Deck the Halls

Ученики 1-А чувствуют себя непринужденно и весело, их сердца наполнены теплом и довольством, как и общежития, в которых они проживают. Энергия пропитывает воздух, потрескивание, похожее на электричество, которое излучают Денки Каминари или Изуку Мидория, звук следует за ощущением, куда бы оно ни направлялось. Учителя бродят по залам с коробками в руках или чашками в руках, как и суетящиеся вокруг ученики. Потому что приближаются каникулы, и хотя ученики 1-А класса не празднуют религиозные праздники, они все равно с удовольствием принимают участие в веселье, которое сопутствует празднику, известному как Рождество. И первый шаг? Ну разумеется должны быть украшения. Которых очень много. Купленные в магазине игрушки и гирлянды заполняют коробки, которые учителя и ученики держат в руках, а украшения ручной работы уже разбросаны по диванам, как и те, которые сделаны с помощью причуды Созидания, стеклянные безделушки и небольшие светильники аккуратно расставлены на столешницах. В углу стоит елка, пушистые ветви которой уже готовы к украшению. В целом, предстоит еще многое сделать, но никто не может сказать, что 1-А не справляются. Нет, двадцать студентов более чем готовы приступить к работе. Они легко разбиваются на группы, решая поставленные задачи. Яойрозу руководит украшением стен, Серо стоит рядом с ней, держа локти наготове, а Асуи, Джиро и Кода готовы к инструктажу. Иида и Токоями сосредоточились на уборке: Иида, потому что знал, что больше никто не захочет это делать, Токоями, потому что Темная Тень была слишком взволнована блеском украшений, на вкус мальчика с птичьей головой. Шоджи, Оджиро и Сато достают и переносят оставшиеся коробки и следят за тем, чтобы ничто не мешало. Хагакуре, Каминари, Урарака, Аояма и Ашидо отвечают за украшение елки, хотя прямо сейчас они, похоже, втянуты в дискуссию о том, можно ли убрать с верхушки звезду с изображением лица Аоямы. Киришима и Бакуго на кухне, проверяют, что у них есть в кладовой, и пытаются понять, что еще им нужно сделать. А последние три? Что ж... Шинсо и Тодороки поручено найти Мидорию, потому что мальчик исчез около десяти минут назад. — Вы проверяли под елкой? — спрашивает Джиро, когда Шинсо возвращается в гостиную с расстроенным выражением лица. — Его нет под деревом, — немедленно комментирует Айзава, приподнимая бровь и отпивая из своей кружки кофе. Яги фыркает со своего места, случайно опрокидывая свою чашку с чаем. Ямада, со своей стороны, нахально ухмыляется и добавляет: — Айзава уже проверил. Шота закатывает глаза, из него вырывается вздох. — Пожалуйста. Как будто кто-то действительно стал бы проверять внутри дерева. — Только что проверил! — щебечет Каминари, вытаскивая голову из ветвей искусственного дерева, в которые только что залез, — Мидории тут точно нет! — Ты проверял верх? — спрашивает Тодороки, и глаза Каминари расширяются. — Черт, нет! Спасибо, Тодороки, дай мне просто... — и, к удивлению Айзавы, мальчик снова погружается в ветви дерева, поворачиваясь всем телом и, по-видимому, оглядываясь по сторонам. На этот раз Шота решил закрыть на это глаза, вместо этого тупо уставившись на Ямаду, который изо всех сил пытался сдержать смех. Но как только Айзава отводит взгляд, по залу разносится смех. Головы поворачиваются, чтобы увидеть того самого зеленоволосого мальчика, которого они искали, Мидорию, мчащегося по коридорам, Монома бежит прямо за ним, смеющегося, они гоняются за... собакой. — Горошинка! — зовет Мидория, но его хихиканье заглушает эту кличку, — Горошинка, ну же! Горошинка, как ее зовут, просто запрыгивает на диван, сворачивается калачиком рядом с Яги и тяжело дышит, высунув язык и расплываясь в улыбке. Тошинори тоже улыбается и протягивает руку, чтобы погладить собаку по голове, а Мидория приближается, замедляя шаг. — Горошинка! — говорит он, возможно, пытаясь изобразить упрек, но безуспешно, его улыбка слишком широка, чтобы в его тоне можно было расслышать что-то, кроме веселья. — Она убежала от Кан-сенсея, — объясняет Монома, опускаясь на место рядом с Мидорией и тоже протягивая руку, чтобы погладить Горошинку, — У нее был слишком свободный ошейник, и она немного разволновалась. — Она, наверное, услышала шум, который здесь поднялся, — предполагает Мидория, оглядывая все украшения, и замирает, когда замечает Каминари, — Ой, Каминари? Почему ты внутри дерева? — Ищу Мидо... О! Мидория! Ты вернулся! — Каминари снова высовывает голову, волосы у него еще более взъерошены, чем раньше. Мидория бросает на него растерянный взгляд. — Ага. Чем я могу помочь? — Можешь передвинуть диван? — спрашивает Хагакуре, — Мы хотим, чтобы люди сидели поближе к елке! — О, конечно! — говорит Мидория, и Урарака поворачивается, подходит ближе и поднимает руки, готовая столкнуть