Первая ссора

      Реруген сладко зевнул потягиваясь на своём рабочем кресле в отделе. Сегодня был обычный рабочей день, образца условно мирного времени.       Немного текучки, немного работы над проектами по реформации армии, очень много чтения сырых вариантов чужих проектов, и написание коротких ответов, чьё содержание обычно можно было описать rак «все хуйня, переделывай».       Девочки в его отделе чуть расщебетались. Хорошая погода за окном и грядущие выходной предвещали много приятных хлопот. Они наперебой обсуждали куда же вывезут свои немаленькие семейства на пикники, и уже куда более агрессивно обсуждали выбор блюд.       Реруген был настолько расслаблен мягким солнышком за окном, что просто делал вид что вчитывается в отчёт и слушал диалог своих подручных.       В принципе ему на рабочем месте сегодня вообще было нечего делать, да вот Таня все дневные часы проводила в крепких объятиях Вайса на тренировках рукопашного боя. Он попытался поприсутствовать на одной из них, но Виши пришлось тормозить его порыв ворваться в драку и прекратить этот ужас.       Рукопашный бой не был мирной дисциплиной, но в исполнении колдунов, усиливающих свои тела, выглядел поистине чудовищно.       От пропущенных ударов соперник не отлетал как обычно на максимум метр, а летел в ближайшее дерево, где ещё до падения настигался и перепечатывался в землю.       Хотел бы он сказать что Таня всегда побеждала, но при нем она выиграла только два боя из трёх. И когда Вайс схватил её крохотную головку и приложил с такой силой об ствол дерева что то жалостно скрипнуло, он заорал чтобы они немедленно прекратили.       Таня же встряхнула золотыми кудрями, привычным движением большого пальца вправила себе нос, улыбнулась ему наполненным кровью ртом и извинилась что пришлось это увидеть.       Сказать, что в этот миг Вайс выглядел как победитель Реруген не мог. Колдун тяжело дышал и взирал на них одним едва открытым от синяка глаза.       Когда он сказал что им стоит драться хоть по каким-то правилам, они посмотрели на него как на умалишённого и сказали, что они уже дерутся по правилам. И кости друг другу не ломают. И глаза не вырывают. Там было что-то ещё чего они не делают, но он попросил их заткнуться.       Поэтому он сегодня сидит и вслушиваешься в спор о лучшей ветчине что можно достать не выезжая из центрального района.       — О нет, Роза, как можно делать сэндвичи с майонезом на пикник? Он же в миг портиться! — возразила одна из его секретарей.       — А я не понимаю как ты собралась сочетать свиную ветчину с дежонской горчицей. Уж лучше сразу продукты выбрось, чем творить такую отраву, — парировала её собеседница.       Но полномасштабная баталии по поводу идеального соуса для сэндвичей на пикник не успела развернуться потому что в отдел постучались.       Реруген встряхнул головой, сгоняя с лица усталость, и по-хозяйски сказал.       — Входите.       В открытую дверь смело нырнула украшенная чуть выбившимися из-под фуражки золотыми кудрями головка, и его «курятник» не мог сдержать вздоха изумления.       Перед ними стояла облаченная в новенький китель Майор Дегуршаф. И новая форма отчётлива давала всем понять что она вошла в категорию «девушек»       — Здравия желаю, Полковник Реруген.       — Майор Дегуршаф, — он не спешил вставать с своего места чтобы проявить учтивость, лишь повернул голову картина взглянув на настенны часы. — Что привело вас в столь ранний час в штаб?       — Всего лишь одиннадцать.       — Насколько мне известно, у вас «всего лишь» отпуск.       Он буквально чувствовал как его девочки задержали дыхание. Последние недели три главной темой для обсуждения в штабной столовой была загадочная любовница Полковника Реругена, что так громко стонет по ночам в его квартире.       Соседи, с гордостью удачливого шпиона сообщали страждущим — «Сегодня ночью она так стонала, что мы уже думали идти к коменданту» или «о, сегодня они, кажется, повздорили, она стонала всего полчаса».       