Вернутся к фанфику
Часть 4
19 февраля 2024, 20:08 Пацан залетел в заведение так, будто тут бесплатно раздавали роботов из его любимой игры. Макак с раздражением сделал радио тише, пусть там и играла та самая исполнительница.
— Мэй! — подскочил он к подруге, что как обычно ждала конца его смены за уже приконченной тарелкой лапши.
Люэр проверил часы на стене. Ну да, ровно три часа дня, а значит МК на сегодня свободен, и скоро тут появится его учитель на смену караула.
— Его еще нет, — успокоила пацана девушка, ответив на какое-то странное рукопожатие, которым они приветствовали друг друга. — Но мы только что списывались, он уже почти подъехал.
— О чем речь? — между делом интересуется Макак.
— О, Рэд собирался приехать к нам на кино!
Племянничек? Серьезно, что ли? Увлеченные обсуждением попкорна, дети не заметили кислого выражения Макака, уже предвкушающего тот кавардак, который эта троица может устроить в любой момент, когда они усядутся вместе. Но… Пигси же им разрешил, верно? Все должно быть в порядке.
Снаружи ресторана донесся рев мотора, разительно отличающийся от жалкого звука, который исполнял их трехколесный доставщик. Дернулись и запели колокольчики на входе, но не от вошедшего тела, а от порыва жара и огня. Языки пламени резко закружились ярко-красным ворохом и так же быстро рассеялись, являя перед всеми парня в красном пальто и с копной волос, напоминающих это самое пламя.
Огненный принц собственной персоной. Надо же, они все-таки не шутили.
— Рэ-эд!!
Эти двое накинулись на него одновременно и зажали бедненького парня в объятьях с обеих сторон. Того перекосило в ту же секунду ото всех этих излишних нежностей, и пламя на его голове ожило.
— Прекратите эти плебейские штучки! — закричал он, сбрасывая с себя огнем и МК, и Мэй.
— А ну, не драться в ресторане, — махнул на них тряпкой Мак. — Либо наверх и сидите спокойно, либо со своими разборками наружу.
Девочка-дракон и протеже Укуна комично подскочили к стойке, упираясь в нее молитвенно сложенными руками.
— Мы будем тихими!
— Честно-честно!
— Вам же лучше, чтобы это оказалось так, — отвечает Макак и бросает взгляд на племянничка.
Сын ДБК с прищуром наблюдал за черной обезьяной. Он относился к нему с недоверием, может быть даже легким страхом — это Люэр прекрасно знал. И это несмотря на то, что Макак был тем, кто присутствовал первые годы его жизни рядом с его родителями. Все же, Мак остался с их рогатым братом после того, как демонический союз распался. Забавно наблюдать как быстро дети вырастают и учатся кусаться.
— Отец не говорил тебе здороваться со старшими, племянничек?
— Угх, — закатил глаза он в ответ. — Эй, вы двое! Пошли уже смотреть этот ваш фильм.
Люэр проводил их с веселой ухмылкой, возвращаясь к нарезке ингредиентов, запасы которых опустели за первую половину дня. И именно когда он резал самые пахучие овощи, телефону нужно было оживиться трелью.
— Черт, — наспех вытер руки черношерстый.
Будь вежлив, Макак… Будь вежлив.
— «Лапша Пигси», здравствуйте.
— …Михоу? — слышится голос ДБК на другом конце провода.
Будь вежлив… твою мать. Ему сейчас же захотелось провалиться сквозь землю.
— Погоди, ты… ты работаешь в лапшичной? — с уже зарождающимся грудным смехом.
— Что-то закажешь или поболтать звонишь? — главное говорить спокойно. — Погода отличная, здоровье у меня в порядке, детей нет, так что давай к делу.
Царь быков прокашлялся, чтобы унять хохот, и шестиухий почувствовал, что у него от стыда покраснели щеки.
— Мой сын у вас?
— А… да, он с МК и Мэй наверху. Его позвать?
— Будь так добр.
Он прикрыл рукой трубку и закричал, подняв голову повыше:
— Рэ-эд, отец звонит!
В следующее же мгновение донесся стук двери и топот босых ног по ступеням вниз. Выскочил Огненный принц уже без своего плаща и привычной прически, с алыми волосами, падающими на открытые его безрукавкой плечи. Подлетев к стойке, он почти выхватил трубку.
— Да, отец!.. Да, у лапшичника… Я предупреждал мать… Нет, на своей… Да, буду к ужину, понял. До вечера, отец.
И, даже не подумав вернуть телефон для продолжения разговора, сам отключил вызов и безобидной волной пламени отправил трубку прямиком на ее место.
— Какой же ты все-таки хороший ребенок, племянничек.
Потехи ради, Макак не смог изменить себе и не поиздеваться немного над сыном ДБК как будто в отместку. Ладонью он схватил его за голову, взъерошив огненные пряди в еще больший беспорядок, затормошив бедолагу из стороны в сторону.
— Фу, прекрати! — вырвался Рэд. — У тебя руки пахнут чесноком и луком.
— Твои волосы теперь тоже.
С громким «грах!» он развернулся и ушел по лестнице обратно, как и подобает подростку, оставив Мака в приподнятом настроении.
— Что сегодня? — спрашивает Укун, плюхаясь на стул у стойки.
Он стал слишком наглым, вот так беспардонно спрашивать об ужине, когда рабочий день еще даже не закончился. Еще не учитывая то, что в целом спрашивать об ужине у Макака, который и делает то его только по доброте душевной — рисковать этот самый ужин потерять.
— Баклажаны в соевом соусе, — отвечает Макак, занятый сковородкой.
— Уэх… горечь.
И все равно ведь шуршит пакетом, который Люэр предусмотрительно оставил на столе.
— Так, — поворачивается шестиухий, в два шага подходя к стойке, — если не нравится, то отдавай.
Они вцепились одновременно, Макак — в ручки несчастного пакета, Укун — в его ладонь, что собиралась забрать еду. Атмосфера в ресторане мгновенно стала слишком напряженной.
— Э-эй, полегче! — завопил МК.
Золотые глаза, маскирующие болезненную красноту с давних времен, смотрели так яростно, словно Макак забирал перед ним чью-то жизнь. Это просто пакет с жаренными баклажанами, ради всего святого…
Черный хвост угрожающе замахал по сторонам, выгибаясь змеей. Макак почувствовал остроту когтей Укуна и… Хвост остановился, адреналиновый жар сошел, уступая трезвости холодного разума. Когти короля не ранили, они лишь прижимались к коже достаточно, чтобы можно было ощутить их длину, когда они окажутся под кожей. Искаженный в оскале рот показал Люэру один из острых клыков, что разрывали шеи врагам. Глаза смотрели со злостью, но не той, с которой он смотрел раньше. Он не был серьезен, он лишь играл в гнев.
А у Люэра уже сердце пропустило удар.
— Хмпф, — вздернул он нос, скрывая настоящие эмоции.
И отпустил пакет с едой. МК слишком заметно выдохнул с облегчением, опуская руку от своего левого уха. Собирался достать цзиньгубан?..
— Тебе стоит поблагодарить хоть раз, я это каждый день делаю, — отвернулся Макак обратно к кухне.
— Д-да, Король обезьян, будь более благодарен! — поддержал новую тему пацан. — Макак делает для тебя ужин каждый день к концу смены!
— Почему, кстати? — звучит очередной глупый вопрос от рыжей обезьяны.
Неужели это действительно так непонятно, Укун?
— Что ж, — вздыхает шестиухий. — Я готовлю и ем в течении дня, потому что работаю на кухне, а ты весь вечер на доставке. Когда бы тебе успеть что-то сделать себе?
— Вау, а ты… добрый.
— Нет, просто ты жалкий.
Мгновение проходит спокойно, но уже следующее наполняется стуком и скрежетом повалившихся на пол стульев и звона золотой магии.
— Король обезьян!
— Отпусти, МК! — ревет вмиг запыхавшийся Укун. — Это закончится быстро!
Макак не может ничего поделать со своей отвратительно-довольной улыбкой, когда поворачивается за спину, чтобы посмотреть, как трепыхается Сунь Укун, схваченный и зафиксированный пацаном поперек груди своим же посохом. Наблюдать за ним, таким растрепанным и бешенным, безуспешно пытающимся вырваться из хватки МК, чтобы не навредить парню, оттого застрявшим в одном положении, было так забавно.
Но протеже Короля действительно было тяжело, попробуйте удержать на месте бешенную обезьяну. Пацану нужно было помочь, тем более, раз Макак и был виновником всего концерта. К счастью, это было проще пареного риса.
