June

Девушка лежала на голом, крепком мужском теле, вслушиваясь в глухой, приглушенный шум, доносившийся из-за приоткрытой двери кабинета. Громкие, резкие звонки чужого мобильного телефона каждый раз заставляли воздух в комнате вибрировать, но это было ей на руку. Благодаря их внезапности Джун тренировала собственное тело, заставляя мышцы замереть, чтобы не вздрогнуть перед приходом человека, ради которого эта ловушка и была спроектирована в спешке, всего за несколько часов до долгожданного момента. Еле уловив тихие голоса, а затем стремительный, приближающийся к кабинету стук каблуков, Джун напряглась. Она осторожно сдвинула голову на несколько сантиметров ближе к кожаной спинке дивана и придала лицу выражение абсолютной безмятежности. Она затаила дыхание. Еще чуть-чуть. Ближе. Дверь с грохотом влетела в стену, заставив веки девушки дрогнуть от резкого потока воздуха. Ей хотелось улыбнуться торжествующей, хищной улыбкой, но делать этого было нельзя — для глаз Юмико она обязана казаться такой же спящей, как и погруженный в тяжелое беспамятство Хидан. Джун отчетливо уловила тихие, ломающиеся всхлипы и совсем беззвучный, отчаянный шепот: «Нет, нет… Не может быть…». Она представляла до мелочей, как исказилось лицо соперницы, и это вызывало невообразимо сильное желание приоткрыть глаза хотя бы на секунду, буквально на миллиметры, чтобы насладиться сладким зрелищем. Джун подавила этот порыв волей — важно доиграть партию до конца, это был ее единственный безупречный шанс. Шаги девушки, поначалу редкие и растерянные, вдруг стали быстрыми, рваными. Юмико бросилась к рабочему столу, на поверхность которого с тихим металлическим звуком что-то опустилось, а после почти бегом скрылась за дверью. Джун осталась наедине с вопросом: «Ушла? Или выжидает?». В любом случае, следовало замереть, чтобы убедиться, что в помещении осталась лишь она и спящее, безвольное орудие ее плана. Отсчитав в уме ровно двенадцать минут по секундам и не уловив ни единого шороха, Джун с опаской приоткрыла глаза, готовая в любой момент притвориться сонно проснувшейся. Но предосторожность оказалась излишней — в кабинете не было никого, кроме двух бывших любовников. Джун знала психологию Юмико: ни одна девушка ее круга не вернется туда, где только что увидела растаптывающую гордость картину. Сама Джун на месте Юмико тотчас покинула бы это место, поскольку никогда не действовала себе во вред. Осторожно встав со спящего Хидана, Джун на носках скользнула к выходу, с опаской заглянула в полумрак коридора, а затем вытянула руку и бесшумно потянула за ручку, скрывая свое обнаженное тело от случайных свидетелей дверью. Прежде чем одеться и обдумать дальнейшие шаги, она достала из сумочки смартфон и набрала знакомый номер, заранее предвкушая триумф отчета. Слушая длинные, монотонные гудки, она подошла к столу, намеренно повернувшись спиной к Хидану и запертой двери. — Получилось? — раздался сухой, лишенный эмоций голос собеседника. — У твоего плана был слишком маленький процент на успех, но да, все прошло идеально, — пропев это, Джун тихо усмехнулась. — Она была здесь. Застала нас. Кстати, — она двумя пальцами подцепила оставленное Юмико на столе обручальное кольцо, поднеся крупный, тускло поблескивающий в полумраке красный камень к глазам, — в моей руке сейчас самое красноречивое доказательство. Ее кольцо. На том конце раздался тяжелый, медленный выдох. — Ты уже покинула здание? Она должна была приехать всего двадцать минут назад, — в его интонации проступила едва заметная нота подозрения. — Нет, я все еще в его кабинете. — Ты хочешь, чтобы он пришел в себя и услышал этот разговор? — с угрозой рыкнул собеседник. Джун лишь кротко улыбнулась, противопоставляя его грубости свой размеренный тон: — И снова я слышу эти отличительные нотки в интонации, присущие лишь Учиха… Можешь не беспокоиться. В его кабинете нет скрытых камер, а сам Хидан проспит еще минимум... часов десять. Мне удалось использовать то вещество, которое ты достал. — Ты не превысила дозировку? — А ты вдруг начал сопереживать его здоровью? — удивленно приподняла бровь девушка. — Помнится, ты рассказывал мне о двух предыдущих покушениях на него, — изменившись в лице, Джун убрала из голоса мягкость, добавив стали: — Теперь, когда Юмико свободна, ты наконец покончишь с этим? — С кем ты сейчас ведешь дела, Джун? Она помедлила секунду, и наконец ответила с абсолютной уверенностью: — С Учиха. — Верно. И ты должна помнить... — Что представители твоего клана всегда держат свое слово, — договорила она фразу за него и небрежно бросила кольцо обратно на стол, устав держать его пальцами. — Если его нет рядом с Юмико, его дальнейшее существование меня не заботит. — Это так эгоистично… в вашем стиле, — Джун вдруг поникла, ее грудь укололо старое воспоминание о человеке, который занимал слишком много места в ее мыслях. — Твоему брату точно так же безразлично, дышу я или нет. В ответ из динамика раздался громкий, заливистый, но совершенно мертвый смех, от звука которого у Джун похолодели кончики пальцев. — Ты до безумия влюблена в моего брата, но при этом тратишь столько сил, чтобы разрушить чужой союз, — Саске говорил ровно. — Я так и не смог разгадать твою истинную мотивацию. — Я уже объясняла тебе, — Джун медленно повернула голову в сторону дивана и, в упор глядя на растрепанную макушку спящего Хидана, ледяным тоном закончила: — Он не должен быть счастлив с кем-то другим. Учиха снова издал короткий смешок. — Ты не нужна ему. — Именно поэтому теперь он не достанется никому. — В чем практический смысл? — Смысл в моем личном удовлетворении. Но больше всего мне хотелось стереть эту влюбленную улыбку с лица Юмико. — А мне требовалось очистить ее окружение от мешающих фигур, — Саске выдержал тяжелую паузу. — Ты хорошо справилась со своей частью работы. Джун было лестно услышать признание своих заслуг, пусть даже от человека, с которым они заключили этот вынужденный союз совсем недавно и которого не связывало с ней ничего, кроме общей тайны. Ей хотелось в ответ сделать комплимент острому, расчетливому уму младшего Учиха, который безупречно просчитал тайминг сегодняшней ночи, но она решила не доставлять ему такого удовольствия. — Надеюсь, это наше последнее сотрудничество, Саске. В этот раз постарайся удержать ее при себе. Когда еще тебе выпадет такая возможность? — Джун ядовито усмехнулась. Парень ответил ей едва различимой усмешкой: — Не хочу показаться грубым, но… Мои ресурсы и возможности несопоставимы с твоими жалкими попытками заинтересовать моего брата. В этот раз лучше займись им и держи его на коротком поводке. Если получится. Джун не успела парировать этот выпад — раздались короткие гудки. Саске отключился. Девушка не стала тратить эмоции на обиду, вместо этого она мысленно вернулась к хронологии этой ночи, смакуя каждую деталь безупречно проведенной спецоперации. Джун упивалась наслаждением, вспоминая тихий шепот потрясенной увиденным Юмико. Она опустилась на край стола, чувствуя бедром холодную поверхность дерева, и перевела взгляд на Хидана. Вся сумбурная, лихорадочная подготовка, нервный тремор рук и беззвучные молитвы о том, чтобы цепочка случайностей не оборвалась, теперь казались далеким сном. Саске вышел на нее сам, за несколько дней до того, как Юмико успела принять обручальное кольцо от Хидана. Их первая встреча, похожая на сцену из фильма, состоялась в уединенной части парка, прилегающего к высотному