Мне стоит извиниться?

Юнхо ведет младшего к машине и ведь тот всю дорогу молчит, да сверяет того взглядом до тех пор, пока уже в автомобиле не ломается окончательно. - А скольких малышей хочешь ты сам? Альфа едва шепчет, но Минги отвечает почти сразу же. - Столько, сколько ты дашь мне. Чон крупно вздрагивает, а после все же кладет голову на руль, так и не отъезжая со двора. - Не говори так, ладно? Рожать весьма больно, знаешь ли. Омега хихикает, а после все же пристегивается с чужой помощью и уменьшает зрительный контроль за своим супругом. - Откуда тебе знать? Ты не можешь быть в положении, так же как и родить плод. Но Юнхо все же щипает его за бедро, да отправляет железного коня в путь, теперь смотря исключительно на дорогу. - и Слава всем всевышним за то, что я не могу родить. Я видел, как у мамы отошли воды и слышал, как она кричала, когда у нее были схватки. Гонхо весьма сильно пинал ее в утробе и я даже злился и ругал его. Альфа сводит брови к переносице и только следит за дорогой долгих минут пять, пока они не выезжают на ровную трассу, ведущую к городу. - Гонхо родился здоровым и, признаюсь, вполне симпатичным, но мне в разы словно не хватило внимания после его появления в моей жизни. Я от того всегда и мечтал об одном ребёнке, либо о двоих. Супруг сам себе кивает, ничего не отвечает и только рассматривает редеющие по бокам деревья, словно запоминая дорогу. - Но одному жить скучно. Я всегда завидовал тем у кого есть брат или сестра. Я знаю о чём говорю, ведь я сам рос один, с отцом и папой. У них были свои взрослые разговоры и я многое не понимал. Гулял один, учился один, комнату имел свою и сидел там большую часть своей жизни. Поиграть во что-то я чаще всего не мог просто по той причине, что было не с кем, даже те же классики в одиночку со временем становились самым скучным делом и дождь смывал их, а рисовать их одному вновь мне становилось скучно. Его пухлые губки дуются, но Чон не отвечает ему, только кивает головой сам себе. Когда Гонхо подрос с ним действительно было весело, ведь он играл с ним, слушался и выполнял определенные поручения, со временем стал отстаивать собственное мнение и превратился в весьма разумного человека как минимум для интересных бесед подле камина. - Я везу тебя в трактир. Им управляет Доён - это мой друг и думаю, что сегодня он будет на месте вместе со своим супругом. Альфа постукивает пальцем по обивке на руле, но его омега совершенно затихает и горбится, стоило просто услышать услышанное из уст бет имя. Это тот омега с которым Юнхо спал в период своего полового созревания. Его муж спал с этим человеком и сейчас ему предстоит принять тот факт, что они все еще общаются и, судя по всему, вполне себе дружат. - Ты пахнешь сгнившими плодами. Что я сказал не так? Минги вздрагивает, но все же вертит головой в отрицании, словно не желая выдать своих слуг и их длинные языки, рассказавшие столь злой секрет, ныне так глубоко царапающий душу. Он сам попросил рассказать и теперь должен жить с этой информацией. - Ничего. Просто живот болит. Ложь, первая за все время, неприятно катится по горлу и его живот и правда урчит, заставляя альфу улыбнуться. - Конечно, ты ведь голодный. Ну ничего, сейчас поедим, погуляем немного и я отвезу тебя домой, немного поработаю и вернусь к тебе, составив компанию. Неплохой распорядок дня, не так ли? Супруг кивает и только вжимается в сиденье всем телом, пока машина несет их в городок, проворачивая меж зданий, да все же останавливается, пока Чон отдает определенную сумму подоспевшему парнишке. - Пойдем, Минги. Юнхо открывает ему дверь и сопровождает в трактир, но не берет за руку и это плотной пленкой откладывается на чужом сердце. Может быть он не хочет что бы бывший видел его с таким омегой? Может быть Минги не так одет? Дверь распахивается и он понимает, что это совершенно верно, ведь каждый человек в помещении был красиво наряжен и не опускался до несуразных футболок и спортивных штанов, в которых сам Ги и был. Чон свободно подошел к стойке, мило беседуя с низкорослым и пухленьким парнишкой. Это он? Это и есть тот самый Доен? Бейджик на груди подтверждал это и от чего-то мир под ногами стремительно крошился, лишая опоры под. Этот омега лучше него