает и вновь припадает к шее, но уже облизывает ту, не в силах держать себя в руках столь долго. - Я позорно дрочил в своем кабинете, сделал поручение о уборке, но я не подумал, что тебя это напугает. Я никогда не спал с гнездящимися омегами, я не знал, что запах так важен. Я не думал, что так расстрою тебя и так наврежу. Я думал ласкать тебя сразу, как вернусь, но я задержался и тебе это было совершенно не нужно. Я нашел лучшие препараты, но это так долго, так мучительно страшно, что я на взводе только и делал, что кричал. Мне действительно жаль, что я сделал это с тобой. Я неопытен. Он сбивчиво шепчет, опаляя дыханием и Минги громко вздыхает, поглаживая альфу по его волосам, словно говоря, что не злиться от того Чон принимается зализывать область шеи, но руками все еще не касается, ждет устного согласия. - Если ты будешь и дальше вести себя столь плохо по отношению ко мне и моей семье, то я больше не стану думать, как сделать тебе лучше. Сегодня это единоразовая акция. Омега вздрагивает, ведь шершавый язык останавливается, а после принимается оставлять мокрые следы и дальше. - Это теперь наша семья, Минги. Позволь? Он шумно сглатывает, когда сталкивается с непонимающим взглядом омеги и мычит, пытаясь держать себя в трусах. - Блядь, можно ведь касаться? Мне можно трогать тебя? Могу ли я целовать тебя? Могу ли я ласкать и трахать тебя? Пометить? Присвоить? Его кадык поднимается и опускается, когда густые ресницы Минги пархают, а он сам невинно склоняет голову, осушая горло и перехватывая власть над телом. Член дергается, умоляет, но Чон еще держится. - Можно ведь оплодотворить тебя или ты все еще злишься? Альфа мажет губами по чужой острой скуле и не получая ответа скулит, почти насильно перешагивая с ноги на ногу. Он начинает пахнуть сильнее, словно принуждая омегу, но вот Минги тычет в его бок пальцем, да отлипает от стены. - Ты теперь будешь разрешение на каждый поцелуй спрашивать? Его губы дуются и он, на удивление альфе, сам направляется в гнездо, удобно усаживаясь в том, пока Юнхо повторяет движения, уже более нагло прилипая. Сейчас его горячие ладони скользят по шершавой ткани чулков, греют, ласкают, вырисовывают узоры, но его нос все еще тычется в шею, словно младенец, липнущий к родному запаху. Он не смеет раздевать омегу, исследует доступные ему участки, припадая губами к обнаженным участкам, словно замаливая и выпрашивая прощения. Если Чон чертовски возбужден, то Минги не проявляет какого-то интереса, самые интересные его места закрывает халат и альфа скулит, совершенно не зная, как угодить младшему и раскрепостить его. - Прекрати. Ну что ты делаешь? Голос омеги слезливый, а его глаза вялые и уставшие. Что он сделал не так? Только покрывал длинные ноги поцелуями, не слишком быстро раздевая и не совершая насильственных действий. - Что? Тебе не нравится, когда я целую тут? Альфа тормозит, весьма нагло приподнимает длинную ногу выше, да слегка приспускает чулки, усаживаясь удобнее, все же замечая, что омега возбужден. - Ты сейчас сломаешь его, ну же, убери оттуда ногу. Минги тянет Юнхо ближе к изголовью, словно меняя их местами, да поправляя почти сброшенную рубашку. Хозяин дома прикрывает глаза, но не ругается. Гнездо для омеги вещь важная, но для Чона это совершенно бесполезный участок, который он врятли научится контролировать. - Может все же поцелуешь? Альфа знает, что он критически близко и все же играет по его правилам, подминает под себя и уже не пытается выполнять танцы с бубнами, лишь бы удовлетворить и раздобрить омегу. Он целует его, весьма мокро и влажно, да хвалит всех богов за то, что сейчас в комнате темно, а плотные жалюзи освещают распухшие пухлые губы, мокрые от избытка