Пьяная устрица

      - Я хочу пойти в «Пьяную устрицу» - огласила Виолетта, когда они отступили от дома Виши, где они с Гланцем облачились в офисную форму.       - Она же жутко дорогая, - парирует её уже муж.       - Ну, там подают чудную сырную тарелку.       - Но, - попытался вновь возразить Вайс, но Таня перебила его.       - Если дама просит, я угощаю. Точнее, - она посмотрела на Эриха и тот продолжил за ней фразу.       - Я оплачу, - безапелляционно добавил мужчина и пианистка расплылась в улыбке.       Они продолжили путь под непременно-восхищенными взглядами прохожих, некоторые из которых, видя довольно расхлябанную улыбку Вайса осмеливаться подойти и поздравить молодых со столь знаменательным днём.       Тяня с Эрихом, облачённые в привычную зелёную форму будто сливались с городским пейзажам, и могли незамечено проскользнуть сквозь заинтересованных зевак.       Им обоим это нравилось, им обоим комфортней в этой роли - неприметных, но очень важных для страны людей.       Как-то незаметно для себя они свернули в богатый квартал города, где военным появляться как бы и не положено, и Таня видит как Реруген невольно вытягивается по стойке смирно. Виша и Гланц тоже, будто чувствуя его напряжение, вмиг теряют влюблённую расхлябанность.       - Вайс, - обращается к колдуну Реруген, - ваш ресторан в этом районе?       Колдун только миг не понимает вопроса, а потом резко оборачивается на жену и скулящим голоском принимается вымаливать прошение за ещё несовершенный проступок.       - Милая, может мы выберем другое место?       - Почему? - строго произносит пианистка, а колдун понимает что не может рассказать всей правды, смущено начинает почёсывать затылок.       - Нечего. Нет смысла расстраивать даму в столь важный день, - учтиво гасит ещё неразгоревшийся спор Полковник, но Таня видит как его желваки чуть заметно гуляют по широкой челюсти.       - В «Пьяной устрице» есть рояль, - Виолетта хоть и не понимает всего что твориться в плотно сплетённом коллективе военных, чувствует потребность оправдаться за свой выбор.       - Вы нам что-нибудь сыграете? - Реруген умеет изобразить заинтересованность, и девушка вмиг начинает смущаться столь яркого интереса к свой персоне.       - Конечно, могу...       - Что-нибудь бы народное, - мечтательно произносит Таня. - Гопак и ли пару полечек.       - Пару полечек знаю, - радостно отвечает пианистка.       - Забористых?       - Да.       - Ах, - Таня меланхолично вздыхает, правда слишком картинно, по мнению Эриха, - значит я не смогу удержаться и пущусь в пляс, а Полковник будет смотреть как я выплясываю с другим мужчиной.       - Я вполне сносно танцую гопак, - не чуть не смутившись парирует Реруген.       - Даже при толпе изнемогающих от скуки и желания молодой плоти старых дев? - высокий голос так и сочиться сарказмом.       - Даже при толпе изнемогающих от скуки и желания молодой плоти старых мужей, - парирует Реруген и Таня заливается звонким смехом.       - Ловлю тебя на слове.       Разговор продолжает непринуждённо течь дальше, сплетённый из шуток и забавных историй. Офицеры все больше молчат.       Реруген смотри строго вперёд чтобы не выказывать интереса к знакомым с молодых ногтей домам и улочкам.       Голова Тани тоже направлена вперед, но она крутит глазами чтобы оценить обстановку, ей некомфортно, всюду ей мерещится снайпер, притаившийся в резных узорах крыш и похотливая Мария, что пожирает её возлюбленного в тёмных нишах.       - А вот и он! - воскликнула пианистка победно раскинув руку, - какой же красивый.       Ресторан возвышаешься над ними летней верандой на втором этаже и все глаза что могут видеть их устремлены на нежеланную в этом месте компанию, окутывая её желчным призрением.       Богатые носы посетителей чуть сморщены, будто военные облачены не в строгую офисную форму, а в полевую, запачканную окопной липкой грязью и кишками врагов и товарищей, будто от них пахнет фронтом и окопами, будто они протухли изнутри.       Первым из колдунов на такой приём реагирует Гланц.       - Как думаете, будь мы с винтовками, они бы осмелились на нас так смотреть?       