С давних времен Люэр прекрасно знал это секретное оружие против Укуна — похвала. Сколько бы ему не было лет, он всегда будет слаб к лести, потому что это приятнее, чем когти на загривке.
— Ох, МК, тебе действительно нужно отпустить его, — нагло тянет Макак. — Король обезьян ведь самое сильное божество, это опасно.
Они оба как по команде замирают. Хвост Укуна спиралью закручивается и выгибается обратно.
— Пусть он и присудил себе все свои титулы сам, но он сделал все, чтобы с ними считались.
О-о, он не мог такому сопротивляться, Мак слишком хорошо это знал. Кусал губы, бегал глазами, но было видно, что еще чуть-чуть и Великий Мудрец замурлычет от довольства.
— Он хороший правитель, потому что все подданые сыты и в безопасности, и учитель из него неплохой, да, МК?
— Э-э… да? Наверное? — неуверенно отвечает парень, медленно отпуская своего учителя.
Для него в целом было странным наблюдать всю эту картину. Макак, который хвалил Сунь Укуна, с таким хитрым лицом, и сам Король, что зарделся и глубоко дышал, готовый в любую секунду сорваться с места чтобы… Чтобы что?
— Прекрасный Король обезьян, — ласково добивает Люэр. — Его ведь неспроста так называют, среди всех остальных он самый…
Это заняло меньше секунды.
МК даже не успел бы моргнуть, как все уже случилось. Его гордый ментор, Король обезьян, вдруг оказался рядом со стойкой, навалившись на нее всей своей верхней половиной тела. Макак с лицом «я же говорил» совершенно неожиданно для парня, но абсолютно спокойно, привычно запустил свои руки в пушистую рыжую шерсть одного из самых сильнейших божеств, аккуратно почесывая. В ответ тот начал ластиться еще больше, поворачивал голову так, чтобы почесали там, где приятней всего, вилял хвостом и издавал звуки, больше похожие на стрекотание.
МК показалось, что он не должен был этого видеть.
— Эм… Король обезьян?
Тот замер. Хвост тоже остановился, а потом и вовсе опустился вниз. Макак улыбнулся еще шире, как-то торжествующе, даже злорадно. Укун, не разжимая глаз, медленно вылез из-под его рук, схватил пакет с едой и бледной тенью поплелся к выходу, лишь обернувшись в двери к своему ученику с угрожающим:
— Забудь все, что видел.
И вышел.
МК вызвали на какую-то очередную идиотскую доставку на три кило в полную глушь, Пигси с удивлением обнаружил пустые коробки корней лотоса и убежал на рынок, пока торговцы еще не разошлись перед обедом. Даже монах был чем-то занят, так и не появившись за весь день. Компанию черной обезьяне составляла лишь Бай Хэ, заглянувшая в ресторан после учебы с большим рюкзаком наперевес.
Пришлось сделать радио потише, когда она начала рассказывать о своих школьных успехах и драмах между одноклассниками под обед, который Макак любезно приготовил и поставим на стойку перед ней. Но это не было чем-то плохим.
Девочка, чье лицо оставило воину пару кошмаров, по странному давала Люэру почувствовать какое-то подобие тепла и ответственности за другое живое существо. Впервые за пару сотен лет. И эти ее рассказы про поругавшихся из-за мальчика подружек, и обклеенная стикерами с котами тетрадка, в которой стояли только хорошие отметки, и широкая улыбка вкупе с мотающимися взад-вперед ногами. Как маленькая обезьянка. Только намного послушнее, чем МК.
Макак смотрит на то, как Бай Хэ неуклюже подбрасывает веер, демонстрируя движения, которые выучила на своих танцевальных занятиях, и думает о том дне, когда недавно застал пацана и Пигси за их совместной готовкой.
Девочка старалась, это видно по ее напряженному лицу, по слишком крепко сжатым ладоням. Было заметно, что эта связка движений тяжело поддалась ей, она очень сильно хотела покрасоваться и не ударить в грязь лицом перед ним.
Как свин это делал? Медленно, кропотливо, поясняя каждый этап, терпеливо встречал неудачи и повторял снова, пока не увидит нужный результат.
Макак думает, что мог бы попробовать и проверить, правильно ли он все понял.