слюны. Тут Минги комфортно, особенно, если не задевать его гнезда. В следующий раз Юнхо постарается сделать его больше, от того тянет на себя края халата, распахивает тот, все же подвисая. - Я снова был не прав. Оно возбуждает меня и оно весьма милое. Я сниму верх, ладно? Его омега кивает, приподнимается на локтях, помогает тонким пальцам прокрутить узоры и растегнуть маленькие замочки, все цепляющиеся друг за друга, сохраняющие пухлую грудь в безопасности, но альфа слишком нетерпелив, он бурчит и склоняется, принимаясь лизать открытые ему участки, оставляя маленькие красные пятна, почти ликуя, когда у него получается рассоединить части, да спустить их с чужого тела вместе с мешающимся халатом. Альфе не нужно ничего говорить, ведь его глаза и без того полны восхищения и обожания. Стоит только коснуться нежной кожи на пышной груди, как на маленьких и аккуратных сосках приподнимаются бусинки. Он возбужден до безумия и это сносит крышу, наполняя рот обильным количеством слюны. - Ты не против, если я оближу? Ах блядь, я просто возьму их и все. У нас есть гребанное стоп слово и ты всегда можешь оттаскать меня за волосы. Юнхо хватает секунды, что бы склониться, контролируя свои ноги, и припасть губами к вставшей колом груди. Он целует круглые ареолы, хватает губами, оттягивает и едва прикусывает, когда младший выгибается навстречу и все же кладет руку на его волосы, сжимает те, но не тянет, словно контролирует процесс. Альфа почти мурлычет, перекатывая второй сосок меж пальцами, едва посасывая один, слушая как приглушено омега впервые постанывает. Он тянет влажное белье Минги ниже, сгибает его послушные ноги, да скидывает то у кровати, оставляя чулки с лентами на ногах, снова целуя пухлые бедра, зависая, не зная, будет ли Ги комфортно, если он лизнет в самом укромном месте, только вот младший смущается даже от взгляда и ноги все же сжимает, пока его вставший член покоится на подтянутом животике. - Ну нет-нет-нет, не зажимайся, маленький. Тише, крохотный. Его грудь вздымается и медленно выгоняет воздух, пока он пытается успокоить свое эго. - Я так хочу тебя взять, грубо и бесцеремонно, но ты такой девственно чистый и розовый, что я не смею. Я повязан, я не сделаю больно. Давай вернем ножки как было, ладно, драгоценный? Омега видит, как член старшего дергается, как мышцы груди перекатываются, пока он до крови закусывает губы, осматривая самые неприглядные части его тела. чужие руки снова пытаются раздвинуть колени, но Минги почти выговаривает идиотское «фикус» и он спускается теплыми ладонями к ягодицам, оглаживая те, да поворачивая младшего на бок. - Ты хочешь видеть меня? Если нет, то я могу положить тебя на животик. Его голос бархатный нежный, но пальцы продолжают кружить вокруг крепко сжатой мышцы. Омега течет, но сам процесс проникновения пугает его. - Хочешь я буду сзади и ты не будешь раздвигать ножки? Юнхо покрывает поцелуями согнутые колени, не смея тянуться к губам, пока омега машет головой в отрицании. - Так тоже страшно. Его голос дрожит, а пухлые губы сжаты в одну линию, от того альфа подстраивается, закидывая ноги на собственные плечи. - Тогда можно вот так, но так я не смогу целовать тебя, а если ты все же раздвинешь ножки, то я буду целовать тебя и держать за ручки, что думаешь? Тонкие глазки в замешательстве, особенно в тот момент, когда альфа потирается членом в белье о его промежность, буквально истекающую соками. Минги страшно, но тут пахнет его альфой, они в гнезде и ему хочется спать, от того он тянет к нему руки, капризно дуя губы. - Хорошо, маленький. Тут темно, я не могу тебя рассматривать, не стесняйся меня, хорошо? Конечности возвращаются в исходную позицию и Чон почти раскрывает