Реруген громко отвечает ему на вопрос.       - Им стоит знать что офицеры носят при себе табельный пистолеты, - часть презрительных взглядов поспешила тут же уткнуться в свои дорогие тарелки.       Полковник ничуть не блефует, оружие есть только у него и Тани.       Тани продолжает.       - Надеюсь, тут подают устриц, а то после республиканских младенцев слишком долго выковыривать косточки из зубов, - кто то ещё осмеливаться на них смотреть пока колдуны как по команде не начинают заливисто смеяться плохой шутке командира.       Они вошли, администратор сначала не хотела их пускать, и Реруген жестом попросил оставить его наедине с миловидной девушкой.       - Вы можете проверить мой счёт, - он нагла взял блокнот с ей стойки и записал своё имя, - я в состояние все оплатить, а ещё в подходящем расположение духа чтобы вызвать военную полицию и обвинить ваше милое заведение в отказе обслуживать полковника армии и Мифрил, - девушка тут же выглядывает из-за его плеча, пытаясь понять кто из пятерых является прославленным героем войны.       - Он сегодня женился? - испугано шепчет она.       - Нет, она сегодня меня сопровождает, - после его слов девушка с ещё большем интересом оглядывая компанию, что-то довольно долго прикидывает в свое голове и наконец выдает.       - Такая юная.       - Я передам вам ей комплимент. Так...       - Столик есть, но только в глубине зала и пианист ещё не скоро будет, но я могу его вызвать.       - А можно моя подруга сыграет на рояле?       - Да, конечно, - администратор слишком уж сильно утвердительно кивает.       - Проводите нас сразу. Или нужно немного подождать?       - Пройдёмте, - Реруген манит за собой товарищей и они проходят за большой стол в центре зала, сразу возле небольшой танцевальной площадки рядом с роскошным роялем. Он видит, как глаза пианистки загораются от восторга и понимает что её интересовали вовсе не дорогие блюда, а возможность поиграть на столь прекрасном инструменте.       Девушка говорит что позовёт официантов, но Реруген властно не позволяет ей уйти.       - Названия ваших блюд нам немного чужды, давайте ваш повар выберет на свой вкус, просто побольше и побыстрее. Военные ненавидят голодать, - девушка вновь слишком интенсивно согласно кивает и удаляется. - Я никого не обидел?       - Я хотела рёбрышки, - говорит Таня по удобней усаживаясь на диване который огибает стол.       - Тут есть максимум каре ягнёнка.       - А каре это какая часть? - уточняет девушка.       - Если бы я знал, - он не спешит садиться рядом. - Думаю, нам долго ждать, а Виолетта обещала нам пару задорных песен.       Пианистка, не ожидая больше ни секунды, идёт к инструменту, вожделенно поднимает крышку, пробегается пальцами по клавишам и восторженно вздыхает.       Во внутреннем зале кроме них было лишь три парочки, запрятавшиеся по углам, сверкая заинтересованными глазами и брильянтами в украшениях девушек.       Впрочем, военным плевать, они быстро стягивают кители и пускаются в пляс под задорную и простоватую народную музыку.       Конечно, все они бы предпочли оказаться у костра в лесу, с гитарой и звонкими девичьими голосами, возвышающимися над листвой, но счастье переполняло их и так.       Они продолжали танцевать когда стайка официантов принесли первые партию блюд. Таня чуть замедлила своё стремительно «па», рассматривая принесённые яства, и Реруген не упустил возможность как бы невзначай скользнуть по её талии ладонью.       - Что такое? - он ожидает что она предъявит права на какую то из тарелок.       - Нога немного ноет, я наверное все, - она жестом прощается с подчиненными, и те, понимающе кивнув, продолжают танцевать.       - Могла бы и раньше сказать, - спокойно добавляет Реруген, хотя сердце невольно разгоняется.       - Как заболело так и сказала, - девушка как бы невзначай притягивает к себе тарелку с явно чем-то мясным и подхватив вилку собирается нанизать не ней ароматный кусочек, когда Реруген ей перебивает.       - Это едят руками, - подхватывает кусочек за тщательно зачищенную косточку и кладёт себе в рот.       - Забыла, что ты в курсе таких мелочей, - она кладёт вилку и повторяет за ним тут же расплывшись в блаженной улыбке.       