— Позволь? — спрашивает он, протягивая раскрытую ладонь.
Запыхавшаяся Бай Хэ смотрит с недоумением на руку обезьяны, потом на свой веер и вкладывает его в протянутую ладонь. Люэр, поднимая перегородку, выходит с кухни в зал, примеряясь к свободному пространству.
— Не бойся уронить его, — начинает он, раскручивая веер круглыми дугами из одной руки в другую. — Ты нервничаешь и пальцы деревянеют, теряют ловкость. Будто ты уже знаешь, что уронишь его в любой момент.
Фиолетовый веер вспархивает под потолок, и падает в ладонь за спиной, чтобы вновь гипнотизирующей змеей поплыть вокруг Макака по его ладоням.
— Он может упасть, это правда. И он точно упадет сотню раз, пока ты учишься, но это нормально. Сосредоточься не на падении, а на том, как между ними у тебя получаются замечательные комбинации.
Он вспоминает, как МК растягивает с Пигси лапшу, и они оба искренне улыбаются.
— Ты молодец, — улыбается и Макак.
Лицо Бай Хэ вдруг светится от счастья, словно праздничный фонарь, и ее руки нетерпеливо сжимаются, мечтая поскорее получить веер назад, чтобы продолжить занятия.
Наверное, Мак все-таки научился у них чему-то.
Он почти улыбается, с теплотой наблюдая как Бай Хэ с новым рвением вращает веер, но уже менее нервозно, как вдруг уши дергаются, а секундой позже снаружи что-то грохочет так, что подскакивает и стучит посуда. Да вы издеваетесь…
— Ты, — командует он девочке, пока рука находит швабру, — под стол.
— А я могу посмотреть мультики в наушниках?
— Да, только не вылезай.
На улице гремело и ревело какое-то металлическое нечто, клешнями разгоняя во все стороны население узкой торговой улочки. Когтистые лапы с грохотом вспарывали асфальт до трещин и летящих кусков, жар и пар от работы двигателей пускал вокруг порывы горячего ветра. И всю эту «красоту» дополняло размахивающее из стороны в сторону лезвие в одной из конечностей робота.
— Ха-ха-ха! — показалась рогатая голова на одном из плечей мехи. — Блестящий план по вытравливанию всех из этой захудалой лапшичной сработал так, как мы и ожидали!
— Та кулинарная битва не могла остаться без реванша! — возникла точно такая же на втором плече. — Пока мальчишка занят нашей огромной доставкой на несуществующий адрес, мы! Инь и Цзинь, Серебряный и золотой демоны!
— Снесем его домишко с помощью этого робота!!
В унисон злорадный смех братьев-демонов прервал слишком неожиданный для этой ситуации звон колокольчиков со входной двери. На крыльцо перед заведением вышел так и не снявший передника Макак со шваброй в руке.
— Инь, кто это? Мы же уничтожили припасы, чтобы свин ушел на рынок.
Рогатая плечистая меха, размером с двухэтажный дом с грохотом нагнулась к земле, все еще держась на безопасном расстоянии от шестиухого.
— Не знаю, Цзинь. На монаха не похож, его мы связали еще вчера. Хотя… какая разница, да?
Оскал пересек обе демонические рожи, и вместе с их противным хохотом робот начал угрожающе стучать деталями, выпрямляясь в полный рост и переходя, видимо, в боевой режим.
Макак лишь круговыми движениями размял плечо у руки со шваброй. От этой работы мышцы и суставы будто деревенели.
— Ни камешка вы двое не тронете с забегаловки этих идиотов.
Пока Макак еще не договорил это, за его спиной уже сгустились темно-фиолетовые тени, выпуская вокруг плоские отростки-щупальца с бинтов огромного теневого монстра, выползающего своими когтистыми лапами из образовавшегося портала на свет.
— Я еще не получил свой аванс.
За исключением каких-то безумных дней, когда происходила полная чушь, непонятно как случившаяся, дни в лапшичной проходили спокойно. Укун честно трудился, за что получал определенную сумму в конце рабочего дня. На треть больше по пятницам.
Он был не совсем уверен куда можно потратить эти деньги, ведь Королю обезьян нечего было себе… покупать. Он и так всегда мог получить то, что хотел и когда он того хотел. Разными путями. Поэтому он просто складывал свой ежедневный доход в ящик стола, когда возвращался домой к поздней ночи. К Новому году можно будет подарить эти деньги их светофорным детишкам. И Бай Хэ, конечно же.