своих учителей и передвинуть диван с помощью ее причуды. Но тут же замирает, потому что Изуку уже поднимает диван высоко над головой и рассеянно улыбается. — Куда именно мне его поставить? — спрашивает Мидория, не обращая внимания на тишину в комнате. — Мидо? — спрашивает Ашидо вместо ответа, и Мидория наклоняет голову вбок, смотря на нее, — Ты... ты ведь знаешь, что Айзава-сенсей и Ямада-сенсей все еще на диване, верно? Так и есть, два учителя чуть крепче сжимают свои бокалы, стараясь не шевелиться, не желая стать причиной того, что Мидория уронит их. Но мальчик просто подмигивает Ашидо, прежде чем кивнуть. — Конечно! — а затем взволнованно добавляет: — О! Вы двое хотите встать с дивана? Я могу дать вам слезть, если хотите. — Мы... — хрипло начинает Ямада, повышая голос, но Айзава прерывает его. — Не беспокойся об этом, — говорит он более спокойным голосом, ощущая себя прямо противоположно, — Просто поставь диван туда, где он должен быть. — Понял! Так куда его поставить, Хагакуре? Девушка неопределенно жестикулирует, но Мидории, похоже, этого достаточно, потому что он с радостью передвигает диван, без жалоб опуская мебель и своих учителей. — Знаете что, — говорит Монома после того, как молчание затягивается на сорок долгих секунд, — Я, пожалуй, просто... уйду. — взяв на руки Горошинку, он бормочет: — Мне больше нравилось, когда Мидория играл меня, а не... что бы это ни было. Чертов одержимый ботаник, похожий на главного героя, почему я вообще... Остальная часть реплики Мономы остается неуслышанной, когда он закрывает за собой дверь общежития. Снова повисает тишина, а затем Каминари тихо бормочет: — Я все еще думаю, что Мидория лучше всего сыграл Снайпа. Это была его лучшая роль. И, наконец, начинается хаос. — Ни за что, — не соглашается Урарака, — Деку был намного лучше в роли Сущего Мика! — Я думаю, он действительно хорошо справился с ролью Всемогущего, — восклицает Оджиро, ставя коробку на стол, пожимая плечами и улыбаясь, — Я имею в виду, мы все видели его то самое лицо! — И фальшивая кровь была крутой! — соглашается Киришима, а затем замолкает, — Это была фальшивая кровь, верно? Мидория улыбается, но не отвечает. Разговор продолжается слишком быстро, чтобы Киришима успел это заметить, Ашидо усмехается и кричит: — Пожалуйста! Лучше всего было, когда Мидори играл Айзаву! Я имею в виду, серьезно! Это было лучшее зрелище! — Это действительно застало нас врасплох, — признается Иида, поднимая руку к подбородку, — В конце концов, это было первое задание, которое Мидория выполнил в одиночку. Мы все думали, что то задание закончится на одном-единственном событии, поэтому появление Мидории было довольно шокирующим. — И он исключил виноградного чувака, — бормочет Хагакуре, и некоторые из ее одноклассниц удовлетворенно кивают. — Я тоже согласен, что Айзава был одним из лучших, — говорит Шинсо, прислонившись к стене, — Он помог мне быстрее попасть в 1-А. — Но ты этого не видел! — протестует Урарака, — Как же ты можешь голосовать за Мидозаву, если тебя там не было? — Справедливо, — бормочет Шинсо, а затем говорит: — Хорошо. Думаю, мне больше всего понравился... Кем был тот человек в желтом шарфе? — О нет, — хором отзываются Иида, Тодороки и Яги, синхронно распахивая глаза. — Да, тот чувак, — ухмыляется Шинсо, — Я никогда не видел представителя класса таким напуганным. Это было здорово. — Шинсо! — вскрикивает Иида, — Это не причина одобрять действия Мидории! — Впечатление, произведенное им в роли Незу, заставило половину учителей задуматься о том, чтобы уволиться, — вставляет Джиро, — По-моему, Мик-сенсей чуть ли не плакал. — Я плакал, — бормочет Ямада. — Ладно, но я уверен, что все учителя предпочли не появляться на занятиях, когда Мидория был Полно... — Мы не говорим об этом, — перебивает его Айзава, и Каминари закрывает рот, быстро кивая. — Мне понравилось видеть его в роли Бакуго, — бормочет Тодороки, — Он хорошо смотрелся в костюме. — Это потому, что мой костюм самый лучший! — кричит Бакуго из кладовой. — Нет, он просто... — Об этом мы тоже не говорим, — вмешивается Айзава, прищурив глаза, и Тодороки благоразумно закрывает рот, но перед этим тихо усмехается. — А как насчет тебя, Мидория? — спрашивает Асуи, — Какое задание было для тебя самым веселым? — О! — оживляется Мидория, его глаза расширяются от восторга, — Ну, наверное, это было, когда я был... Динь! — Ой! Мое печенье готово! — восклицает Сато, — Я приготовил их по новому рецепту, кто хочет попробовать? — Я! — руки взлетают в воздух, а задания забываются, когда ученики 1-А класса следуют за Сато на кухню, с нетерпением ожидая угощений. Да, день начинается замечательно. И всего через несколько коротких дней вечеринка будет стоить того времени, которое было потрачено на ее подготовку.

-----

Наступила ночь перед вечеринкой, и Шото Тодороки направляется в свою комнату, собираясь лечь спать после долгого дня, который только что закончился. Он, несомненно, был веселым, но и утомительным. Даже сейчас руки Тодороки покалывает, половина его тела находится на грани того странного онемения, которое может вызвать у него только длительное использование причуды. Но Шото не может жаловаться, ведь использование его холодной стороны для создания снега для Мидории принесло двухцветному мальчику ту самую радость в глазах, которую так свободно и открыто может выражать только зеленоволосый мальчик. Так что, может быть, Тодороки и устал, но это ничто по сравнению с тем приливом энергии, который он почувствовал, когда Мидория улыбнулся ему, прикрыв глаза от переполняющего его счастья. Отвлекшись на мысли об Изуку, Тодороки не замечает человека, который следует за ним, пока тот не хватает его за руку и не втаскивает в комнату. Обернувшись, Тодороки с удивлением обнаруживает, что стоит лицом к лицу с решительно выглядящей Ураракой. — Урарака? — спрашивает он и получает в ответ озорную улыбку. — Тодороки! — радостно улыбается девушка, как будто она удивлена, увидев его, несмотря на то, что именно она затащила его сюда, — Как у тебя дела? — Я... в порядке. Тебе что-то нужно? — Нет! Но я знаю, что нужно тебе! — затем Урарака широким жестом вытаскивает растение с красными ягодами и зелеными листьями. — Это еда? — Нет! — Урарака трясет растением перед его лицом, затем качает головой, — Это омела, Тодороки! Ты целуешь людей, когда вы стоишь под ней вместе. — Ой. — Тодороки переводит взгляд на омелу, а затем обратно на девушку, — Прости, я не хочу тебя целовать. — Нет! — Нет? — О, Ками... Тодороки, я не хочу тебя целовать, — говорит Урарака. — Ох. Спасибо тебе. — Спасибо те... Тодороки, ты ведь хочешь поцеловать Мидорию, верно? Тодороки не думает, что его можно винить в том, что половина его тела мгновенно загорается, огонь освещает комнату и заставляет Урараку отскочить назад. К счастью, ему удается так же быстро погасить себя, покрывшись льдом. — Да, — спокойно отвечает Тодороки. Урарака пристально смотрит на застывшего мальчика, затем вздыхает. Снова принимая игривый вид, она кивает и говорит: — Хорошо! Итак, если ты хочешь получить этот поцелуй... — Без того, чтобы Айзава-сенсей убил меня, — перебивает Тодороки, и Урарака согласно кивает. — Без того, чтобы Айзава-сенсей убил тебя, — добавляет Урарака, — Тогда вот что тебе нужно сделать. В защиту Тодороки можно сказать, что он всего лишь четыре раза поджигал себя во время обсуждения. И когда Тодороки засыпает, он надеется, что завтрашний день пройдет по плану.

