Сон

      Таня как обычно проснулась посреди ночи. Реруген чуть возился во сне, разбудив её. Да и к тому же сегодня она бездельничала, проспав несколько часов днём, вот и не было у неё сна ни в одном глазу.       Девушка заварила себе зелёный чай и уселась на подоконник любоваться на чистое звёздное небо. Впрочем, с её места одинаково хорошо было видно не только небо, но и мирно сопящего возлюбленного, недовольно обнявшего подушку когда девушка упорхнула с его кровати.       Реруген как всегда крепко спал. Только возился чуть больше обычно. Видимо так на нем сказывался недосып.       Как оказалось, в северной республиканской области, что находиться под оккупацией Империи, группа сепаратистов расстреляла КПП когда из него выходили солдаты. Вот тут же и поднялся вой, призывающий решить проблему.       Реруген не был ответственным за подобные происшествия, просто он оказался дневальным офицером после обеда в пятницу и вляпался в решения этого говна.       Чашка с чаем в её руках была приятно, почти обжигающе горячей. Нежный шёлк уже второй подаренной Реругеном ночной рубашки нежил девичью кожу. Звезды за окном заливали мягким голубым светом небольшую квартирку.       Эрих будто почувствовал её влюбленный взгляд и снова перевернулся с боку на бок. Лицо его вместо привычно умиротворённого было подёрнуто болезненным выражением, он вновь перевернулся и с невыносимой тяжестью застонал.       - Эрих? - она тут же подошла к нему и мягко коснулась плеча.       Лицо мужчины исказилось ещё более болезненной гримасой, и Таня начала сильно трясти его чтобы разбудить.       - Эрих! Проснись! Что такое? - он только съёжился и попытался прикрыть голову руками. - Да что такое? Проснись же!       Реруген все не как не просыпался.       Да, для него это было нормальным, он всегда крепко спал, но обычно его сон был мирным, а не сопровождаемый болью что ярко отражается на лице.       Таня ещё раз тряхнула его и уже хотела вскочить за водой что бы облить его, как он протяжно ни то проплакал, ни то проскулил.       - Танечка, не уходи.       - Да что с тобой?       В голове девушки роились недобрые мысли, может у него случился инфаркт и тело из-за всех сил борется за жизнь. Может ему сниться проклятый парад, может он вновь слышит её крики. Может их совсем недавняя ссора его так подкосила что разум пытается пережить стресс насылая тёмные видения.       - Я не хочу этого делать, но... Прости... - её нужно было знать что твориться в его голове сейчас, может ей и не стоит его будить. Вдруг сон столь жуткий что ему лучше не запоминать его.       Таня отодвинула чёлку с своего лба и прижалась к его виску. Заклинание было не простым, но она часто пользовалась им на допросах и от того оно давалось ей легко.       Ледяной холод тут же сжал кости. Ветер нещадно ударил в лицо заставляя жмуриться. Чьи то руки крепко держали мужчину за плечи, не давая ему не то упасть, не то сорваться в стремительный бег.       Пред ним мелькали офицерские шинели и звучало словно из соседней комнаты.       - Соболезную.       - Примите мои соболезнования.       - Вы должны быть сильным.       Тут будто с неба раздаться пронзительный женский крик. Она узнает его хозяйку, это Виша. Только она из всех знакомых ей женщин может так надрывно орать.       Бесконечность серых спин расступается перед ним и четверо, вместо обычных шестерых, носильщиков проносят мимо крошечный гроб.       Ноги его подкашиваются, он падает сквозь пустоту и оказывается прижатым к ледяному кафелю крошечной ванны в его квартирке.       Обжигающе горячая манна льётся по его венам и он пытается выдрать её из-под кожи, раздирая запястья в кровь и заливая ярко-алой жидкостью пол.       Слышится его приглушённый внутренний вой и он вновь стоит на холодной улице, силясь отодрать от себя ревущую девушку. И вновь кафель, вновь жар манны в венах. Вновь попытка выдрать его. Изгнать из себя вместе с кровью.       Таня отстраняется. Медленно вдыхает носом и сложив губы в трубочку выдыхает. Разбуди она его сейчас он запомнит этот кошмар, а она не хочет этого.       Невесомый поцелуй в висок и он стихает. Проваливается в сон ещё глубже. Она заставила его отключиться.       Девушка отошла на сколько хватило комнаты и прижалась к стене спиной. Холод немного привёл её в чувства. Ещё пара шагов и она села на пол его ванной. Все точь в точь как в его сне. До малейшего скола на плитке. Он был тут. Он жался тут к ледяному полу в попытках унять жар её манны. Он плакал по ней тут.