стеклянному деловому центру, где Джун уже несколько лет занимала позицию ведущего архитектора. Когда в ходе осторожного, прощупывающего разговора она призналась Саске в том, что уже давно ищет способ уничтожить эти отношения, Учиха хладнокровно выложил на стол козырь — информацию о двух покушениях на Хидана. Это был откровенный шантаж и одновременно демонстрация его возможностей. Саске дал ей понять серьезность своего настроя, что он не готов отступать и доведет дело до конца. Джун, будучи умной, не раз имевшей дело с крупными акулами бизнеса, прекрасно понимала: переходить дорогу людям с фамилией Учиха — самоубийство, а получить Саске в качестве союзника — редкая удача. Именно благодаря его полуночному звонку, разорвавшему тишину ее спальни несколько часов назад, она сейчас находилась здесь, пожиная плоды чужой катастрофы. До сегодняшнего дня у них было несколько сценариев, но каждый содержал слишком много переменных и грубые погрешности. Эту комбинацию они разыграли на чистом риске, собрав схему пошагово за считанные минуты, пока Саске находился в уборной на яхте во время празднования дня рождения лучшего друга, а затем координируя действия Джун короткими текстовыми сообщениями. Исход представления зависел от хладнокровия Джун и секундной удачи, которая сегодня была на ее стороне. Саске задействовал свои каналы, чтобы достать редкий транквилизатор, и передал Джун четкую инструкцию по безопасной дозировке. К назначенному часу она уже караулила в машине неподалеку от клуба «Красная луна», ожидая финального сигнала Саске. Ей требовалось подтверждение двух фактов: точного времени выезда Юмико и отсутствия Сасори. Только то, что Сасори внезапно решил покинуть мужской праздник раньше, открыло для них эту дверь возможностей. Присутствие Сасори разрушило бы всю комбинацию: Джун не смогла бы подобраться к алкоголю Хидана, а риск того, что Сасори заметит ее появление и предупредит Юмико, сводил все шансы к нулю. Единственной незапланированной фигурой оказался Дейдара, сидевший за вип-столиком вместе с Хиданом и Забузой — редким гостем в подобных заведениях. Джун сразу отметила, что Какузу за столом не было — тот ушел чуть раньше, оставив компанию наслаждаться атмосферой клуба. Забуза не представлял угрозы — его безучастный взгляд скользил мимо Джун. Лишним свидетелем оставался Дейдара. Впрочем, вдрызг пьяный и расслабленный из-за отсутствия невесты Хидан вел себя куда более открыто, чем при их последней тяжелой встрече, и именно это развязало Джун руки. Первое время она действовала осторожно, распределяя внимание между мужчинами и поддерживая пустой, ни к чему не обязывающий разговор. Момент истины наступил, когда Забуза поднялся со своего места, направляясь в уборную. Джун резко наклонилась к Дейдаре и вкрадчиво попросила принести из нижнего бара бутылку конкретного редкого виски, которого не было на их столе. Парень, ничего не заподозрив, кивнул и направился к выходу из вип-зоны, оставляя Джун один на один с жертвой. Математический расчет Саске оправдался: останься за столом хотя бы три человека, у Джун не появилось бы и пяти секунд форы. Любое коллективное движение мужчин к выходу — и план тотчас провалился бы. Используя сильное алкогольное опьянение Хидана и его рассеянный взгляд, Джун молниеносным движением высыпала бесцветный порошок из микропакета в полупустой стакан, стоявший в глубине стола. Эта зона не просматривалась объективами камер наблюдения, висевшими над проходами вип-ложи. Проектировку всего клуба Саске передал ей еще неделю назад, когда они анализировали уязвимости «Красной луны». Саске сомневался, предполагая наличие скрытых камер в кабинете, но Джун, слишком хорошо знавшая Хидана, была уверена: камер