-----

День вечеринки начинается рано, но только для двоих. Кацуки Бакуго и Изуку Мидория ходят по кухне в своем собственном ритме, готовясь к предстоящему дню. — Научись готовить, — бормочет Бакуго себе под нос голосом, полным отвращения, и достает потрепанные книги рецептов, которые он носил с собой с детства, — Это будет успокаивать, говорили они. Ты будешь расслаблен, говорили они! — Никто так не говорил, — бормочет Мидория, в кои-то веки громче Бакуго, направляясь от кладовой к плите и расставляя все на столе, — И, кроме того, нам не обязательно было начинать готовиться настолько рано. Если мы вытащим все заранее... — Как будто это поможет, — перебивает его Бакуго, — Пожалуйста, Большегубый будет слишком занят своей выпечкой, он просто испачкает наши продукты. Мидория фыркает. — Хорошо, Каччан. И все же. Это будет здорово. — Как скажешь. Только постарайся спуститься вовремя, я не справлюсь со всем без тебя. — Я ни за что не пропущу это, Каччан, — отвечает Мидория, и они снова погружаются в молчание. К тому времени, как кто-нибудь спустится, мальчики уже уйдут, и никто не увидит момент идеальной совместной работы, которое они создали. Позже, однако, все увидят мир между ними, легкость, с которой мальчики общаются друг с другом. И станет ясно, что, возможно, только возможно, они на пути к прекрасной дружбе. Их прошлое останется навсегда, но их будущее может быть светлее и лучше. Чудеса действительно случаются, просто сначала нужно немного потрудиться. И Бакуго приложил немало усилий, что Мидория прекрасно понимает. Да, день обещает быть чудесным, и начинается он именно так.

-----

Тодороки наблюдает, как Мидория ходит по гостиной, передвигая диваны и столы то в одну, то в другую сторону. Тодороки вспоминает, что Иида попросил его сделать это, потому что Айзава предупредил их, что к ним придут еще несколько человек. Кто именно – Тодороки не уверен. Он задается вопросом, есть ли среди них друзья Айзавы... Есть ли у этого человека еще друзья? Тодороки считает разумным не спрашивать. Или, по крайней мере, не спрашивать своего учителя. Однако Мидория скорее всего знает. Он знает многое, особенно теперь, когда он провел так много исследований для своих актерских заданий. ...Да, Тодороки достаточно любопытен, чтобы поинтересоваться. Итак, пока Мидория передвигается по гостиной, лавируя между предметами мебели, Шото заходит в комнату и направляется к зеленоволосому мальчику. — Мидория, — приветствует его Тодороки, и Мидория вздрагивает, оборачивается, а затем радостно улыбается ему. — Тодороки! — радуется Мидория, от волнения забыв о своем занятии, — Тебе нужна помощь с чем-нибудь? — У Айзавы-сенсея есть друзья? — спрашивает Тодороки в ответ, и Мидория замолкает. — Я... Что? — У него есть друзья? — спрашивает Тодороки, — Кроме Мик-сенсея, конечно. И в принципе кроме учителей. Мидория странно моргает, слегка наклоняя голову, собираясь с мыслями. — Конечно есть, — уверенно отвечает Мидория, и Тодороки верит ему, — Во-первых, детектив, похоже, является его другом. Я уверен, что Айзава считает многих своих коллег друзьями, даже если они не так близки, как с Ямадой-сенсеем и Каямой-сенсеем. А что? — Мне просто было любопытно, — легко признается Тодороки, и Мидория смеется. — Хорошо, Тодороки! Ты готов к сегодняшнему вечеру? — Да, — кивает Тодороки, и Мидория улыбается еще шире. — Отлично! Я очень взволнован! Айзава сказал, что Эри приедет, и это будет ее первое Рождество! А еще я знаю, что Яги приведет с собой несколько человек, так что... О. О, нет. — В чем дело? — спрашивает Тодороки, и Мидория вздыхает. — Все друзья Яги высокие. — Мидория оглядывается по сторонам, разглядывая обстановку, — Я предусмотрел пространство для ног для студентов и даже для Айзавы и Ямады, но... — еще один вздох, и Мидория кивает сам себе, набираясь решимости. — Хорошо! Я просто... Мидория уходит, начиная переставлять некоторые стулья, чтобы они находились на должном расстоянии от столов, а Тодороки еще мгновение с молчаливым восхищением наблюдает за ним, прежде чем повернуться и выйти из комнаты, чтобы больше не мешать. И тут он замечает сочетание красного и зеленого на потолке, прямо над тем местом, где они с Мидорией стояли. Ох, да ладно.

-----

Вечеринка начинается не с шума и не в спешке, а скорее с того, что студенты медленно, по одному или по двое, входят в гостиную, одетые в праздничные шапки и пальто в тон, красные, белые, зеленые и даже синие. Друзья хвалят друг друга за наряды, обсуждают прошлые зимы и находят места, где можно посидеть. Некоторые бродят по комнате, все еще восхищаясь гирляндами на стенах, украшениями на елке, теплом радости, витающим в воздухе. Другие даже заходят на кухню, где Мидория, Бакуго и Сато занимаются готовкой, причем Рикидо занимает больше всего места. Им предлагают помощь, но они отказывают со всем терпением, на какое только способен тот, кто отвечает. Работа на сегодня почти закончена, и сейчас самое время просто насладиться атмосферой. Первым приходит учитель Ямада, и неудивительно, что входит он с нетерпением, держа в руках коробку с угощениями. — Добрый вечер, слушатели! — кричит Ямада, — Я принес немного еды! — Ох, спасибо! — говорит Яойрозу, как всегда вежливо, — Я могу отнести это на кухню, если хотите. — Я справлюсь, но спасибо! Просто наслаждайся праздником, хорошо? — получив кивок от заместителя представителя класса, Ямада радостно заходит на кухню, заслужив улыбку Мидории и Сато и косой взгляд Бакуго, прежде чем мальчики возвращаются к своей работе. — Нужна помощь? — спрашивает Ямада, осторожно ставя свой контейнер на столешницу, чтобы он не мешал, и получает в ответ три покачивания головой. — Нет, спасибо, Ямада-сенсей, — говорит Мидория, наполовину отвлекшись на то, что он делает, — Сато, вероятно, закончит через пятнадцать минут, а мы с Каччаном ненадолго задержимся! Вы пока можете пройти в гостиную, к месту, где можно присесть, если хотите! — Хорошо, Росток, — отвечает Ямада, затем выслушивает указания мальчика, садится и позволяет другим ученикам, а именно Каминари и Серо, втянуть его в разговор об английских мемах. Следующими приходят Айзава с Эри, которая отстраняется от мужчины, как только замечает Мидорию. Неудивительно, что ее не выгоняют из кухни, а наоборот, она следует за зеленоволосым по пятам, как утенок за своей матерью, ее глаза горят от любопытства, когда она наблюдает за его движениями. Ученики 1-А воркуют над этим, некоторые менее незаметно, чем другие. Последними вошли Яги и двое его гостей. Цукаучи и Сасаки проследовали за светловолосым мужчиной внутрь и, пока снимали обувь и пальто, заслужили всеобщие приветствия. Яги и Сасаки подходят к диванам, где студенты приветствуют их, одни с теплотой, другие с интересом, задаваясь вопросом, кем может быть этот высокий мужчина, в то время как Цукаучи подходит ближе к кухне. Как по команде, Мидория поднимает голову, как только Цукаучи подходит к нему, и мальчик улыбается, восклицая: — О! Детектив Цукаучи, как у вас дела? Цукаучи улыбается парню, пожимая плечами, и говорит: — Все как обычно. — Так же, как Айзава-сенсей? — спросил Мидория, что было всего лишь вежливым способом сказать "устал и выпил слишком много кофе", и Цукаучи рассмеялся. — Именно так. Как дела у тебя, парень? (Внезапно Цукаучи чувствует на себе пристальный взгляд, напряженный из-за произнесенного фамильного прозвища. Но оно того стоит.) (Определенно, оно того стоит, даже если он чувствует, что его причуда стирается. Цукаучи никогда не устанет издеваться над отцами этого зеленоволосого вундеркинда.) — У меня все хорошо! — говорит Мидория, как будто никто не пытается убить Цукаучи одним только взглядом. — Эти задания не отняли много времени, а? — спрашивает Цукаучи, и Мидория качает головой. — Нет! А вы полностью в работе? — Как и всегда, — шутит Цукаучи, и Мидория смеется. Взгляды перестают сверлить его спину, и Цукаучи тоже издает смешок. Да, Наомаса счастлив провести вечер здесь, где он может увидеть своего светловолосого друга и почетного племянника одновременно. — Еда готова, ботаник, — говорит Бакуго, и Мидория оживляется. — Отлично! Все, идите есть! — говорит Мидория, и никто даже не думает ослушаться приказа подростка, все с радостью устраиваются за столом. И вечеринка продолжается, веселая и оживленная.