***

      Реруген как всегда первым делом после пробуждения потянулся, и не обнаружив возлюбленной в своих объятиях, чуть пошарил руками по кровати, поняв что он лежит на ней один через зевок сказал.       - Таня, сделай и мне кофе пожалуйста, - ведь единственной причиной по которой она могла вылезти из кровати раньше него было приготовление кофе.       Молчание. Он принюхался. По комнате не разносился так связанный с ней в его воспоминаниях запах по комнате.              Реруген рывком сел, чуть протёр глаза и одел очки.       Таня свернувшись калачиком сидела в углу и мирно посапывала положив голову на тонкие коленки.       Первым его порывом было метнуться к ней, но он затормозил себя. Его возлюбленная разумистка не будет беспричинно спать на полу, и возможно, не стоит её резко будить своим беспокойством.       Он все же встал с кровати прихватив с собой одеяло. Губы девушки были чуть синими и кожа покрылась гусиной рябью. Таня явно очень замёрзла.       - Милая, любовь моя, - Реруген заправил локон волос ей за ушко, и она тут же открыла голубые глаза. - Ты замёрзла, пойдём в одеяло, - он растянул перед ней ткань предлагая завернуться в него, но она неодобрительно окинула его взглядом холодных глаз и он убрал тряпку.       - Доброе утро, - буркнула она пряча взгляд.       - Не сказал бы.       - Дурная ночь просто, - опять нелюдимо ответила она и он решил ненадолго отстать от ней.       - Будешь кофе?       - Нет.       - Правда? - этот ответ взволновал его ещё больше чем то что она явно провела ночь на полу.       - Не хочу просто.       - Таня, - он аккуратно взял кончики её пальцев в сою ладонь и поцеловал. - Что случилось?       - Я... Я сделал то что не должна была делать... Прости.       - Заранее извиняешься? Вроде в отношениях так принято делать только у мужчин. Извинять на всякий случай. А если что то серьёзное, - Реруген сел рядом и облокотился спиной о стену рядом с ней. - Я не верю, что ты можешь осознано совершить что-то серьёзное что меня обидит. Да, дурное стечение обстоятельств вполне в твоём стиле, а вот намерено ранить меня после того как мы, - он показал в воздухе кавычки, - «официально» вместе ты не пыталась.       - Эрих, а что самое страшное от меня может быть?       - Ну, - он явно крепко задумался прежде чем ответить, - даже не знаю. Честно не думал об этом. Я же доверяю тебе, зачем мне тратить время на продумывание всяких глупостей.              - Скажи честно.       - Что за пытка, Дегуршаф? Ещё спроси буду ли я тебя любить если ты станешь червём.       Девушка невольно хихикнула, и он нагло накинул ей одеяло на голову. Она с явной неохотой приняла покрывало и поплотнее в него завернулась, при этом как бы невзначай уронив голову к нему на плечо.       - Ах... Думаю самое страшное это если ты с Вайсом переспишь.       - А если с Вишей? - лукаво уточнила она.       - Значит, я не о том волнуюсь?       Таня в новь тихонько хихикнула.       - Я что, похожа на зоофила?       - Это ментально он пес, а в штанах судя по твоему рассказу он ближе к коню, - тут уж она не удержалась и рассмеялась в голос позволяя себя приобнять за плечи.       - Ни в чем таком я тебе признаться не хочу.       - Ну уж нет, ты так просто с темы не соскочишь, рассказывай давай.       - Тебе кошмар снился, и я испугавшись залезла к тебе в голову.       - Так, погоди, - его глаза чуть расширились, - ты умеешь читать мысли?       - Не совсем так, я могу считать о чем человек сейчас думает, услышать его внутренний монолог. Ну или картинку кошмара увидеть.       - Вы так пленных допрашиваете?       - Редко, уж очень оно затратное.       - И ты хотела извиниться, что с испугу полезла ко мне в голову?       - Ага.       - И там было что-то жуткое?       - Да.       - И ты решила меня не будить чтобы я не запомнил?       - Ты знаешь меня как облупленную.       - И что же там было? - он поднял её с пола и усадил себе на колени, зарываясь носом в макушку.       - Наверное, не стоит этого рассказывать, - неуверенно ответила девушка.       - Что-то с тобой связанное?       - Ага.       - Похороны, что ли?       - Как ты? - она изумлено вскинулась и уперлась руками в его грудь чтобы взглянуть в глаза.       - А что ещё могло «тебя» так напугать. Собственная смерть не самый приятный сюжет.       - Вообще то я не этого испугалась.       - А чего же тогда?       - Ты... Ты пытался покончить с собой, разодрав себе вены.       - Чтобы твоя мана перестала по ним течь?       - Ты и себя, как я вижу неплохо знаешь, - взъелась девушка.       - Да нет же, просто я видел что то подобное наяву. На третий день после парада. Ты тогда ещё не очнулась и я очень переживал, а предвещая вопрос с чего же эта дрянь тебе сниться, я вчера весь день переживал что мы чуть не расстались из-за какой-то мелочи. Я представлял что вот вот вернуть опять домой в холод своей одинокой квартирки, где все тобою пропитано, но тебя уже нет. Не хочу так.       - Хм, - она вновь улеглась к нему на грудь и он обнял ей покрепче. - А я понял что не знаю мелочей из которых ты соткан. Не знаю мелочей что тебя порадуют. Как...       - Как блюдо, за которое я все готов простить? У меня его просто нет, но ты можешь добить меня и сказать что знаешь такое блюдо и Вайса.       - Не знаю, - он не видел её лица, но судя по голосу она нахмурилась. - Он любит шашлыки.       - Вот... Так, задавай вопросы и я отвечу.       - Любимое блюдо?       - Нет у меня такого, лишь бы было в меру съедобно.       - Цвет?       - Не белый, терпеть не могу трястись над чистотой нашей парадки.       - Цветы? - она ожидала такую же отмазку как и на два первых вопроса, но ответ её удивил.       - Золотые лилии.       - Это же геральдический символ республиканской монаршей семьи.       - Технически мы немного родственники, - сдавлено ответил он.       - И насколько «немного».       - Моя прапрабабка была племянницей республиканской королевы.       - Ахренеть, а у нас у всех аристократов такая дрянь в родословной намешана?              - Не без этого, - грустно ответил он, - но нравятся они мне не из-за этого.       - Белыми лилиями обычно украшают похороны.       - А мне нравиться золотые. Они такие вульгарные. Броские. Наполнявшие все своим запахом. От них невозможно оторвать взгляда.       - Как от золотых кудрей одной особы? - лукаво уточнила она.       - Как от золотых кудрей одной особы, - подтвердил он. - Но они давно мне нравиться.       - Так и запишем, в следующий раз приходить мериться в штаб с плохими сэндвичами и букетом золотых лилий.       Реруген тут же рассмеялся.       - Пожалей штаб. Он и так весь на нервных после твоего представления.       - Все уверены что мы в месте?       - Все уверены что я кручу тобой, пользуясь твой детской наивность и параллельно трахаюсь с какой-то шлюхой.       Тут уж рассеялась в голос Таня.       - А ещё версии?       - Что эта шлюха - Виша.       - ВОУ! - она отстранилась что бы видеть его лицо. - Серьёзно?       - Одна из бесчисленного количества версий.       - А ты не хочешь прекратить весь этот балаган? Признаемся официально и вся недолга? Один публичный поцелуй, щепок по заднице и всем пересудам конец.       - Нет, - неожиданно строго сказал он, - не хочу чтобы о тебе в штабе говорили в таком контексте. Пускай кормятся слухами сколько пожелают.       - А что так?       - Да знаешь, я как из дома сбежал терпеть не могу вот это «правильно». Трахаться только в миссионерской позе. Оргазм для женщины это глупое излишество, - Таня тут же залилась краской, а он продолжил, - женись по выходу из академии. В первый год роди первенца и непременно - сына. Видеть детей не круто, ты же офицер, вот, другие жены офицеров, пускай и твоя с ними общается. Живи на широкую ногу. Отпросись с работы по семейным делам пять раз за десять лет в дни когда она рожает и то только если нет особой загруженности. Бесит. Я... - он и сам зарделся, - Я хочу целовать тебя где вздуматься, ублажать, подчиняться и владеть тобой. Открываться тебе без остатка. Доверять как самому себе и... - она сплела их губа в поцелуй, напористо и быстро двинулась на него бёдрами и сильные руки тут же скользнули по её спине.       - Не молчи, - Таня разорвала поцелуй и поцеловала его шею. Страстно, заставляя его застонать.       - Зарываться волосами в твои кудри, и эти глаза. Ох, - она дёрнулась бёдрами, ощущая через тонкую ткань всю силу его возбуждения.       Секунда и нижнее белье слетело с её ног, а его она лишь чуть сдёрнула вниз. И тут же оседлала возлюбленного, заставляя его застонать.       - Эта поволока на твои сапфировых глазах, - Таня двинулась медленно наслаждаясь тем насколько глубоко он в ней. - Дегуршаф, малолетняя ты дрянь, ты хоть представляешь как меня сводит с ума этот твой взгляд.       - Да, а мне я сводит с ума твоей умение говорить, ты так чудно сплетаешь слова в смыслы. Ты зовёшь мои глаз сапфировыми, хотя они просто голубые.       - Я мы можем заткнуться и просто трахаться?       Вместо ответа она лишь сильнее откинулась назад, заостряя свои ощущения и приманивая его поцелуй на свою лебединую шею.       Стоны быстро наполнили комнату. До предела, до лёгкого эха, до разбуженных в ранний час соседей.       Толчок за толчком. Прикосновение за прикосновением. Поцелуй за поцелуем. Они растворялись в моменте. Тонули в друг друге. Зная как доставить друг другу максимальное удовольствие.       Когда он излился в неё от призывных ритмичных толчков миг их порывистой страсти был окончен.       - Знаешь, предлагая сегодня весь день валяться в кровати и трахатся, возможно даже без перерывов на еду, - поправляя волосы сказала девушка.       - А не согласен.       - Отчего же?       - Я бы предпочёл говорить с тобой, с редкими перерывами на секс.       - Предлагаю компромисс, - девушка сверкнула своим острыми клыками. - Разделим приятное времяпрепровождение пополам.       - Идёт.       - И я хочу кофе с тортиком на завтрак.       - Все что угодно для моей сладкоежки.