во всех смыслах, его глазки большие и выразительные, губы едва пухлые, с красивой формой, а зубы идеально ровные, что уж говорить про миниатюрный и красивый нос? - Минги, иди сюда. Юнхо почти не оборачивается и только машет в его сторону рукой, подзывая, словно свою собственность, только вот Доён сам выходит из-за стойки, освещая омегу лучезарной улыбкой. Он пухловат только от того, что его живот круглый. Этот человек в положении. Он носит ребёночка. Он смог сделать то, чего Минги сделать не может. - Минги да? Приятно с тобой познакомиться! Я- Доён! И ведь парнишка тянет в его сторону руку, которую Минги едва сжимает, исключительно из уважения и все смотрит на уже ярко выраженный живот. - У тебя тоже будут детки! А я уже на сносях, скоро рожать. Говорят, что будет дочка. И ведь Юнхо видит, как его омега сыпется на части, но все же не останавливает этот процесс до тех пор, пока он не опускает голову и не принимается плакать, мелко содрагаясь в плечах. Он вновь пахнет кровью, осторожно стараясь выйти из пропахшего цитрусами трактира. Этот омега лучше него. Он смог. У него будет дочь. - Минги? Пойдем, малыш. Наш столик вон там. Доен, принеси, пожалуйста,то, что я обычно беру всегда. Альфа почти насильно утаскивает оцепеневшего партнёра в угол, где и занял столик, почти предчувствуя сломленное состояние Минги. Пазл в его голове быстро складывается и скрытый от глаз посторонних, отслеживающих их до закрытых занавесок, он весьма нагло и настойчиво сажает младшего. - Что ты разузнал о моей чертовой личной жизни, Минги? Почему ты сейчас рыдаешь? Его голос рычит, но Юнхо не поднимает голоса, лишь наклоняется ближе к столу, лишь бы заглянуть в опухшие еще с утра глаза, ныне вновь полные слез. - У него будет дочка. Это все, что омега выговаривает, заикаясь и Чон тяжко вздыхает, садясь перед супругом, едва сгибая колени. - Да хватит, блядь. Мы попытались, но не получилось. Он сделал это раньше, он спал со своим альфой месяцев восемь назад, послушно принимал узлы и теперь ждёт ребёнка. Мы тоже когда-то будем его ждать, но не сейчас. Голос все опускается и старший разжевывает и без того понятную информацию в очередной раз пытаясь донести ту до зареванного создания, но то не успокаивается. - Ты теперь рыдать будешь от любого беременного создания? Омега замолкает и даже не шмыгает носом, очевидно напуганный и смущенный, пока альфа резко утирает его нос салфетками. - Хватит позорить меня. Ты разрыдался буквально с ничего посреди трактира, где буквально все знают меня и только попробуй не выйти отсюда улыбающимся и счастливым. Минги позорит? Парень совершенно тухнет на глазах, он не грезит о будущем малыше и не вглядывается в чужие глаза, улавливая эмоции и каждое сказанное словечко. Омега смотрит с пол, только и замечая, как муж делает рассерженных пару кругов и садится напротив, обреченно зачесывая рукой волосы назад. - Я дам тебе подышать в машине. Сейчас веди себя нормально. Не забеременеть - это не самое страшное, что с тобой могло случиться, а ты устраиваешь из этого такой концерт. Только Минги не извиняется, не посматривает на него неуверенно, выжидая чего-то. Он молчит и смотрит на стол, покрытый скатертью с ручной вышивкой. Юнхо перегнул палку. Вероятно для его мужа животно необходимо в браке иметь ребенка, чего Чон понять никак не может. У него есть желание спариваться и дать потомство, но нет ответственности его вынашивать - это доля омеги, что сейчас затихла и обреченно обняла двумя руками живот. Совершенно пустой. Он обречен от того, что со своей стороны попусту ничего сделать не смог. - Прости. Я вспылил. Я не знаю, что на меня нашло. Прости, правда. Чон кладет руку на стол, да призывно сжимает ту, лишь бы Минги за нее взялся, да поговорил с ним. Сказал, что его это задело и обидело, но их отношения словно снова сделали огромный шаг назад. Омега не стремиться касаться его, не желает узнать его мнение и делать с ним каждый новый шаг. - Хорошо. Тогда мы едим и у нас будет чертов длинный и серьезный разговор. Но супруг молчит, словно вовсе не двигается даже тогда, когда Доён приносит тарелки с ароматным и дымящимся супом, звонко цокая тарелочками о скатерть. Перед Минги и салат из свежих овощей, и картофельное пюре