-----

Ужин медленно, но верно заканчивается, тарелки и чашки пустеют, а все вокруг улыбаются друг другу. Несколько студентов, те, кто посчитал, что они подготовили меньше, чем другие, или, возможно, просто захотели помочь, собирают посуду и моют ее, в то время как остальная часть медленно возвращается в общую комнату. И, о, разве это не зрелище? Подарки рассыпаны вокруг рождественской елки, и ученики 1-А класса восхищаются тем, как Эри с широко раскрытыми от удивления глазами смотрит на эту кучу. — Что происходит? — спрашивает она, и Мидория улыбается ей, сидя рядом с девочкой на диване. — Это обмен подарками, — объясняет Мидория, — Люди приносят подарки, а потом каждый получает по одному. — Некоторые люди называют это мероприятие ”Тайный Санта", керо, — добавляет Асуи, — У каждого было свое задание. — Но у меня не было? — указывает Эри, но Айзава вмешивается, прежде чем Мидория успевает попытаться успокоить девочку. — Это не так, Эри, — говорит он, — Мы покупали подарок на прошлой неделе. — Но... — затем, внезапно, Эри оживляется, ее глаза расширяются, и она спрашивает: — Я могу подарить ему Тайного Санту? — Разумеется! — подтверждает Ямада, — Но ему все равно придется подождать еще несколько мгновений, прежде чем он сможет узнать что внутри, хорошо? Это часть веселья! Услышав это заявление, Эри смотрит на Мидорию, глаза ее светятся смущением, но она соглашается с условием, когда мальчик кивает в ответ. — Хорошо! — решившись, Эри кивает еще раз, — Но я буду первой! — Конечно ты можешь быть первой! — заверяет Ямада, и Мидория улыбается, видя радость на лице девочки, когда она подбегает к груде подарков, явно в поисках того, который, как она помнит, выбирала она. — Она выросла, — бормочет Мидория, наблюдая, как Эри вытаскивает пакет из кучи и поднимает его, — И стала счастливее. — У нее появилась привычка бормотать, — лениво комментирует Айзава, — Когда она по-настоящему счастлива, она говорит так же быстро, как и ты. — Пошла в старшего брата, да? — спрашивает Шинсо, опускаясь на пол перед Мидорией, который в замешательстве смотрит на мальчика. — Старшего... брата? — В тебя, — говорит Тодороки, как всегда прямолинейно, занимая место рядом с Мидорией, а зеленоволосый смеется. — Я всегда хотел младшего брата или сестру, — признается он, на что Шинсо фыркает. — Значит, ты подобрал одну для исполнения этого желания, да? — Точно так же, как он подобрал своего па... — комментарий Тодороки прерывается ударом покрытого шрамами локтя в живот, но смысл был ясен. Мидория краснеет, когда Айзава смотрит на них, не мигая, а выражение его лица остается непроницаемым. И затем он спокойно говорит: — Два дня назад она назвала тебя своим братом. А затем Айзава встает и подходит к Эри, оставляя Мидорию с этой информацией. — Хорошо сказано, отец Эри, — поддразнивает Шинсо, — Я так понимаю, ты официально его ребенок, да? — Это уже давно официально, — бормочет Тодороки, и Мидория снова краснеет. Но на этот раз он не может вовремя справиться со своим волнением, потому что к ним подходит Эри. — Счастливого Рождества, Деку! — радостно улыбается Эри, протягивая ему пакет, — Вот твой Санта! — Спасибо тебе, Эри, — искренне говорит Мидория, осторожно принимая подарок из ее рук. — Открой его! — тут же начинает настаивать Эри, и Мидория согласно кивает, уже