Код 46.4.

      Таня опять напросилась посидеть в отделе Реругена. Он конечно поворчал немного, пригрозил что если она устроит представление, он её выгонит взашей, и пустил к себе.       Девушка, как и полагалась истинному бумагомарателю, пошла читать документацию с легкой улыбкой. Реруген достал пару законопроектов, на которые она вполне могла посмотреть и Майор, буквально весело болтая ножками, выписывала на бумажки предложения об оптимизации войск.       — Майор, а насколько холодно на севере? — спросила Минди.       — Вы хотите вести светскую беседу? Прошу меня простить, — Таня привычно для общества дьявольски ухмыльнулась, — я пришла почесать немного мозги, а то в отпуске совсем обленилась.       — Простите.       — Вы не виноваты, ветеранские отпуска просто невыносимо длинные, два с половиной месяца, терпеть не могу после них возвращать крыло в боевой настрой, — Таня говорила больше, бурча себе под нос.       Полковник просто наблюдал за это умилительной картиной.       — РЕРУГЕН! — в кабинет ворвался Полковник Герман. — Код 46.4.       Реруген молча вскочил со своего места, достал из верхнего ящика стола удостоверение, а потом в два шага подошел к стеллажу с личными делами, достал две папки.       — И четверки и пятёрки взял? — спросил визитёр.       — Да, Таня, — девушка ошарашено смотрела на возлюбленного, который в миг переключился с расслабленного полубезделья в полную мобилизацию, — иди домой, меня не будет пару дней.       — Может и её возьмем? По её же «профилю» вопрос, — спросил Герман, на что Реруген грубо ответил ему.       — Засунь свое предложение себе в зад, пошли, — начальство унеслось из кабинета оставив девушек в недоумение.       — Что за код 46? — спросила Таня, зная, что приписка «.4» означает колдовскую угрозу.       — Понятия не имею, — спокойно ответила секретарь, — а вам правда лучше идти домой.       — Я могу позвонить и осведомиться как он через пару часов?       — Конечно, — Минди дежурно улыбнулась, — на КПП, а потом звонок переведут сюда.       — Как обычно.       Тане пришлось немного задержаться у зеркала чтобы аккуратно убрать волосы под фуражку, когда раздался звонок в кабинете, секретарь ответила и обратилась к Майору.       — Вас просят подойти в малую переговорную.       — Меня? Вы уверены?       — Да.       Таня больше не стала спрашивать и направилась в указанное место.       Она сама открыла себе дверь.       — Майор Фон Дегуршаф. По вашему приказанию прибыла, — первая с кем она встретилась взглядом был как обычно спокойный Генерал Цетуа.       Она ожидала положенное для ситуации приветствия «прошу простить что вызвали вас в ваш отпуск» и далее по списку, но Цетуа холодно спросил.       — Вы знакомы с кодом 46.4?       — Никак нет, — дело было очень срочным если Генерал не стал размениваться на шарканье ножкой.       — Захват заложников колдунами, — пояснил Генерал.       — Теракт? — к своему стыду пару лет назад Таня в большой запаре использовала термин из своего мира в одном из отчетов в центральный штаб, начальство тут же подхватило емкое слово и теперь империя в своей терминологии была буквально в 21 веке.       — Да.       — Позвольте мне пронести кристалл в здание генштаба, на случай если понадобиться связаться с подчинёнными, он сейчас в комнате хранения оружия.       — Разрешаю, — кто-то вышел видно позвонить на КПП.       — Хочу сразу высказаться, — сказал Реруген что стоял чуть в стороне от большого стола с начавшей образовываться мешаниной из документов, — заниматься данным делом не входит в юрисдикцию Майора Дегуршаф, как в прочем и консультация по данному вопросу.       — То что вы ебетесь не… — это был начальник военной полиции и Цетуа не дал ему договорит.       — ЗАХЛОПНУЛСЯ!       — Простите, — извинился полицейский и Таня почувствовала, как все тело автоматически напрягается, готовясь к бою.       — Я, присоединюсь к словам Полковника Реругена, — сказал Подполковник Сорока, глава столичного подразделения колдунов, отвечавших за воздушную оборону, — Дегуршаф великолепная колдунья, но на вряд ли у неё есть опыт работы с подобным.       — Разрешите хотя бы узнать, с чем? — подала голос девушка, чувствую себя крайне некомфортно в окружение пятнадцати мужчин - все выше её по званию.       — Вот, — Цетуа показал на документ на столе и девушка, подойдя ближе заглянула на него.       Будь она в своем подразделение то, не стесняясь бы выдала матерной сентенцией, но тут она лишь уточнила.       — Я правильно понимаю, что в захваченной школе большинство детей — это дети и внуки членов генерального штаба?       — Да, все верно, — Цетуа говорил холодно, но Таня видела, как он с силой сжимает кулаки.       — Сенсоров выслали?       — У нас нет сенсоров специализирующееся на подобном, — сказал Подполковник Сорока.       — Боюсь и инструкций на данный случай нет. Генерал, если позволите я бы сначала послушала идеи старших по званию и скорректировала их, если это позволит моя компетенция, — Цетуа тут же отвел от девушки взгляд и перевел его на главу полиции.       Мужчина стал докладывать об оперативной обстановке, и все внимательно слушали.       Потом высказался глава отдела просвещения, в чей ведомости находилась школа.       Потом подоспевший глава гражданской полиции.       Вот-вот уже должно было разгореться обсуждение, когда Таня холодно выдала.              — У вас вообще нет данных, вы даже не знаете сигнатурные матрицы колдунов.       — Какое это может иметь значение? — спросил Сорока. — Мы же…       — Вы доклады мои не читали? — отбрила его Таня. — Огромная разница работают они на «Королевах» или на «Элениумах», а тем более если на «Феях». И как вы планируете понять тип кристалла, не зная сигнатурную матрицу?       — Как этнический Русиец я считаю данный подход недейственным.       — А давно ли у нас террористы не националисты?       Спор колдунов прервал Генерал Цетуа.       — Что такое «сигнатурная матрица»?       — Правильное название типа манны в зависимости от происхождения, — ответила Таня.       — Ясно, какой самый страшный для нас вариант?       — Не просветив школу я вам не отвечу. Предложения о переговорах поступило уже?       — Нет, — ответил глава гражданской полиции.       Тут наконец Тане принесли её вычислительные сферы, она прицепила «Элением-97» на шею и принялась связываться с ведомой.       Реруген знал, что обычно они делают это молча, но видимо Майор решила озвучить свои вопросы чтобы не допускать, недопонимая среди собравшихся.       — Лейтенант Серебрякова, Вайс и Гланц при тебе? Хорошо, где ваше летное оборудование? — ответ был длинным. — Хорошо, бери облегчённую и на крышу генштаба, разрешении на полет я вам сейчас выбью. Гланца с Вайсом оставь на крыше, а сама с моим оборудованием в малую переговорную.       — Вы уверены, что Лейтенант должна присутствовать на подобном собрании? — спросил глава военной полиции.       Таня нечего ответила, а лишь напряжено прикусила ноготь большого пальца раздумывая над происходящим.       — Майор, я к вам обращаюсь, — полицейский опять подал голос и ему ответил Сорока:       — Боюсь, как только мы получим дополнительные данные, Майор станет главой оперативного штаба.       — Думаешь это Союз? — спросил полицейский.       — Если нет предложений о переговорах, то скорее всего они.       — Блядство, — шепнула девушка себе под нос, будто и не слышав перепалку между болим начальством, — списки детей есть?       — Уже готовим, буквально ещё минут десять, — ответил глава отдела просвещения.       — Тогда я предлагаю небольшой перерыв и перенести оперативный штаб ближе к месту событий, пока это происходит мы просветим здание и у нас уже будет больше данных.       — Хорошо, предложение принято, — сказал Генерал Цетуа, — ждите дальнейших указаний, товарищи.       Все стали быстро покидать кабинет пока в нем не осталось пятеро. Глава военной Полиции, Глава столичных колдунов, Дегуршаф, Реруген и Герман.       — Майор Дегуршаф, — первый обратился к девушке колдун, — я очень вам признателен что вы взяли проведение операции на себя.       — Послать бы тебя куда подальше Сорока, может у тебя есть кто на примете из ближних гарнизонов?       — Я принес личные дела, — сказал Полковник Реруген, кладя перед колдунами одну из папок.       — А почему не напрячь столичный колдунов этим делом? Всяко лучше полная боевая группа чем, насколько я понял, четверо колдунов, пусть и ветеранов, — высказался Герман, в место ответа Реруген открыл перед ним вторую папку.       — Сводная таблица с возрастами.       — Чего нахуй? Вы совсем охерели, столицу защищают дети и старики?       — Такова доктрина максимально эффективного распределения ресурсов, колдунов в стране мало, а столица единственный город обвешенный вычислительными сферами как фонарями, — буркнула себе под нос Таня продолжая листать папку с колдунами из ближайших к столице гарнизонов, какое то дело заинтересовало её и она отстегнув его и отложила в сторону, — если будет время на боевое слаживание, я могу и пятилетку за два часа превратить в неплохого солдата, да боюсь на это нет времени.       — Разрешите войти? — спросила Серебрякова заглядывая в комнату.       — