Граф Рейндсфелский

      Когда вся эта блядствующая кутерьма кончилась Таня отправилась отсыпаться к Више домой, а Реруген уполз к себе в отдел. У него был рабочий день.       Девочки в отделе тут же увидели что начальник не какой и постелили ему в его же кабинете на диванчике, вдали от любопытных редко заходящих к ним глаз.       Реруген знал что на сегодня у него вообще нет важных дел и с чистой совестью вырубился до самого обеда, пока его не растолкала Минди, с вопросом что ему принести на обед.       Мужчина только буркнул что на её вкус, выполз из-под покрывала, умылся в раковине, провел по отросшей за ночь щетине рукой, и все ещё не до конца проснувшись принялся бриться.       Даже когда ему принесли еду, он все ещё сладко позевывал, его тело протестовало во всю силу из-за того что он посмел нарушить режим сна.       Секретари не обращали внимание на непривычно вымотанного начальника, мало ли чем он занимался с молодой любовнице сегодня ночью.       — Полковник Реруген, наконец-то я вас застал, — в дверь вошел человек которого уже вполне можно было спокойно переносить, Полковник Герман, — насчет тех документов по плану увеличения рождаемости.       — Заходи, будешь кофе? — он хотел сам встать и приготовить его, но главный секретарь опередила его.       — Воздержусь, так вот… — мужчина разложил перед Реругеном несколько таблиц и стал указывать на интересующие его значения. Разговор легко завязался. Эрих разрешил девочкам вставлять свои замечания потому что им, двум мужланам, неведомо почему женщины решают не рожать.       — Хм. Может мы смотрим на проблему не под тем углом? — предположил Герман. — Может нам стоит спрашивать не у женщин которые уже родили, а у женщин которые так и не решились родить.       — Ты хочешь фокус группу собрать? — спросил Реруген. — Только данные мне предоставь, за сутки соберу тебе подходящие дела.       — Нет, военные я думаю тоже не подходят, думаю стоит спрашивать у жен военных, а не у девушек что служат в армии.       — Как знаешь, но тогда все офицерство выпадет, их личные дела закрыты даже от моих глаз без веского довода.       — А проект по повышению рождаемости это не веский повод?       — Сам на собрании это вопрос поднимай.       — Что с тобой Реруген, тебя как выжали, неужели не поспеваешь за прытью юной Мифрил? — глава отдела пропаганды лукаво изогнул бровь.       — Да нет, нелегкая затащила меня вчера в дом Мадам Дошари.       — Ах, — охнула от изумления его секретарь что была светской львицей, — как же вам повезло, там сейчас говорят заправляет принц.       — Ага, — устало буркнул Полковник, потягивая крепкий кофе, — виделся с ним.       — Вы выделись с принцем? — Реруген уже пожалел о том что на не выспавшуюся голову ляпнул про посещение им главного аристократического блядовника страны.       — И как же тебя туда нелегкая занесла? — спросил Герман.       — Обмывали с короной её орден.       — Ах как чудно, — сказала девушка, а Герман насторожено скривился и тихо спросил.       — Майор в порядке, ты ведь, наверное, не отпускал её от себя не на метр, — похоже Герман был осведомлен о творящемся беспределе в дома Мадам Дошари.       — Разуметься, её же после возлияний на работу не ползти.       — Понятно, — как не в чем не бывало сказал Герман и они продолжили свой разговор о демографической политики.