себя с потрохами, ведь истекающий предъякулятом член младшего он видит прекрасно, как и полосы следов от рук Юнхо, испачканных в естественной смазке. Его омега послушен, он не прикрывается и только тянет руки, желая прижаться, что альфа и делает, жмет ближе и только целует, привлекая внимание к губам, пока руками только и делает, что сжимает мягкие и пухлые половинки, слегка раздвигая, да после только лаская пальцами ложбинку. - Ну чего ты? Минги даже не прикрывает раскрытых губ, фокусируясь на тонкой нити слюны, идущей от чужих, а после жмется сильнее, втягивая воздух у ароможелезы. - Я обычно сплю в гнёздышке, но я жду узел. Альфа ведь даст мне узел? Омега пахнет пьяно, послушно, покорно, впиваясь в ноздри. Его течка стремительно переходит на новый уровень и младший привык спать, когда его живот крутит спазмами, а смазка выделяется слишком обширно. Чон чувствует это и весьма нагло подстраивается, проталкивая палец поглубже, пока бархатные стенки сжимают его, а Ги приоткрывает непонимающие глаза. - Альфа даст тебе узел и деток. Будь хорошим мальчиком, подрочи мне немного, ладно? Минги устало хлопает глазками, запах альфы его дурманит и он дует губки. - Я никогда этого не делал. Я не умею. Кажется младший не замечает, как в нем орудует палец, от того Хо включает грязные разговоры, облизывая пухлую и вытянутую губу. - Достанешь мой член? Возьми его ручками в колечко. Омега слушается, но берется несмело, ярко алея щеками, прижимаясь к альфе температурящими ушами. Его пальцы огибают горячую плоть прямо под головкой, но совершенно не двигаются. - Вот так, какой умничка, а теперь давай сделаем мне приятно, нужно водить вверх и вниз. Да, мой хорошенький. А теперь большими пальчиками нужно провести по верхушке. Минги выполняет поручения и только ойкает, когда Юнхо проталкивает в него еще один палец. - Молодец, целых два пальчика. Член вздрагивал, пугая омегу, но он не убирал рук, словно исследуя орган в темноте, перебирая пальцами мошонку, испытывая интерес к происходящему. Снова сводя орган в кольцо он одной рукой провел по собственному бедру, смазывая движения. - Блядь. Альфа шипит, пугая младшего, едва толкается в руки, желая получить чуть больше, но омега убирает те, сжимая пальцы внутри себя. - Нет-нет, ты умничка. Когда смазано намного приятнее. Все хорошо. И он весьма в своем уме, раз снова влажно целует, да проталкивает пальцы по основание, ловя губами удивленный полустон в момент расставления пальцев пошире. Нашел! Маленький комочек мышц, так подбрасывающий его мужа. - Вот так, а теперь соедини пальчики колечком себе. Подрочи себе, милый. Минги слушается, приподнимается за альфой и тот снова склоняется, вовлекая партнера в поцелуй, больше похожий на вылизывание рта, ведь омега выгибается и стыдливо вскрикивает, когда пальцы умело массируют его мышцы. Ги проваливается в непонятную негу и Юнхо ликует, лелея свой опыт, когда отвлекает младшего укусами, проталкивая и третий палец, почти подготавливая тело под ним. - Посмотри какой ты прекрасный. Потерпи немного. Альфа любуется, рассматривает как содрогаются мышцы живота его омеги, когда он сжимается, впервые исследуя собственные чувства и тело. Эго ликует, когда младший хнычет из-за высунутых пальцев, и переворачивает внутренности, когда тот внимательно наблюдает за тем, как альфа слизывает его смазку с длинных пальцев. Блядь, они буквально только что были в нем. Минги следует глазами за рукой, весьма нагло обрисовывающей пальцами свои соски, да скользящей по рельефному прессу, овивая пальцами крупный член. Чон делает пару маструбирующих движений, собирает смазку с его ягодиц и смазывает себя снова, склоняясь над чужим телом. - Страшно? Юнхо