Не сказать что они скрывали свои отношения, но даже соседи что заставали Таню уходящей из его квартиры с самого утра, не придавали этому значения. Видимо не воспринимая Майора Дегрушаф как особу, что может привлечь такого специфического типа как Полковник Реруген.       Кто-то напротив, настаивал что единственная, кто может быть его любовницей это никто иная как Мифрил. Иначе, зачем ему кидаться спасать его на параде? Прочие парировали что Реруген такой рационалист, что вполне мог в миг взвесить свою и её жизнь на весах пользы империи, и сделать то что сделал.       Третие же, настаивали на кандидатуре внучки начальника штаба, Джульетте Цетуа, что была центром буквально прошло темы для сплетен, под заглавием, «от кого же она беременна».       Не сказать что Реругена бесили все эти разговоры, но как человек страстно ненавидящий излишние внимание к своей персоне, предпочёл бы не поливать масло в огонь, а то что она явилась к нему в штаб, было не маслом, а авиационным топливом щедро вылитым на костёр слухов.       Тут уж он стал стремительно решать, стоит ли ему воспользоваться шансом и дате неопровержимые доказательства, поцеловав её при всех подчинённых, или придержать коней, и просто светски с нею поболтать.       Таня же смерено стояла у двери ожидая положенного в таких случаях разрешения присесть.       — Что вас сюда привело? — Реруген решил собрать чуть больше разведданных прежде чем принимать решение.       — Сегодня я должна была отправиться на тренировку с одним из своих подчинённых, но его молодая жена взбунтовалась, и потребовала мужа на пикник. К сожалению, все остальные мои подчинённые не смогли отказать себе в удовольствие понежиться на солнышке.       — А почему же вы не отправились с ними?       — Ох, — она картинно сняла фуражку, встряхнув кудрями, заставляя секретарш вновь заворожено задержать дыхание. — К сожалению, моя кожа слишком бледная и вмиг обгорает на любом солнце.       — И вы решили спрятаться в тени облаков штабной пыли?       — Я решила потратить время с пользой и ещё раз взглянуть на доклад, что мы с вами совсем недавно готовили для публичных чтений, до самого рассвета, — Роза, самая шебутная из его секретарш, не смогла скрыть поражённого вздоха, когда Майор, будто урождённая аристократка, грациозно прошла вперёд и поправила ручку лежащею на его столе.       — Доклада, Майор Фон Дегуршаф, к моему огромному сожалению, здесь нет.       — Жаль, — она чуть облизнула губы и до него наконец дошло причина её театральной выходки. Видимо, до неё донеслись штабные слухи и она все же решила публично заявить права на строптивого Полковника.       Неожиданно для самого себя, он начал свирепеть. Ему было запрещено даже касаться её руки при её подчинённых, а тут она чуть ли не в штаны к нему лезла в открытую.       — Боюсь, вам тут нечего делать, Майор «Фон» Дегрушаф, — он даже выделил её приставку к фамилии, чтобы показать насколько он раздражён её выходкой.       — Что вы Полковник «Фон» Реруген, — она вскинула свои тонкие бровки. — Я думаю мне определённо найдётся что почитать в одном из множества ваших шкафов.       — Нет, — уже совсем грубо ответил он, видя как лица его подченных перекашиваются, предвкушая распускание слухов о том что между Полковником и Майором уж точно нечего кроме работы нет.       — Почему же?       — Каждая из этих папок содержит информацию, к которой у вас в силу должности нет доступа.       Девушка мерзко рассмеялась ему прямо в лицо, оголив белые зубки.       — Мне-то? — её явно бесило что он отверг её предложение заявить об их отношениях, — я перекапала все эти документы не больше пары недель назад.       — Говори прямо, Тань, — его секретари, поняв что им при это разговоре быть не положено, как по команде вскочили со своих мест, но он остановил их. — Я разрешение покидать рабочие место не давал, сидите.       Таня в миг смягчилась, видя насколько она его взбесила.       — Прошу меня простить, я правда просто хотела ещё раз прочесть доклад. Прошу меня простить, Полковник. Хорошего дня. Разрешите идти?       — Нет, присядьте. А вы девочки идёте на обед.       Подчененные пулей выскочили из отдела оставив офицеров наедине.       — Что ты устроила? — огрызнулся он запирая дверь.       — Устроила? Это ты взъелся как только меня увидел.       — Ты обсуждаешь со мной каждый чих, и не удосужилась спросить «Ой, а может нам стоит все рассказать, что мы вместе?».       Она только глаза распахнула.       — Я и не собиралась.       — Не собиралась? — его лицо приняло самое спокойное из возможных выражениё и она примирительно вскинула руки.       — Да, не собиралась. И с чего мне всему штабу трезвонить о том что ты меня ебешь? Мне-то этого какие преференции? Это тебе почёт уважение за ещё одну «палку», а мне лишь позор и унижение, за то что шляюсь по мужикам в два раза старше меня. Мы немного в разных позициях, дорогой мой.       — Не прибедняйся, — он скрестил руки на груди, и она тут же взорвалась от этого его жеста.       — Значит я по твоему «прибедняюсь»? Я некоторым образом, в тебя влюблена, и хочу проводить с тобой время.       — Обычно ты легко меняешь время со мной на планомерное избиение Вайса.       — Я же уже сказала что он сегодня на пикник укатил.       — Так я тебе и поверил. Один твой взгляд и он тут же прибежит тебя мутузить.       — Я по-твоему такая мразь? Это мне грозит отставка из-за несдачи физических нормативов, а у них как бы отпуск. Все, — он встала с кресла, и подошла к двери возле которой он все ещё стоял. Он не желая останавливать диалог, прислонился к входу спиной, отрезая её путь к отступлению.       — Штаб кипит от слухов… — она перебила его ткнув пальцем в грудь.       — Я фронтовик, а не бумагомаратель, мне не ебет, что там пиздят зажиревшие ублюдки за штабной похлёбкой, — он, не выдержав грубости, схватил её за запястье и она неожиданно высоко взвизгнула. Реруген тут же отпустил хрупкую руку.       — Прости, — он отшагнул от двери, позволяя её уйти, но она болезненно скривившись, принялась растирать запястье. — Настолько больно?       — Нет, — она вытянула руки по швам, но Реруген видел как чуть наморщен её нос, как всегда когда у неё начинают ныть ноги.       — Посидишь со мной немного.       — Я пойду… — огрызнулась она.       — Хотя бы кофе выпей.       — Нет.       — Это приказ, — она посмотрела на него самым испепелявшим взглядом из своего арсенала, и тут он кое что понял. — Вы поругались? С Вайсом?       Таня отвела глаза.       — С Вишей значит. Будь добра, попей со мной кофе. Немного потрещи с девочками, а вечером расскажешь что случилось и зачем ты все-таки ко мне пришла.       — Я могу и сейчас рассказать.       — Ты обещаешь при этом не плакать? — игриво уточнил он, чувствуя как накопившееся напряжение спадает с них обоих.       — Конечно, — её встревоженная улыбка, сменилась на игривый оскал.       Она привстала на цыпочки и сплела их губы в поцелуе.       Это было не простое нежное прикосновение. Не поцелуй прошения. А похотливое сплетение губ.       Её острый язычок нагло исследовал его рот, призывая обнять хрупкую талию со все силой и трахнуть прямо тут.       Как только он понял на что она намекает он отодрал её от себя и пролепетал.       — Ты что творишь?       — Я хочу тебя, здесь и сейчас. Я… — хрупкие пальцы сноровисто растягнули верхние пуговицы кителя и горячие губы тут же прильнули к его шеи, срывая невольный стон. — Я… хочу тебя. Здесь. Сейчас, — она скользнула ниже проведя языком по ключице. В тот же момент она принялась растегивать пряжку его ремня.       — Остановись, — он боялся оттолкнуть её и сделать больно.       — Ты не хочешь доставить мне удовольствие? Эрих, быстрее, я вся горю.       Ещё миг и пряжка его ремня поддалась и, громко звякнув, позволила ей расстегнуть пуговицу брюк.       — Хватит.       — Ну чего ты, так на меня взъелся, так прими же моё самое искреннее «прости», — тонкие пальцы нырнули к нему в штаны и ласково обхватили мужское достоинство. — Тебе явно приятно.       — Блять! — он отдёрнул ей от себя, но она не дала ему сбежать, настырно прижав к двери.       — Тебе неприятно? Эрих, это же буквально главная фантазия любого штабиста, — она вновь целовала его шею, и касалась его достоинства. Нежно, ласкова, зная что и как ему больше всего нравиться, — не говори что не мечтал схватить меня за талию и трахнуть на рабочем столе.       — Ты отстанешь от меня если я сделаю то что ты просишь? — грубо спросил он, но она не заметила его жирного намека.       — Отстану, но только до вечера.       На что он грубовато взял ей за плечи и развернул к себе спиной.       — Ах!       — Тебе придётся молчать.       — Будто я мог… — он тут же заткнул ей рот поцелуем.       Она тонула в его грубоватых прикосновениях, а он методично растянул сначала ремень её брюк, а потом несколько пуговиц.       На миг разорвал поцелуй, чтобы смочить свои пальцы и скользнул под вычурное кружевное белье, которое она одевала лишь с платьем.       Девушка от удовольствия тут же попыталась застонать в голос, но он только крепче поцеловал её.       Он не стал тянуть и уперевшись в заветную жемчужину большим пальцем, вошёл в неё двумя пальцами, заставляя ей выгнуться дугой.       Сделал шаг к стене, чтобы она могла опереться о ней руками.       Разорвал поцелуй, тут же заткнув её свободной рукой, и принялся целовать шею, ощущая как от каждого её движения она все меньше держится на ногах.       Ещё пару мгновений и она уже висела на его руке, прижатая к широкой груди, с высоко задранной головой.       Она была так возбуждена до того как он нырнул рукой её в штаны, что он ожидал в пару движений довести ей до оргазма, но она настойчиво сопротивлялась. Просто все больше тая в его похотливых объятиях.       — Ты не планируешь кончать?       Реруген оторвал руку от её губ давая ответить на вопрос и она сквозь стон сказала.       — Я хочу с тобой.       — Дрянь малолетняя, — он оторвался от ней, поднял за талию и в одно движение поставил колониями на кресло, спиной к себе, позволяя руками упереться в пинку.       Сдёрнул с неё брюки до колен, вместе с нижнем бельём, так и не удостоив его вниманием. Чуть раздвинул хрупкие бедра, и вошёл пальцами в неё сзади.       Реругену хотелось покончить со всем этим как можно скорее, но он отчётливо понимал что если сейчас начнёт трахаться с ней без подготовки, она просто порвется, а допустить даже мысль о том что ей будет больно он не мог.       Таня же все больше млела, таяла, сочилась от его прикосновения. Похотливо подавалась бёдрами вверх, призывая овладеть ей. Силилась сдержать стон, прикусывая рукав кителя.       — Быстрее, хватит меня мучить, — собравшись с мыслями простонала она.       — Я не хочу делать тебе больно.       — Неужели ты думаешь что я пришла просить о подобном без подготовки? — она вновь подалась на него бёдрами, и тут ему совсем снесло крышу от ярости.       Он грубо сдёрнул её с кресла, при том чуть не уронив и сел на него, повелительно положив руки на подлокотники и широко расставив ноги.       — Что? — Таня не поняла от чего он так сделал.       — Делай что задумала.       В место ответа, дрожащими от возбуждения руками она стянула сапоги и брюки, и как-то совсем неловко села к нему на колени, ожидая что он хотя бы положит руки ей на талию.       — Почему ты застыл?       — Делай со мной что хочешь и проваливай, — она уже двинулась на него чтобы поцеловать когда он рыкнул её прямо в лицо. — И что бы дома тебя не было когда вернусь.       И тут до неё дошло, она спрятала глаза в пол. Румянец с её щёк в миг пропал. Она прыгнула в форму и в миг одевшись рванула к спасительно двери.       Вот только ключ от неё остался в его брюках.       Он дал себе время на два глубоких вдоха. Встал. Не спеша оделся. Обернулся на ней и кинул ключ, не озаботившись тем что она может его не поймать, но её реакции хватило чтобы схватить предмет в паре сантиметров от пола.       Скрип, и она упорхнула.       Он сел за своё кресло. Обернулся на нем чтобы было видно как следует небо и тут же уткнул взгляд в крышу соседнего здания, не желая смотреть на голубизну как в глазах возлюбленной.