От Вайса не ускользает эта улыбка и он прямо с танцпола выхватывает кусочек и отправляет в рот, блаженная улыбка растекается и по его лицу.       - Вы как хотите, - колдун спешит закинуть второй кусочек в рот пока командир себе все не захапала, - а я есть.       Танцующие присаживаться за стол и невольно замирают не понимая как стоит все это употребить.       Тогда Реруген скромно откашливается, будто старый лектор в университете, и принимается вещать.       - Стоит начать с нежных устриц, а не крольчатины, - хотя он и сам съел кусочек, чувствуется что он пристыдил командира и заместителя за их поспешность в еде. - Все остальное просто перебьёт их вкус, - он берет раскрытую раковину и тупой нож, - стоит сначала открепить устрицу от раковины.       Внемающие его уроку принимаются повторять за ним и закончив внимательно переводят взгляд на учителя.       - А теперь видите и крупное бело образование?       Такая устрица досталась только Гланцу и он кивнул.       - Это её семя, оно чуть горчит, урони на него пару капель лимонного сока, - все смотрят как юноша аккуратно сжимает дольку лимона. - А теперь нужно положить устрицу в рот, чуть пожевать, а потом проглотить.       Все послушно выполняют указания и все, кроме Тани, тут же в омерзение морщатся.       - Как гнилые сопли, - выдаёт Виша.       - Тина, - добавляет Гланц.       - Хочу макароны с тушёнкой, - бухтит Вайс.       - Вполне сносно, - лепечет Виалета, но видно как ей невкусно.       - Блаженство, - выдаёт Майор и проглатывает вторую устрицу. - Ты свою не будешь?       - Нет, - Реруген спокойно отдал возлюбленной морепродукт.       К всеобщему удивлению, их вечно пожирающая тонами мясо Майор оказалась редкой любительницей морских гадов. Она затребовала меню и заказала несколько ну уж совсем не аппетитно выглядящих позиций, но когда принялась уминать и на ей лице расцвело разочарование.       - Хороши только устрицы, - констатировала она.       - Понятно, хотя бы название себя оправдывает.       - И, - она чуть замешкалась, - прости что приходиться все это есть, - остальные уже углубились во влюблённое воркование и офицеры могли вести диалог не опасаясь быть подслушанными.       - Да ладно.       Зал, в котором они сидели, стал понемногу заполняться людьми, пришёл пианист и начал наигрывать ненавязчивые мелодии, не мешающие диалогу.       Официант прокурсировал к их столику с большим подносом и расставил перед гостями пиалки с запечёнными крошечными пирогами, после спросил у Полковник:       - Это все, если хотите могу подготовить счёт.       - Мы ещё посидим, - мужчина устало кладёт руку на щеку, его утомило торчание в богато украшенном зале.       Эрих берет вилку и глядя как Таня вступает в бой с большой тарелкой ароматного сыром кладёт в рот кусочек пирога.       Миг - он ощущает вкус.       Абрикос давит на него.       Рот заполняется слюной, невольно раскрывается и еда выпадает на белую скатерть.       Он видит издевательскую оранжевую начинку и горло сводит судорога, глаза заволакивает пелена.       - ЭРИХ! - кричит Таня хватая его одной рукой за плечо, а второй придерживая его за грудь чтобы он не свалился на стол. - Дыши, все нормально.       Он задыхается, его тело перекрыло ему кислород, он силиться вздохнуть, но лёгкие будто забыли как это делаться. Ему кажется что отцовская тяжёлая рука опять замахивается на него раскалённой кочергой, что ребра опять объяты огнём. Кажется он всхлипывает.       - ЭРИХ! - она трясет его за плечо, сильно хватает за подбородок заставляет посмотреть себе в глаза, но он не видит ей за мокрой поволокой. Понимает что из его глаз невольно катятся слезы.       - В пироге яда нет, - констатирует Вайс. - Может аллергия? - масленая мана тут же ныряет в его вены и от ней только ещё хуже, только ещё дурнее, начинает тошнить и манна отступает.       - Просто вдохни, - она молит его задышать, и он упав лбом к ней на плечо заставляет лёгкие раскрыться и с свистом вобрать в себя воздух.         Тяня испугано держит его за руку, поглаживает ладонь большим пальцем и тихонько воркует.       - Тише, тише, тиши, - он впитывает её голос, стараться вздыхать вместе с ней.       Он жмется к ней, к ей невероятной внутренней силе, он хочет в ней раствориться спрятаться от раскалённой кочерги за ей магическим шитом.       Вокруг суета, гомон.       - ОФИЦЕРУ ПЛОХО! - орет кто то из посетителей и шум нарастает, нарастает шум толпы, сердце перехватывает, он сейчас так уязвим, так открыт, один шаг и его растопчут. Он прячет голову за ладонями и казаться скулит, он сам не уверен слышит ли он все верно, может ему кажется что толпа вот вот разверзнется на него раскалённым железом.       - СТОЯТЬ! - гомонит Вайс, стол трясётся, больно ударяет Реругена в плечо когда колдун из-за него вскакивает.       - Милый, - Таня неожиданно отрывает его от себя, он не верит, она не может его бросит. - Посмотри на меня, болит что-нибудь?       Он не может ответит, только мотает головой, отрицая что-то.       Она вновь не держит его и он опускается на ей колени, в темноту под столом, кажется что там тихо и безопасно, но это не так, там так же шумно. Там также неконтролируемо текут вязкие слюни что он силиться сглотнуть, но они сбегают из-за рта, пытаясь смыть отвратительный вкус. Там также шумно, все обеспокоены, чьи то руки касаются его спины чтобы растолкать, но Вайс как верный пёс гаркает на них.       - НЕ ТРОГАТЬ! - возня, кто-то падает на пол с грохотом наполненного картошкой мешка, тоненькие пальцы зарываются в его волосы прикрывая шрамы.       - Ты посидишь с Гланцом? - аккуратно спрашивает Таня, понимая что сейчас может обидеть его до глубины души.       Но он не хочет от неё отрываться, только она может защитить его от невидимых призраков прошлого, только она может спрятать его за пологом своей манны. Только её руки могут касаться его шрамов и остужать разгорячённые отметины.       Он знает что должен найти смелость сказать «да», но не находить в себе силы и скрежещет:       - Зачем?       - Официант что-то знает,  - спокойно отвечает она и Реруген понимает что слышит как Вайс пытаться пригвоздить кого то к полу при этом не покалечив.       - НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ! - орет уже Виша.       Перед глазами начинают плясать зелёные искры.       - Что? - он не совсем понимает ей ответ, и она повторяет словно маленькому ребёнку.       - Официант что-то знает, - и тут уже до него доходит, в миг глаза высыхают и рот обращается в пустыню, кто то намерено столкнул его в эту пропасть пахнущею солнцем, абрикосами и отцовским криком. Он некогда не может его разобрать, и некогда не сможет забыть.       Реруген отрываться от коленей возлюбленной, его перехватывают руки Гланца, уверенные и сильные, хоть и куда меньше чем у Вайса.       Видит как Вайса пытаются стащить трое официантов с своего коллеги что заливается испуганными слезами.       Таня встаёт, одной своей силой личности заставляет всех вокруг замереть и заткнуться.       Делает шаг, ещё один, нависает над скопищем сгрудившихся тел и коротко приказывает.       - Фу, - Вайс и в прям ей пёс, и он как послушная псина стряхивает с себя троих разнимателей драки и делает шаг назад от, кажется описавшегося, официанта.       Глаза девушки демонически загораются золотым, кудри взмывают, веясь вокруг головы словно змеи горгоны, она позволяет пленнику говорить легким прикосновение носка сапога к его лбу.       - Женщина на летней веранде, - лепечет юнец, - она сказала вас угостить за её счёт, наш пирог правда очень вкусный.       - Подумай о ней, как следует, - мальчишка не понимает к чему она ведёт, жмуриться из-за всех сил, боясь ещё больше её разгневать.       Магия поднимает его в воздух.       Она недвижима и сильна, вытягивает руку в перед и двумя пальцами словно дулом пистолета касается лба мальчишки.       - Взгляни, - он отрывает пальцы от кожи юноши и на них отесаться золотой комочек с хвостиком белого света который она передаёт Вайсу.       Тот принимает его и лицо колдуна искажается гримасой ярости.       Виша что смотрит на это тоже начинает свирепеть, готовясь вступить в бой в месте с командиром.       