говорит весьма низко, пока внимательные глазки смотрят за ним, искренне не замечая, как взбухшая головка утыкается в его нежные стенки, раздвигая те, да останавливаясь, оставляя внутри только кончик. Альфа так внимательно наблюдает, что Минги даже не думает убегать, самостоятельно прижимая к себе Хо за шею. - Очень. Вот сейчас стоило спрашивать, готов ли я к члену в заднице, но ты методично перестал задавать лишние вопросы. Кажется, что сейчас комфортный сон пропал из чужого сознания, но Юнхо это не особо волнует. - Хорошо, мне войти быстро или мы будем действовать медленно? Таз альфы слегка отстраняется и головка выходит, создавая хлюпающий звук в тишине. Он входит вновь и только рычит, утыкаясь в чужую грудь, оставляя яркий засос прямо над соском. - Я не знаю, Юно. У меня нет опыта что бы знать, как лучше. Омега хлопает губами, сжимаясь, стоит альфе повторить манипуляцию снова. Юнхо же рычит, кусая младшего за ключицу. - Тогда выберу я. Будет весьма неприятно, но мы закончим вполне быстро. Толчок происходит без предупреждений, Юнхо не успевает прижать младшего к себе, только мажет губами рядом, когда тот ойкает и принимается лить горючие слёзы. - Не смей, не двигайся. О ужас. Ну нет, я не готов, высовывай его к чертям собачьим. Блядство, я не готов! Минги сжимает ноги, стискивает старшего внутри себя и хнычет, отталкивая альфу от себя руками и ногами, он даже царапается, не понимая, хватает ли он его за руку или же хочет, что бы тот отстранился, однако Чон руки все же перехватывает, тазом не двигает и грязно целует, давая время привыкнуть. Он пахнет весьма ярко и это дурманит голову, однако пульсирующая боль во всем теле не утихает. - Ну все-все. Это самый болезненный момент, тебе нужно расслабиться. Я вошел полностью, мой член не увеличится в два раза. Прекрати же! Чон шикает, фиксирует бунтующее тело под собой и почти придавливает его собственным весом, усмиряя. - Узел! Узел еще больше! Я не хочу! Однако альфа поступает мудрее, он тянет младшего на себя и оставляет его сидеть на собственных бедрах, так, что при попытках подняться на вялых ногах омегу сковывала боль. Ноги дрожали, а орган внутри словно распирал, пока его собственный член опал, совершенно не готовый к таким перепадам ощущений. - Ну не дергайся же. Узел тоже разбухает постепенно, поэтому так больно не будет. Первый толчок всегда неприятный, понимаешь? Но омега слишком обижен, он потерял весь настрой и данное положение ему совершенно не нравится. - Фикус. Давай прекратим. Мне больно. Ты обещал, что будешь нежен, но мне больно. Юнхо же такой исход событий не нравится, от того он больше омегу не держит и его супруг полностью садится на его бедра, лишь хныча, да хватаясь за широкие плечи. - Тогда вставай сам. Для альфы это игра на выдержку, в которой он определенно победит, но его супруг предпринимает попытку, только максимально обиженно смотря в чужие глаза. - Разве ты не должен помогать мне? Ты сделал мне больно. Однако Чон сцеловывает соленые полосы с чужого лица, да нагло сжимает чужую грудь руками, отвлекая, да удерживая изворачивающееся тело, все же снова опрокидывая то на спину, да подминая под себя. - Все еще больно? Альфа даже делает пробный толчок, придерживая чужие бедра на месте, пока Минги прислушивается к своим ощущениям. - Не больно. Твои стенки не привыкли к моему размеру, даже не смотря на то, что я тянул тебя пальцами. Я вошел резко и тебе было не то что бы больно, скорее некомфортно. Ты впервые ощутил незнакомый вкус и в ощущении тревоги его лучше выплюнуть, я понимаю. Так безопаснее. Старший все еще держит его двумя руками, да наблюдает за отвернувшимся в сторону лицом, от того толкается снова, наблюдая за тем, как