***

      Реруген не стал задерживаться на работе, и в положенные шесть тридцать уже пересек КПП. Сон на кушетке не придал ему лишних сил, и он, все ещё выжатый приполз в квартиру Серебряковой, где колдуны мирно попивали чай.       — О, а вот и последний участник нашего собрания «как я провела вчерашнею ночь», — Тане улыбнулась уголками рта, а Реруген решил не размышлять, стоит ли ему подойти и поцеловать её, и просто сел за стол.       — Какая кошка между вами пробежала? — спросил Вайс. — Вы же все время при первой возможности лезете к командиру лобызаться.       — Восьмичасовой рабочий день Вайс, вот какая кошка, — Реруген не стал стесняться и устало опустил голову на стол.       — Ужинать будете? — спросила Виша.       — Да, если тебе не сложно, но немного, в меня много не влезет.       — Хорошо, — девушка запорхала по кухне и Вайс недовольно выдал.       — Долго нам ещё ждать рассказа?       — Можно мне хотя бы поесть без этого говна, Лейтенант? — недовольно продекламировал Реруген.       — Ну, сразу Лейтенант, что я такого сказал, — Вайс недовольно скрестил руки на груди, — меня сжирает любопытство, Гланц мне рассказал насколько по-мудачески вы велим себя перед тем как увести на это праздник жизни моего командира.       — Вайс, отстань от меня, — взмолился Полковник и Таня потрепала его по голове.       — Да ладно тебе, я же одна буду рассказывать.       — Моя просьба вся та же, можно я сначала поем.       — Хорошо.       Полковника не разу не смущало то что четверо человек смотрит на него пока он неспешно наслаждается своей половинкой порции овощного рагу с мясом.       — Ну, — протянул Вайс как только последняя ложка оказалась у мужчины во рту.       — Мне стоит спросить у Виолетты, такой же ли он торопыжка в постели, — разочаровано сказал мужчина и Таня начала свой рассказ.       Реруген ожидал что она начнёт пересказывать произошедшие вчера словами. Позабыв что его возлюбленная колдунья.       Девушка перегнулась вперед и колдуны соприкоснулись лбами, её кристалл засветился и через секунду Вайс вскочил громко матерясь.       Гланц тоже не стал сдерживаться и выдал матерную сентенцию. Виша же просто заплакала, тут же притянутая к себе Таней.       — Тише, — шепнула командир, — тише маленькая.       — КАК ВЫ МОГЛИ ПОЗВОЛИТЬ ТАКОМУ СЛУЧИТЬСЯ! — Вайс бахнул кулаками по столу с такой силой что дерево пронзительно хрустнуло. Его рыжеватые глаза пылали яростью пока он смотрел на командира.       — Я в этом не виновна, ты сам видел, — спокойно парировала девушка.       — Она права Вайс, не ори так, — успокоившись сказал Гланц, забирая рыдающую Вишу с рук командира. — Думаешь её самой не противно?       Вайс нечего не стал отвечать товарищу и перевел свой гнев на Полковника.       — А вы знали, что там происходит?       — Знал.       — И нечего…       — И нечего не сделал, да Вайс, я нечего не сделал потому что не мог, не могу, и некогда не смогу сделать, я не того уровня аристократ.       У заместителя удивлённо распахнулись глаза и Полковник перевел взгляд на Таню что только пожала плечами.       — Вайс, кто хозяин твоих земель? — спросила Майор.       — Что? При чем блять тут это, командир.       — Ответь пожалуйста на вопрос.       — Ну Граф Рейндсфелский, как и у Виши.       — А вы разве не выкупили земли? — спросила Виша, — года три назад всем арендаторам пришла бумага о предложение выкупа земли.       — От куда моей семьи взять такие деньги? — продолжал говорить на повышенных тонах Вайс.       — Там не так много было. Там же какая-то херня с семьей графа произошла, он вроде от войны бежал в штаты, вот и продал земли, — добавила Виша.       — Какое это вообще имеет отношение к тому пиздецу что произошел в этом аристократическом блядюшнике?       Таня спокойно ответила.       — К этому не какого, но ты же спросил Эриха про его титул.       — Так, — Вайс буркнул себе ещё что-то под нос и пошел к телефону, набрал какой-то номер и пара гудков и ему ответили. — Да мам, привет, как вы там, да, да, я в порядке и Виолетта тоже у меня тут к тебе один разговор. Да, мам, ну… — мужчина перевел взгляд на командира и та только картинно прикрыла ушки мол «да не подслушиваю я, что ты». — Тебе поступало предложение о выкупе земли? А? Что? Погоди, я тебя на громкую связь переведу, тут Виша, Гланц, и Командир.       — Вишенка, как ты там дорогая? — послышался голос женщины из телефонной трубки чей сигнал в несколько раз был усилен с помощью колдовства.       — Прекрасно, Мисс Вайс.       — А это пентюх действительно что ли не знал что мы земли выкупили?       — Похоже, — высказалась Таня.       — Ну откуда у тебя такие деньги? — спросил колдун.       — Ты мне сам их прислал, ну помнишь?       — Там было всего две мои зарплаты, я думал трактор сломался или ещё чего, тогда же мы на юге воевали мне не до чего было.       — Ну цена то грошовая была, один гектар по цене зарплаты рядового солдата, вот мы все свои сорок и выкупили. Да конечно пришлось поскрести денег по сусекам, но благо у меня все детишки при деньгах, — женщина хихикнула.       — А почему так дешево? — ошарашено спросил Вайс.       — Да там чет наследство графья не поделили, или брак договорной не удался, не знаю, но по-моему наш новый граф просто от титула отказался и распродал земли за бесценок чтобы припеваючи умотать жить в штаты.       — А что с предыдущем графом случилось.       — Да он же в Арен сбежал, и не смог далеко убегнуть.       У Вайса глаза стали по пять копеек.       — Ты в конце отпуска к нам ещё заедешь? Вместе с Виолеттой и Вишей обязательно, ну и свою мегеру командира тоже прихвати.       — Она слышит вообще-то мам.       — Майор! — позвала женщина.       — Да, Мисс Вайс.       — Приезжайте, как дети разъехались у нас полно пустых спален, и своего женишка из центрального штаба прихватывайте, — Таня только грозно глянула на подчинённого и тот одними губами произнес «да уже вся столица в курсе», — сынок сказал он у вас симпатичный.       — Все мам, я потом тебе ещё позвоню.       — Хорошо, всех целую Майор передавайте своему очкарику привет, — в трубке послышались гудки и Реруген едва с сдерживая улыбку сказал.       — Очкарику?       — Не обижайтесь Полковник.       — Да на пентюхов не обижаются, — спокойно сказал Реруген и Таня нырнула к нему под руку, впервые за вечер прикоснувшись к нему.       — Командир, вам известно, что случилось с новым Графом Рейндсфилским? Что-то слабо мне вериться в историю с переездом в штаты, не такой же он долбоеб чтобы все земли распродавать.       — А вот это уже обидно Вайс, я между прочим на десять лет тебя старше, а ты меня «долбоебом» кличешь, — у троих колдунов, выходцев из крестьянских семей буквально отпала челюсть.       — Так это вы граф, — первая обрела дар речи Виша, — вы граф Рейндсфилский?       — Ну да, правда пробыл я в этом титуле всего месяца три пока не отказался от всех прав наследования.       — Ахуеть, я с графим за одним столом сидел, — сказал Гланц.       — Да какой тут, — вскрикнул Вайс. — Наш командир трахается с графом!       Ни Реруген, ни Таня смех сдерживать не стали и мужчина, чуть просмеявшись ответил.       — А то что я Полковник в генеральном штабе тебя некогда не смущало?       — Да Полковником любой мужик с мозгами стать может, а вот графом родиться, — Вайс многозначительно поднял палец и Таня добавила.       — Да что уж тут такого сложного? Надо просто родиться из правильной пизды после терок с правильным хуем, — Реруген только за нос её щипнул.       — А ну не выражайся.       — Это конечно прекрасная новость что Полковник у нас не просто Полковник, но вопрос с отвратительным, мягко говоря, поведением аристократов остался открытым, — высказался Гланц.       — Помнишь любимую пытку своей возлюбленной? — Таня так и излучала ехидство.       — Ну вот уж прям любимую, — возмутилась Виша, — она эффективна и устрашающая, о очень малы манны требует.       — Вы что, отсушили всем аристократам херы? — спросил Вайс вскинул брови.       — Ну не отсушила, а просто навечно перевела в положение на шесть часов.       Колуны засмеялись проказе своего командира, и Полковник насторожено спросил.       — Они тебя не заподозрят?       — Нет, разумеется нет, — она поплотнее прижалась к его боку, — опадение начнётся только месяца через два и не у всех сразу, а через год, когда проблема станет очевидной, хотя может и нет, кто же будет говорить о своем грустном писюне в обществе где стояк это главное благо, припомни кто там был с тобой на одном из вечеров. А тому пуделиномордому я наоборот подарок сделала.       — Ты отрастила ему член, чтобы он грустил из-за того, что он у него не стоит? — спросил Реруген, слегка отстраняя девушку от себя чтобы видеть её прелестную мордашку.       — Нет, я поставила ему точку возбуждения в место, которое мужчины зовут «лучшей подругой», когда говорят о друзьях.       — Помню мы так над одним мразотным офицером приклонились, — выдал Вайс, — так он только галеты есть стал, как просек что срать камнями — самое приятное в его жизни.       Колдуны рассмеялись, а Реруген медленно сполз на пол от того что аж подавился смехом, миг и он уже хватался двумя руками за живот, упираясь лбом в пол и ржал с такой силой что Таня подумала не станет ли ему плохо.       Колдуны перестали радоваться, смотря на эту практически истерическую картину, подождали пока Полковника отпусти и он вытирая слезы смеха скажет.       — Он главный гомофоб страны, Дегуршаф, ну ты и выдала, — она протянула ему руку чтобы помочь подняться, но он пересилил её и приманил в свои объятия на пол и слил губы в непристойный поцелуй.       Когда девушка наконец смогла от него оторваться между них протянулась ниточка слюны, и все подчинённый скромно отвернулись.       — Я же просила не при подчиненных, — прошептала девушка.       — Я не смог сдержаться, я снова ещё сильнее влюблен в тебя, — он нырнул в задний карман брюк и протянул Више свой кошелек. — Оплата на твой вкус милая, но позволь мне занять квартиру часа на три.       — Все магазины уже закрыты, Полковник, — парировала хозяйка квартиры смотря как под немые протесты её командира на девушке уже расстёгивают верхние пуговицы рубашки и кителя.       — Тогда отложи деньги себе на завтра.       — Пойдем, мальчик, — наконец грустно выдохнув сказала Виша, — у Виолетты вроде сегодня в консерватории какой-то концерт.       — Да там какую то тягомотину ставят, — сказал Вайс.       — Ну тогда подождем ей в коридоре и пойдем пить пиво и вино, пойдем уже, — Виша выскочила из квартиры прихватив с собой свою сумочку, колдуны последовали за ней захлопнув за собой замок.       Как только их оставили вдвоем Полковник воспользовался уже освобождёнными ключицами девушки и похабно провел по ним языком.       — Пойдем хоть на кровать, что мы тут в прихожей что ли будем… — Таня уже теряла дар говорить внятно от его страстных прикосновений.       — Да, прямо тут, прямо сейчас, — он уже научился быстро растягивать пуговицы на её кители и рубашки и не успела она вновь попытаться отстраниться как его рука скользнула по её оголённой талии, — я буду к тебе как всегда очень внимателен.       — Ну не на полу же, — она уперлась руками ему в плечи, и он остановился.       — Почему?       Девушка отвела взгляд и смушено запахнула форму.       — Ты же не как те животные, где захотел там женщину и разложил, я…       — Ты за меня переживаешь?       — Ты себя вчера не видел, сказать, что тебя окунули в Рейн будет мало, — Таня уткнулась лбом ему в плечо, — мне стоило догадаться.       — О чем догадаться? — Реруген позволил себе зарыться пальцами в буйные кудри.       — Что рана так глубока, — девушка протянула руки и коснулась его огромного шрама на левом боку под одеждой, — что из-за неё ты выбрал меня, — она отстранилась чтобы видеть его.       Реруген просто внимательно её слушал, смотря в огромные голубые глаза.       — Ты выбрал антагонизм идеальной женщины, я не готовлю, не хочу детей, служу за тридевять земель, не звоню и не пишу, не ставлю тебя во главу угла, — она отвела глаза и в смятение ухмыльнулась, — я трахаюсь ради своего удовольствия и знаю чего хочу. Ты выбрал меня из-за своего отца.       Реруген отшатнулся от неё, будто она кипятком его облила.       — Ты бросишь меня из-за этого?       — Нет, твое прошлое не изменить, да и я эгоистка, ты готов терпеть все мои истерики и службу в дальнем гарнизоне, что у меня есть люди что так же мне дороги как и ты, — она протянула руки к его лицу и прижала ладони к щекам, — и ты отменно трахаешься.       Девушка сплела их губы в поцелуй, страстный и долгим, позволяя себе расправиться с пуговицами на его форме и скинуть одежду с торса.       — Если хочешь здесь и сейчас, я буду сверху, не горю желанием валяться на полу, — она отстранилась немного и принялась снимать свои сапоги.       — Если я буду снизу, то не смогу быть к тебе внимательным, — он тоже принялся снимать свои сапоги.       — Кто сказал? — девушка лукаво вскинула бровки.       — Знаешь, что? — он поднялся с пола, наклонился и поднял её за талию, — хочу чтобы ты заткнулась, сегодняшний банкет между прочим я оплачиваю.       Он приподнял её ещё чуть выше и она обвила ногами его талию.       