со стейком, но он к еде не прикасается. - Передумал есть? Ты действительно испытываешь мои нервы? И снова в ответ длинное и долгое молчание, даже тогда, когда в закрытом только для них помещении не остаются только они одни. - Ешь, я серьёзно. Если у тебя будет недобор в весе то эмбрион не станет прикрепляться. Ты не забеременеешь с твоей массой, понимаешь? Юнхо всматривается, но тело напротив не шевелится, даже не плачет, от того он только скрипит стулом, присаживаясь как можно ближе, да разворачивает омегу к себе лицом, самостоятельно набирая ложку супа, да придерживая супруга за челюсть. - Давай тогда как с ребёнком, открывай, либо ешь сам. Маленькие глазки пустые, но он послушно раскрывает рот, когда его живот бурчит, вероятно принявший вкусный запах за скорое поступление пищи. - Прошу прошения! Юнхо успевает отпустить чужой подбородок и положить столовый прибор на место до тех пор, пока Доен не пробирается к ним. Альфа видит, как глаза Минги вновь загораются, он знает, что тот смотрит на чужой живот, от того тяжко вздыхает. - Господин Минги, Вы не хотели быпопробовать наше фирменное пирожное? Вероятно я расстроил Вас, от того хочу что бы Вы улыбнулись! Доён лучезарно улыбается и омега легонько кивает. - Хорошо, тогда сейчас принесу! Беременный парнишка почти убегает за обещанным кусочком, пока Альфа освобождает стул, да уходит на свое место, молча поедая принесенный ему суп. Он не говорит, что расстроен тем фактом, что Минги проигнорировал его, но это прекрасно и плотно витает в воздухе. Костер начинает слегка чадить, но Доен этого не замечает, да только оставляет десерт на столе, присаживаясь на оставленный для него стул. - Ты кушаешь крем с клубникой? Ныне Чон активно кивает и отодвигает от себя тарелку с супом, чайной ложечкой отламывая кусочек лакомства, отправляя то в рот с самым довольным мычанием. - Это вкусно! Доён улыбается и только поглаживает свой округлый живот. - Я рад это слышать! Я сам готовлю сладости и будет обидно, когда я не смогу заниматься любимым делом из-за малышки. Только вот для Минги эта вещь непонятна. Разве малышка - это не самое любимое и важное дело? Однако он не говорит об этом, ведь Доен резко начинает морщиться. - Что такое? Непонимающе булькает Минги, осматриваясь по сторонам. - Пинается. Ты можешь потрогать, если хочешь. Говорят, если погладить, то забеременеешь в скором времени. Юнхо молчит и даже не удивляется, когда его муж робко прикладывает руку и строит самое удивленное и довольное лицо, вздрагивая, когда малышка пинает его. Он не слушает лепет о том, сложно ли носить чадо под сердцем, не слушает и как это ощущается. Альфа только грузится уже просто молча смотря на собственные пустые тарелки. Еда Минги уже не дымится, ведь совершенно остыла, а омега к ней так и не притронулся. Он даже не удосужился принять извинения, хотя прекрасно осознает, что Чон вспылил и осознал свою ошибку. Его муж только лепечет о детях, игнорируя его присутствие и запах. Он лепечет с его бывшим. - Ох, простите пожалуйста! Доён суетится и маленькими ручками проверяет температуру тарелок и только мечется глазами на альфу, что свою порцию съел и только рассматривает скатерть. - Всё совсем остыло! Позволь я принесу тебе горячее. Омега не дожидается ответа и выносит заказанное, оставляя пару в липкой тишине.Они ничего не обсуждают и Минги неуверенно садится поудобнее, ожидая, что Юнхо скажет хоть что-то, но тот только прикусывает настрадавшуюся губу и перебит заусенец, давно славшийся, да давший кровавую дорожку. Альфа давно ждёт, пока на него обратят внимание и стоит омеге только пискнуть, как перед ним появляется новая и дымящаяся порция с чистыми приборами. Доён убегает почти сразу же, но Ги к еде не прикасается. Только рассматривает залипшего в одно место Юнхо. - Юнхо? Весьма тихо. Юнхо. Не Юно и Юю, а официально, полностью, чертово Юнхо. Брови на чужом лице, казалось, опускаются еще ниже. - Ешь. Я привез тебя сюда с основной целью накормить и отвлечь. Голос альфы металлический, грубый и как бы Минги не прикладывал ложку супа в рот, ни единого кусочка в горло не лезло. Его поведение все испортило? - Я не могу кушать, ведь ты Но омега договорить не успевает, от того что альфа кивает, встаёт