Минги подбрасывает, но он искусно молчит, только двигает собственными бедрами в силу своего положения, поддаваясь течке. Ему хочется быть «любимым» не смотря на то, что он весьма истерично пытался сбежать пару секунд назад. Чон не комментирует этот момент, отпускает чужие руки, да набирает скорость, взвывая, когда слышит шлепающий звук из-за смазки. Его омега покорен, да тих, ведь его весьма смущают находящиеся за дверями беты, но какова же услада для ушей, когда он тянет к лицу руки, тянет ближе и целует, мыча прямо в поцелуй, затихая сразу же, когда губы отстраняются. Темп ускоряется и тело под ним мало связано с реальностью. Он совершенно не ласкает себя, не думает, что так можно, но его член снова стоит и сочится, зажатый меж двумя людьми. - Юнхо, пожалуйста Он все же срывается и меж тихого и суматошного шепота простанывает, так высоко, непривычно, не под стать ему и это смущает, ведь Омега закрывает рот двумя руками, пока альфу ведет на животное безумие, он ускоряется, вдалбливается, прижимая его колени к животу. - Что, Малыш? Альфа спрашивает, но темп не сбавляет, ликует, когда слышит судорожное мычание, да закатывающиеся глаза. Он попадает туда, по маленькому комочку мышц, сцепляя член пальцами у основания, лишь бы младший не кончил так скоро. Минги толкается в сжатые пальцы и все же убирает руки со рта. - Юнхо! Это совершенно не то, что он хочет сказать, но это внутри его супруга удовлетворено, он почти сразу целует младшего, укладывая собственным весом в кровать. От нахождения в сидячем положении в узком пространстве его ноги сводит, но гнездо нетронуто, оно пропитано запахами, слившимися воедино, оно пропитано смазкой, пролитой под ногами, заставляя простынь следовать за коленями, но Юнхо не жалуется, ведь его весьма вредному омеге все же нравится. - Да, моя принцесса? Хозяин положение все же меняет, перемещаясь за спину, пока Минги столбенеет, ощущая дыхание на собственной спине. Это пугает его и он цепляется руками за обнимающие его руки, хватается и сжимается, слушая только обреченный стон за своей спиной. - Маленький, не сжимай меня так. Только вот омега не расслабляется, замедляя толчки. - Ты оставишь метку? Сейчас? Только вместо ответа альфа принимается зализывать участок кожи, ведь его член разбухает, балансируя на грани оргазма. - Ты ведь мой муж. Чон меняет положение рук, подтягивая к себе омегу за живот, да фиксируя шею, лишь бы тот не попытался сбежать, делая себе больнее. Юнхо пахнет слишком сильно, дурманит, влечет и Минги позорно мямлит, что его живот почему-то вздрагивает. - Все хорошо, так и должно быть. Ничего страшного. Рука с живота слишком быстро тянется ниже, овивает член и ласкает его, доводя до оргазма, пока язык готовит место, зачищая. Омега в его руках дрожит и заикается, выговаривая нечленораздельные звуки, вероятно являющиеся его именем. Юнхо прокусывает его кожу чуть раньше, чем Минги изливается, вскрикивая и дрожа в руках, боясь в лишний раз двинуться. Он метит впервые, высвобождает зубы и только лижет снова, собирая языком горячую кровь с железным привкусом. Минги и сейчас пахнет как металический осадок, дрожащий и напуганный, пока альфу ведет дальше и он только продолжает совершать толчки в разработанную мышцу, весьма удивляясь ведь омега затих, даже получая горячую сперму внутрь себя, вместе со сцепившим их узлом. - Все хорошо? Вопрос остается без ответа, а метка на шее в ночи выглядит очень аккуратной, она больше не кровит, но Юнхо все еще тревожит ее языком, прижимая омегу к себе сильнее, оглаживая его живот, будто он может быть уверен, что сумел подарить малыша, но омега хнычет, не в силах перевернуться на более удобный бок. - Блядь, ты серьезно заснул?