нет, помещение кабинета в полной приватности. Под предлогом тоста за примирение Джун плеснула в стакан с растворившимся веществом крепкий алкоголь и протянула его экс-любовнику. Хидан, бывший в последнее время излишне благодушным ко всем окружающим, без колебаний принял предложенный алкоголь и осушил стакан одним глотком. Эта его новая, мягкая черта характера, появившаяся явно под влиянием Юмико, лишь сильнее разозлила Джун, укрепив ее в мысли, что эту связь необходимо уничтожить как можно быстрее. Она до дрожи не могла переносить перемены в Хидане, которые были результатом чужой, а не ее работы. Мысль о том, что он нашел кого-то лучше нее и даже решился на брак, выжигала Джун изнутри чистой, концентрированной завистью, ненавистью. Препарат подействовал ровно через пятнадцать минут. К этому моменту Забуза уже откланялся, потеряв интерес к пьяному собутыльнику, а Дейдара казался слишком недалеким, чтобы заметить, как у Хидана вдруг начали стекленеть глаза. За сорок минут до официального закрытия клуба Хидан невнятно объявил, что уходит к себе в кабинет дожидаться приезда невесты. Это была финишная прямая. Едва Хидан поднялся и покачнулся, теряя координацию, Джун коршуном взлетела со своего места и подставила ему свое плечо. Передав Дейдаре короткое, брошенное на ходу «мы хотим побыть наедине», она потащила Хидана по коридору в направлении его рабочего кабинета. Парень лишь недовольно поморщился, но останавливать их не стал. Дверь кабинета они открывали с трудом. Хидан практически полностью перестал соображать, его колени подкашивались. Кое-как доведя его до кожаного дивана, Джун сбросила с себя его тяжелую руку и обернулась, чтобы вернуться к двери и запереть замок, но в проеме неожиданно выросла фигура Брайана, лучшего бармена этого заведения. Парень не успел оценить состояние босса — Джун мгновенно перекрыла собой обзор, заставив лицо принять выражение обворожительной, пьяной приветливости. Не дав Брайану вставить ни слова, она жестко отрезала, что Хидан сейчас занят, и попросила его уйти, недвусмысленно намекая на интимный характер их уединения. Брайану не оставалось ничего, кроме как ретироваться восвояси. Заперев дверь, Джун обнаружила Хидана уже в глубоком, беспамятном сне. Не теряя ни секунды драгоценного времени, она резкими, рваными движениями сорвала с себя одежду, швыряя вещи на пол в разные углы помещения. Затем она включила на смартфоне заранее выбранный двадцатиминутный порнографический ролик на максимальную громкость и положила телефон на полку стеллажа у самой двери. Глухие, перебиваемые басами клубной музыки характерные стоны должны были послужить идеальным барьером для персонала: новость о том, что босс развлекается с женщиной после смены, заставит любого обходить это место стороной. Также это послужит доказательством их совершенного полового акта, если Юмико будет недостаточно увидеть их голые, тесно прижатые друг к другу тела. После этого началась самая тяжелая часть работы — раздеть Хидана. На то, чтобы стянуть с его обмякшего тела одежду, у Джун ушли рекордные, изматывающие семь минут. Стараясь не смотреть на его обнаженное тело, когда-то бывшее для нее объектом болезненной страсти, она заставила себя перевернуть Хидана на спину и придать его позе нужную достоверность. Оставались финальные штрихи: убрать свой телефон в сумочку, слегка провернуть замок двери, чтобы оставить ее незапертой, и лечь сверху на свою жертву. Окинув кабинет последним, оценивающим взглядом, Джун опустилась на горячую кожу Хидана, обняв его безвольные плечи. Она закрыла глаза и удовлетворенно улыбнулась, когда внизу окончательно стихла музыка и клуб погрузился в мертвую тишину. До появления Юмико оставались считанные минуты.