— Тут как обычно, — передает конверт Пигси. — Но можешь пересчитать.
Укун принимает его и тут же убирает в карман толстовки, широко зевая в другую ладонь. Все-таки, он не привык ложиться спать так поздно, как вынуждает эта работа доставщиком. Возраст, наверное?
— До завтра, босс, — кивает он, смахивая крохотную слезинку с края глаза.
Свежий ночной воздух приятно ерошит шерсть, проскальзывая под уже надетый на голову капюшон, когда Сунь Укун выходит на задний двор лапшичной. Он стоит еще несколько минут, наблюдая сквозь темные очки как кружится в свете одинокого в таком закоулке уличного фонаря мотылек. И почему только яркий свет так привлекающе действует на этих ночных существ?..
За спиной заскрипела дверь подсобного входа для персонала.
— Ждешь прямо как собака, — усмехается Макак.
— И почему ты всегда такой? — вздыхает Укун, подходя ближе. — Почему не «ждешь как влюбленный под луной»?
Люэр сжимает губы, отворачивая в сторону, пока передает рыжему в руки пакет с ужином, который тот снова съест только на следующий день, как проснется.
— Как у тебя только наглости и ума хватает…
— Даже не знаю, — пожимает плечами Король, качаясь на месте, — видимо Небеса дважды одарили меня при рождении.
Черная обезьяна наконец поворачивается обратно к нему, окидывая выжидающим еще чего-нибудь взглядом с ног до головы. Но затем он выдыхает, не сумев удержать себя от улыбки в краешках губ. Раслабляется, утомленный не самой легкой ежедневной работой, поддается на секунду своей слабости рядом с тем, кто совсем недавно считался противником. Иногда Укун смотрел на него и думал, что это все тот же Михоу, который не может отказать в помощи, готовый терпеть и пробиваться через что угодно, нести на своих плечах так много всего молча, не прося помощи, пока ноша не станет неподъемной… Его самая ужасная привычка в нем так и не изменилась.
— Укун.
Они встретились взглядами, и что-то произошло.
— У тебя стакан всегда наполовину полон, да?
Он не делает это достаточно быстро, чтобы застать врасплох и Укун не успел отреагировать. Но тот не успевает. Из-за сонливости или усталости, а может из-за того, как расслабляюще и комфортно на него действует в последнее время присутствие Люэра рядом.
Макак хватает его за худи, притягивая ближе, наклоняется ниже из-за того, что стоит на ступеньках, и его лицо оказывается близко. Слишком близко, опасно близко. Так близко, как он никогда уже не подпускал.
Прикрыв глаза, целует одними только губами, невесомо, лишь коснувшись своими. Так легко, что почти не чувствуешь этого мягкого прикосновения.
— За хорошую работу, — шепчет он, отстраняясь.
Укун только и успевает увидеть темноватый блеск в его глазах, что снова скользили взглядом в сторону, и ощутить сладкий запах его тела от расстегнутой на две пуговицы рубашки, прежде чем Макак отпустил его ворот и развернулся ко входу.
Хлопок дверью оставил в растерянных чувствах.
Поцеловал и сбежал.
Укун резко вздохнул полной грудью, потому что вдруг понял, что совсем не дышал все это время. В несколько шагов достиг того фонаря и уперся в него рукой с пакетом. Столб сильно качнулся от того, как на него неожиданно навалился Король обезьян, но выстоял. Мотылек, испуганный внезапным движением, улетел прочь.
Прикрыл панически-смущенное выражение лица свободной ладонью, стараясь вернуть себе трезвость сознания, но переполох в груди отчаянно мешал привести все чувства в норму и развеять туман, заволокший голову. Густой молочный дым, мешающий ухватится хоть за одну из мыслей, что тонули в этой дымке, как заколдовывал, лишая сил и ноги, и корпус, клоня вниз. Лишь рассеянное ощущение теплоты и мягкости на нервно прикушенной губе, да стучащая набатом кровь в ушах, пока хвост бешено бился о ноги.
— Зачем? — на выдохе, загнанно. — Ты…
Ты разве не видишь, как я с ума по тебе схожу?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!