***

      — Душа моя, — заскулила Таня вжимаясь в плечо подруги вышедшей её на встречу. Это было первое, что она сказала, стремглав примчавшись к ведомой в квартиру.       Признаться честно, та уже собрала корзину для пикника, и приди Майор на минуту позже они бы разминулись.       На эту горестную картину ошарашено смотрели Вайс, Виолетта и Гланц.       — Что-то случилось? — Виша не спешила отдирать командира от себя, а только аккуратно распустила волосы собранные в тугой хвост, чтобы было удобней успокаивавши касаться золотых кудрей. — Вам нужно поговорить?       — Я такая дура, — скрипнула Таня.              — Это моё звание, — ляпнул Вайс, на что тут туже получил три разъяренных взгляда.       — Вайс, я могу с тобой поговорить наедине?       — Конечно. Ребят, садитесь на трамвай, я к вам… — он на миг замешкался. — Хотя наверное сегодня без меня. Все равно я так вымотался, что скорее всего вырублюсь в тот же миг как растянусь на пледе.       Виша сделала шаг от командира и Таня заметила слегка презрительный взгляд Виолетты.       Все как и попросил их здоровяк вышли из квартиры, и он уже положил руку на плече Майору, как услышал срывающийся голос жены.       — Мэтью, можно тебя на минуту.       — Я быстро, — бросил он и вышел за женой в коридор, где не успела за ним закрыться дверь тут же разразился скандал.       — Ты будешь бежать к ней по первому зову?       — Ты совсем охренела? — Вайс некогда не был человеком что полезет за словом в карман.       — Ты как с женой разговариваешь?       — Как с любым человеком, кроме командира, который пытаться указывать мне что делать!       В спор вмешался Гланц.       — Так, остыли, что вы взъелись?       — Да он только и делает что тренируется с этой сукой! — Виолетта тоже не подбирала слова.       Тут Таня поняла, что ещё немного и обычная перепалка превратиться в их первую крупную сору и вышла тушить конфликт, загнав все свои переживания поглубже.       — Так, а ну-ка остынь Вайс.       — Я НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЮ О ВАС ТАК ГОВОРИТЬ!       — Ну я и в правду веду себя как сука. Не ерепенься.       — Пускай идут на пикник, а я с вами посижу, — здоровяк все ещё кипел и Таня угрожающи положила руку ему на грудь.       — Тебя не спрашивали. Поехали.       Вайс только картинно глаза закатил.

***

      Не прошло и пары минут как Вайс с Виолеттой, помирились и всю оставшуюся дорогу держались за руки, а когда они сели в трамвай, остальные благоразумно отсели от них подальше позволяя молодым в открытую лобызаться.       Виша и Гланц тоже не скрывали свою взаимную симпатию, и Таня лишь лишний раз убедилась, что её утренние решение не ввязываться в идею с пикником было верным.       На душе у колдуньи скребли кошки, и все о чем она могла сейчас думать, это то за что на неё так взъелся возлюбленый.       Для неё все выглядело так будто её невинное желание провести время рядом с ним за чтением доклада было грубо отвергнуто, а потом, когда она попыталась загладить вину чуть менее невинной шалостью, он окончательно взорвался.       Может у её подчинённых и был ответ на мучивший её вопрос, но она быстро отвергла вариант с возможностью поведать все в мельчайших деталях своим товарищам.       Все что её оставалось это любоваться летним буйством природы, сначала мирно проплывавшим за окном её трамвая, а после разлившимся вокруг неё на небольшом затоне, куда компания пошла купаться.       Девушки тут же скинули с себя платья и оказавшись в уж очень откровенных купальниках нырнули в воду. Вайс последовал за ними, а вот Гланц чуть задержался чтобы разложить плед.       — Вы не будете купаться? — Таня в отличии от остальных была в форме, что впрочем не мешало ей раздеться, да и непривычное для неё нижнее белье неплохо подходило на роль купальника.       — Нет, — она невольно пялилась на изуродованное шрамом плечо Вайса на котором сидела радостно верещавшая Виша. Видимо он планировал закинуть её поглубже в воду.       — Ваши шрамы… — попытался угадать её мысли Гланц, но она строго отрезала.       — У меня нет настроения.       — Сильно поругались с Полковником?              — Ты так и будешь мне в душу лезть? — огрызнулась она в ответ.       — Я просто хотел помочь, — смерено добавил юноша.       — Мы не поругались. Ругань это когда вы с пеной у рта орете друг на друга, а тут… — она скрестила руки на груди и устало опёрлась на правую ногу, вздеру в верх левое бедро, лишая свою позу выхолощенной офицерской строгости, — я его ранила, и даже не могу понять как.       — Может, вам показалась что он обиделся? — юноша уселся на разложенный плед и предложил девушке присесть рядом, на что она смирено согласилась.       — Думаю фраза «проваливай, и чтобы дома тебя не было когда я вернусь» достаточно ярко показывает что он обиделся.       Гланц чуть помолчал прежде чем ответить.       — Да это не обида уже. Я бы…       — Если мы из-за такой мелочи расстанемся, — стоило ей произнести свои самые страшные опасения в слух как сердце болезненно сжалось и она пытаясь успокоиться обняла свои колени.       — Не думаю, у вас… — он опять замолчал, обдумывая фразу, — отношения выше этого. Стразу на другом уровне, что ли. Вы сразу душами срослись.       Майор невольно улыбнулась его словам.       — Опять ты в филосовства вдался, волченок. Просто я совершила глупость, и никак не могу понять в какой конкретно момент просчиталась.       — Может вы не просчитывались? Ведь просчёт это не верный анализ данных, вдруг у вас просто не нужных данных?       Таня замолчала, размышляя над его словами. Гланц покорно молчал, ожидая когда он в новь будет её нужен.              — Как ты думаешь, нам стоит афишировать что мы вместе с Полковником?       — А его начальство как на это смотрит?       — Отрицательно, — без колебаний ответила Таня.       — Тогда стоит придержать эту новость, — юноша говорил спокойно, но она видела как уголок его губ нервно скривился. Одного её проницательно взгляда было достаточно что бы он ответил на невысказанный вопрос. — Мы с Вишей больше года от вас скрывались.       — Признаться, — она выпрямилась опираясь руками за спиной, и наконец вытягивая ноющие ноги, — вы так ловко это делали, что пока она чуть ли не прямым текстом мне намекнула я не догадывалась.       — Шпионажу и скрытности меня учил профи, — улыбнулся юноша.       — Неужели из-за такой мелочь… — Таня стало ещё хуже от мысли что она не смогла догадаться что ему будет неприятно её появление. — Хотя, какая же это мелочь? Пословицу: «не гадь там где ешь» не на пустом месте придумали.       Миг и юноша покраснел до кончика ушей и принялся широко раскрыв глаза пялиться на командира, на что та только согласно кивнула.       Ещё мгновение и Гланц полностью переняв эту черту жены, покраснел ещё сильнее.       — Вы настояли? — скрипнул она спустя пару минут очень неловкого молчания.       — Типо того, — юноша вновь стал краснеть. — Говори прямо уже! — взорвалась девушка.       — А он знает что вы во много раз превосходите его физически?       — Да, — тут уж Таня залилась краской, — ты хочешь сказать то я его изно… — язык не смог произнести страшное слово до конца и будто застрял в зубах.       — Не зная подробностей, можно такое предположить… — витиевато ответил юноша.       — Ааа… — Тане только и осталось что горестно замычать падая на плед и хватаясь за голову. — Пиздец. И как извиняться?       — Уж извините, но это не ко мне.       — Знаешь, добить меня ещё сильнее получилось бы фразой «ну я бы не насиловал, не знаю как потом себя вести».       — Так вы все-таки?       — НЕТ! — взревела Майор. — Или да? В душе не ебу.       — Будь вы моим другом что спрашивает совета, я бы сказал «купи цветы, что-нибудь вкусненькое и иди извиняться», — юноша невольно хихикнул, — но это история не про вас.       — Поесть мы в принципе оба любим, а про цветы… — Таня чуть задумалась прежде чем ответить. — Он мне их не разу не дарил, думает наверное что при первой же возможности я отхлестаю его букетом по лицу.       — А вы не отхлестаете? — Гланц игриво подкинул брови, и Таня не смогла сдержать улыбку.       — Я веду к тому что он хорошо меня знает.       Тут уж девушка задумалась что понятия не имеет как ей загладить вину. Она не знает его любимое вино, сладости, безделушки. Потому что она сама была такой же. Её было не важно как проявляется внимание, а важно лишь то что его проявили.       Наверное поэтому она так обожала Вишу, за её ненавязчивость и одновременную вездесущность.       Чашка горячего кофе всегда оказывалась рядом в нужный момент. Обед был вовремя впихнут под нос, а все отчёты лежали аккуратно разложенные по стопкам в зависимости от их важности.       — Вообще надо подумать… — протянула Таня и улёгшись по удобнее на пледе начала придумывать план под кодовым названием «все же в отделение главный дурак я»