разворачивая подарочную бумагу и вытаскивая то, что было внутри. Или, скорее, первое, что было внутри. Потому что, судя по ощущениям, там находились три вещи. Первое – это фотоаппарат. Он симпатичный, выкрашен в светло-зеленый цвет и печатает фотографии в тот момент, когда он их делает. Простой, но милый, Мидория уверяет Эри, что воспользуется им, как только представится такая возможность. Второе – это... коробка? Что ж, она довольно симпатичная, Мидория оценил ее по достоинству. — Открой, — говорит Айзава, и Мидория кивает, открывая крышку коробки. Ой. Она заполнена до краев. Косметика, кисточки и даже краски для волос. И хотя некоторые из товаров кажутся дешевле, Мидория может сказать, что другие очень хорошего качества – он видел некоторые из них у Яойрозу, и он знает, что, в конце концов, она предпочитает качественную и дорогую косметику, так как может себе позволить. Одна только коробка – э-э, косметичка – вероятно, стоит больше, чем должен был потратить его учитель, так что... — Это подарок от всех твоих учителей, — объясняет Айзава, и Мидория удивленно смотрит на него, — Идея фотоаппарата была от Эри, она сказала, что увидела фотографии у тебя на стене и хотела подарить что-нибудь, что поможет снимать и дальше. Косметика от Мика, Полночи и... Снайпа, кто бы мог подумать. Цементосс и Погрузчик разработали коробку таким образом, чтобы она выдерживала больший вес, а Эктоплазм порекомендовал краски для волос. — О, — шепчет Мидория, игнорируя тот факт, что, ну... он даже не знал, есть ли у Эктоплазма волосы под костюмом, — Тогда я должен поблагодарить их. — Последнее от Незу, Всемогущего и от меня, — говорит Айзава, как раз в тот момент, когда Мидория достает конверт. Зеленоволосый мальчик осторожно вскрывает его и достает бумагу, лежащую внутри. Но тут же замирает от удивления. Потому что это не просто какая-то бумага. Это билеты. На HeroCon. Крупнейшее мероприятие для фанатов героев во всей Японии, где косплееры и преданные фанаты встречаются, обсуждают великих героев и сообщество, которое они создали, а некоторые герои даже выступают в качестве организаторов дискуссий, встреч, приветствий и... Ух ты. — Спасибо, — шепчет Мидория, и Айзава фыркает. — Если я даю тебе все эти задания, я должен также предоставить ресурсы, чтобы помочь тебе стать лучше, — говорит Айзава, но Мидория видит улыбку, которую он прячет за своим оружием захвата. Улыбнувшись Эри, он пропускает мимо ушей оправдания Айзавы и кивает, прежде чем взглянуть на девочку, которая смотрит на него в ответ. — Спасибо, Эри, — тихо говорит Мидория, — Мне нравится. — Это был хороший Тайный Санта? — спрашивает Эри, и Мидория кивает. — Самый лучший, — уверяет он, и Эри сияет, прежде чем броситься к нему и крепко обнять. Мальчик немедленно обнимает ее в ответ, смаргивая слезы счастья, которые пытаются навернуться на глаза. Слезы, которые все же проливаются, но к ним присоединяется смех, когда Токоями показывает Эри его подарок для нее, вручая ей меч, который в два раза больше ее самой. Выражения лица Айзавы достаточно, чтобы смешок вырвался наружу, и мужчина бросает на него бесстрастный взгляд. — Я отрекаюсь от тебя, — бормочет Айзава, но затем протягивает руку и гладит Мидорию по голове, и Изуку понимает, что это был чудесный день, и еще много всего будет впереди.