и направляется к выходу. - Тогда и сидеть тут нечего. Минги давится и только мямлит, что покушает, но Юнхо равнодушно заявляет, что будет ждать в машине, оставляя в огороженном помещении вновь разрыдавшийся комочек, теперь насильно заталкивающий в себя суп, сейчас вовсе не кажущийся вкусным. Омега съедает лишь кусочек мяса и смотрит на манящий его разум пирожное, но поднимается, почти врезаясь в Доена. - Вы поругались? Подожди чуточку, я положу тебе всё с собой. Не оставлять ведь тебя голодного. Минги не успевает ответить, что это совершенно не нужно, как омега уже раскладывает все по контейнерам, пакуя те в красивый пакет. - Юнхо всегда так реагирует на то, что ему не уделяют внимания. Он ревнует. Тебе не нужно извиняться или думать, что тут твоя вина. Просто побудь рядом и он перестанет злиться. Доён радушно улыбается и машет рукой, пока Минги убегает с данным ему пакетом, тут же переходя на медленный шаг, когда видит Чона за рулём, читающим очередные бумаги, написанные от руки. Омега останавливается у собственной двери и только переминается с ноги на ногу. Муж должен открыть ему дверь, ведь так? Как по этикету. Он подойдет и даст подышать хоть немного. Он скажет, что совсем не злиться, но Юнхо даже не поднимает глаз, молчит и тогда, когда Минги сам тянет за ручку и умудряется открыть дверь только с третьего раза, неуклюже присаживаясь и хлопая дверью слишком громко, судорожно вздрагивая и замирая. - Не нужно так хлопать дверьми моей машины. Ремень. Альфа убирает бумаги и заводит автомобиль, но омега мешкается. Даже с этим чертовым ремнём Юнхо обычно помогал ему. Защёлкнуть защитную вещь тоже получается не сразу, но супруг ждет и никак не комментирует. - Ты должен был открыть мне дверь. Слишком тихо и неуверенно, уже тогда когда они проводят в пути бедных минут пять, но Минги обиженно дует губы. - Ты должен был говорить мне все то, что происходит в твоих мозгах. Язвит старший и омега непонимающе пытается заглянуть в чужие глаза, словно желая найти ответ. - Ты сказал, что я Младший шумно сглатывает и утирает глаза от солёной жидкости. - Сказал, что я тебя позорю. Альфа сжимает руль крепче, пока на его шее появляются жилки, говорящие о его раздражённости. - Я извинился. Но Минги машет головой в отрицании, только размазывая соль по впалым щекам. - Ты мог открыть мне эту чёртову дверь! Мог понять, что я хочу Омегу перебивает резкий и громкий рык, а машина неожиданно сворачивает на обочину. Теперь альфа угрожающе смотрит ему в глаза и в них читается только злость. - Детей? Я понял!Я не думал, что ты увидишь беременного хозяина трактира и разноешься! Не думал, что даже когда я увёл тебя, желая накормить и отвлечь ты резко начнешь замыкаться и обижаться на каждое сказанное мною слово! Я извинился! Я пытался заботиться, но ты ведь сам забыл о моём существовании! Животное нутро внутри альфы буквально орёт, но он не касается омеги и тот только вздрагивает и опускает глаза. - Смотри на меня. Прямиком через сомкнутые зубы и это вызывает табун мурашек. Минги смотрит в самые строгие глаза, которые ему только и доводилось видеть ранее. - Я просто завидовал и потрогал потому что тоже мог бы. Его язык заплетается и он только хватает ртом воздух, сейчас почти осязаемый. Альфа в бешенстве пахнет дымящимся костром и совершенно не замечает этого. - Мог бы тоже, как говорят. Юнхо шипит, но омега глаз не сводит, слушается, мямлит. - Ты не можешь забеременеть от того, что погладишь чужой живот. Зачать можно только через секс. И Доён так же занимался сексом со своим мужем. Он ждёт малыша. Ты тоже будешь его ждать, когда наш половой акт даст свои плоды. Альфа старается вести себя спокойно, но Минги уже весьма пьян от запаха и только кивает, начиная тереть красные и воспалённые глаза. - Ты расстроил меня. Юнхо не сбавляет запаха и омега теряется, непонимающе бегая глазами по весьма напряжённому телу. - Мне жаль. Чон не отвечает, только открывает дверь со своей стороны и облокачивается на спинку сидения, пока его супруг неуверенно тянет руки к его ремню. - И что ты делаешь? Успокойся, проветрим и я оставлю тебя дома. Только Минги машет головой из стороны в сторону, не соглашается, поддевает пальцами пуговицу. - Я хочу извиниться.