Путь до зала, в котором был её диван был не долгим, и он уже опустился на него позволяя девушке отцепиться от него и упасть на постель.       — И как же ты планируешь меня заткнуть? — она озорно лизнула его в подбородок.       — Стоны за слова не считается. И Вайс мне тут рассказал одно заклинание.       — Какое? — насторожено спросила девушка.       Мужчина поднял свои пальцы чтобы она смогла их видеть, вспомнил формулу. Его глаза блеснули голубым и пальцы завибрировали.       — Как только скажешь хоть слово я сниму заклинание.       — Э… — она хотела вскрикнуть «это шантаж!», но он положил пальцы её на губы заставляя проглотить слова.       — Отсчет пошел с этого момента.       Он отчетливо видел, как она сначала буквально хочет пронзить его своим взглядом, а потом оценивает обстановку, прикрывает глаза веером золотых ресниц и касается кончиком языка его пальцев.       Девушка была все ещё в брюках и он начал размышлять стоит ли ещё немного помучать и потомить эту бестию или податься уже наконец порыву страсти.       — Знаешь, — он наклонился к самому её уху и зашептал, — не могу решиться, — провел пальцами по её шее и ключице, — поддаться ли порыву и уже наконец начать трахать тебя или отомстить за тот случай в штабе? Мне тогда было жутко неловко, но ты так смотрела на меня, — опустил руку на грудь и почувствовал как соски от напряжения каменеют и девушка выгибается дугой ему навстречу.       Отстранился чтобы посмотреть в её глаза, а они уже были подернуты поволокой страсти.       — Какой взгляд, а я надеялся тебя просто позлить, бедовая же ты девушка Дегуршаф, — он быстро облизнул пальцы и нырнул в брюки прямо к заветной её точке. — Если тебе приятно то стоит начать стонать, — девушка тут же послушно застонала и подалась на него бедрами. — Так и вижу, как ты хочешь приказать мне войти в тебя.       Реруген позволил себе впиться поцелуем в тонкую шею, ниже, проскользить языком по ключице, ещё едва коснуться груди все ещё облачённой в кружевной бюстгальтер, поцеловать живот, возненавидел армейские пуговицы и рывком стянуть брюки с возлюбленной вместе с бельем.       Поцеловать её там где ему хочется, поднять на неё взгляд и увидеть как она блаженно прикрыв глаза прикрывает себе одной рукой рот чтобы не дать себе высказаться и не останавливать возлюбленного.       Ещё несколько движений и он видит как она прикусывает палец.       — Настолько приятно? — согласный быстрый кивок. — Решила приберечь стоны в полную силу для продолжения банкете? — отрицание, — А что же тогда? — искренне удивился мужчина. — Ладно, говори, не могу я долго тебя пытать.       — Слишком приятно, все тело, даже стонать сил нет, — протараторила девушка и притихла.       — Так быстро? Видно это и впрямь тяжелая колдовская артиллерия.       — Пожалуйста, — Таня попыталась посмотреть на него, но её реснице слишком сильно трепетали от удовольствия.       — Вайс сказал что как только пальцы начнут неметь стоит прекратить.       — А ты больше этого пентюха слушай, потерпи немного, я… — она выгнулась дугой и попыталась схватиться за обивку дива, — охрительно. Дай пальцы, — он повиновался и она легко сняла заклинание. — Сигнатурная вибрация значит?       — Опять какая-то колдовска фигня? Мне пришлось неделю тренироваться чтобы освоить этот фокус.       — Больше так не делай, — строго высказалась девушка.       — Тебе вроде понравилось.       — Тебе пальцы могло оторвать.       — Серьезно? — спросил мужчина позволяя девушки расправиться с пряжкой своего ремня.       — Ага, ты достаточно хорошо управляешься с манной. Причем похоже только с моей.       — Здорово. Так я выходит чуть-чуть колдун.       — На вот столько, — она подняла пальцы и развела их на расстояние миллиметра.       — Ну, тогда выходит мы ещё лучше друг другу подходим, — Таня толкнула его в грудь заставляя лечь на спину, — опять раскомандовалась.       — Знаешь, — она сдернула с него брюки и чуть ли не на прыгнула насаживаясь до упора, — ах, зря ты Вишу всего на три часа отослал.       — Я после работы между прочим, сегодня я не марафонец, — он опустил руки её на бедра наслаждаясь девичьими движениями.       — Раз уж ты затащил колдовство в постель, я могу накачать тебя и мы не вылезем из постели часов двадцать, — она лукаво вскинула бровки.       — Не хочу, давай больше без фокусов.       — Хорошо.       Они продолжили заниматься любовью, все время поглядывая на часы, чтобы не позволить подчинённым себя застукать.