-----

— До свидания, Сэр! Спокойной ночи, Яги! — говорит Мидория, и Тошинори с Сасаки прощаются в ответ, прежде чем выйти из общежития и уйти, оставив мальчика стоять у входа. Изуку улыбается, глядя им вслед. Даже сейчас он рад, что эти двое смогли восстановить былую дружбу. Было бы обидно, если бы у них никогда не было шанса, но они смогли, и это главное. — Ты замерзнешь, если будешь стоять здесь, — говорит Тодороки, становясь рядом с Мидорией, — Если только у тебя нет согревающей причуды? — Нет, такой нет, — с улыбкой отвечает Мидория. — Хотя это было бы полезно. — Ты можешь... встать поближе ко мне, если хочешь, — предлагает Тодороки, поднимая руку, и Мидория улыбается еще шире, прежде чем скользнуть к нему, наслаждаясь теплом мальчика. — Ты как обогреватель, — замечает Мидория. — Спасибо, — отвечает Тодороки, а затем медленно добавляет: — Наверное. — Это замечательно! — заверяет Мидория, придвигаясь ближе, — Определенно замечательно. — Хорошо. Тишина наполняет воздух, но это не так уж плохо. Она умиротворяющая, успокаивающая, как одеяло уюта, окутывающее пространство, которое их окружает. Мидория и Тодороки осматривают местность перед собой, наблюдают, как Яги и Сасаки с каждым мгновением все больше скрываются из виду, две фигуры, уходящие в ночь. — Сегодня было чудесно, — говорит Тодороки, разгоняя тишину, но не нарушая ее полностью, — Не знаю, был ли у меня когда-нибудь такой день, как сегодня. Дома всегда довольно тихо. — Для меня это тоже было в новинку, — в свою очередь говорит Мидория, — Раньше мы с мамой всегда праздновали вдвоем. Но... сегодня... это все равно что обрести вторую семью, не так ли? — Так и есть. — пауза, а затем лукаво: — Семью, в которой есть два отца и множество тетей и дядей, да? — Тодороки! — смеясь, Мидория толкает мальчика локтем, — Ты никогда не позволишь мне забыть об этом, да? — Ты должен быть кровно связан с кем-то из них, — говорит Тодороки, стоя на своем, — Я просто не могу решить, с кем именно – Всемогущим или Айзавой. Ты в равной степени похож на них обоих, хотя я не знаю, кто из них более пугающий, когда они сосредоточены на том, чтобы быть твоими родителями. — Пугающий? — спрашивает Мидория, и Тодороки просто смотрит на него. — Однажды ты поймешь, — неопределенно говорит Тодороки, и Мидория фыркает. Снова наступает тишина, приятное затишье в разговоре. А затем Мидория внезапно поворачивается, смотрит вверх и улыбается Шото. — Что это за выражение лица? — спрашивает Тодороки, но Изуку просто сдвигается и целует мальчика в щеку, прежде чем выскользнуть из его объятий. — Я должен пойти проведать Эри, — тихо говорит он и затем исчезает внутри, оставляя другого мальчика одного, изо всех сил старающегося не поджечь вход и пытающегося понять, что только что произошло. И пока Тодороки пытается успокоить бешено колотящееся сердце, он замечает что-то над собой. С дверного проема у него над головой свисает одинокая веточка омелы. — О, — шепчет Тодороки, прежде чем прикоснуться к его щеке. На его лице появляется улыбка, нежная и полная любви. Похоже, план Урараки все-таки сработал.

-----

Шота наблюдает за тем, как его ученики один за другим покидают общую комнату. Остальные взрослые уже давно разошлись – либо по домам, либо в учительские общежития, где их ждет другая вечеринка, которая неизбежно будет более хаотичной и продлится гораздо дольше, до поздней ночи. Шота не возражает пропустить начало, совсем нет, он с удовольствием наблюдает, как Хизаши и Яги отправляются в путь без него. Нет, мужчина совсем не возражает. Ни когда он видит, как его ученики тихо желают друг другу спокойной ночи, ни когда он видит, как Асуи уводит Эри на ночевку к другим девушкам, чтобы уберечь маленькую девочку от хаоса, вызванного вечеринкой учителей. Он просто наблюдает, как они весело идут каждый в свою сторону, некоторые быстрее остальных, пока, наконец, в гостиной не становится тихо и он понимает, что движения больше не видно. Только тогда, когда воздух становится спокойным, а в общежитии воцаряется тишина, Шота движется с того места, где он стоял прислонившись к стойке, чтобы уйти, и направляется в общую комнату. И в этот момент он издает смешок, на его лице появляется улыбка, когда он видит знакомую зеленую шевелюру, торчащую над спинкой дивана. Мальчик крепко спит, свернувшись калачиком рядом со спящим Тодороки. Эти двое выглядят спокойными и довольными, уставшими после целого дня волнений. Бесшумно двигаясь, Шота берет с дивана одеяло, которое представляет собой размытое зеленое, красное и белое пятно, и накрывает им двух студентов. Изуку ерзает от внезапного веса, крепко зажмуривая глаза, прежде чем медленно открыть их. — Айзава? — спрашивает мальчик, наклоняя голову набок и неосознанно сильнее прижимаясь к своему однокласснику. — Просто спи, малыш, — говорит Шота, и Изуку кивает, прежде чем закрыть глаза, голова снова опускается. Айзава улыбается, и на сердце у него становится теплее от того, как легко его ребенок засыпает, что мальчик достаточно расслаблен, чтобы сделать это. Не задумываясь об этом, Шота не может удержаться и наклоняется вперед, гладит мальчика по волосам раз, другой, прежде чем опустить руку и отступить. — Счастливого Рождества, Проблемный Ребенок, — шепчет он, а затем выходит из комнаты, и не остается ничего, кроме потрескивания огня, отблеска недавно прошедшей радости, его Проблемного Ребенка и поклонника этого ребенка. И, в конце концов, это единственное, о чем мог просить Шота. Его ученики счастливы, его ребенок любим, и день прошел без происшествий. "Счастливого Рождества", — думает Шота, и зимняя ночь напевает ему эти слова в ответ.