Таня оборачивается на возлюбленного, и спокойно произносит, будто уточняет как можно пройти в библиотеку.       - Скажи что мне не стоит её убивать.       Он понимает что во власти его растревоженного разума сейчас находиться человеческая жизнь, как множество раз за прошедшею войну, он не понимает что творится во круг, не имеет данных, но должен распорядиться жизнью.       Внутри него отражается Танина холодная ярость и Вайсова жгучая.       Он глубоко вздыхает заставляя тело расслабиться.       - Не стоит, но ты знакома с законами не хуже моего.       Она удовлетворено кивает, рассекает взволнованную толпу из гостей и персонала увлекая за собой Вишу и Вайса.       -  Вам лучше? - спрашивает Гланц.       - Ожидал что ты полезешь в драку, а не Виша.       Юноша хихикает.       - Я просто лучше разбираюсь в отравлениях.       - Нам не стоит их все же остановить? - уточняет Виалета.       - Мы не сможем, - отвечает Гланц.       - А что произошло?       - Меня... - Полковник ищёт подходящие слово слишком долго и не найдя нечего путного произносит, - оскорбили.       Девушка вспыхивает подобно своему мужу, вскакивает, подбирает подол платья и идёт в след за колдунами.       Толпа течёт за ними и Полковник остаться вдвоём с Гланцем.       - Ты можешь видеть что происходит?       - Нет, - умиротворяюще произносит юноша. Поднимает китель с спинки дивана, и сначала одеваться сам, а потом предлагает это сделать Реругену. Руки мужчины почти не гнуться, но проникнуть в одеянии все же получается.       Они выходят из заведения.       Единственная причина почему Реруген все ещё может стоять, это многолетняя военная муштра, которая научила его ноги двигаться вне зависимости от головы.       Эрих знает что увидит.       Таня может безнаказанно выбить все дерьмо из злобной суки.       По закону было совершено нападение на офицера, и Майор могла совершить самосуд.       Реруген ждал лужи крови под тщательно превращённым в месиво лицом, но открывшаяся картина его поразила.       Вояки стояли в сторонке скрестив руки на груди, видимо чтобы кулаки лишний раз не чесались, а Виолетта самоотверженно поливала матом соперницу, та не отставала и прибавляла к «золотой кости» и другие мерзкие эпитеты.       - Где же он подобрал эту шелудивую суку? - вопрошает аристократка.       - С помойки виднее кто шелудив, - парирует пианистка.       - А этот ей кобель, язык проглотил небось, без хозяйки и не пискнет.       - ЧТО ТЫ ТАМ ВЯКНУЛА О МОЕМ МУЖЕ?       - На попользованное потянуло?       Пианистка уже замахивается, когда Таня мягко осаживает ей.       - Виалетанька, не порть ноготочки. Эта вшивая кошка сама не полезет в драку.       Пианистка слушается и разворачивается спинок к разорённой сопернице, та уже поднимает на ней руку, когда Таня вновь начинает говорить.       - Тронь, и от тебя и мокрого места не останется, я разорву твои нервные волокна на части и все что ты будешь испытывать до конца недолгой жизни - это боль.       Аристократка хочет ещё что то кинуть, но видит Реругена и столбенеет, до неё доходит тяжесть ей шутки, доходит насколько она близка к смерти в окружение четырёх колдунов, понимает что все что отделяет ей от могилы это милость юноши что когда-то ей искренни любил, и она поджав хвост ретируется в один из проулков.       - Ты как? - испугано спрашивает Таня, касаясь пальцев возлюбленного.       - Не ожидал от тебя такого самообладания.       Она тихонько хихикает.       - Просто я решила что сейчас нам ни к чему внимание военной полиции. А если бы она продолжила вести себя склочно, найти её для колдуньи с моей чувствительностью не составляет труда.       - И убить по-тихому?       - И убить по-тихому, - она медлит, но все же робко спрашивает. - Можно?       - Не думаю что моё слово сможет остановить твою праведную месть, - он ожидал что она холодно отшутиться, но она немного сконфужено кукситься.       - По-твоему я тебя не люблю? По-твоему твоё слово для меня ничего не значит?       - Милая, - он делает шаг к ней, она ныряет в его объятия и прячет лицо на груди.       - Ага, - мурлычет она, а он целует её в макушку, наконец укрытый любовью так плотно что больше нечего не обиться.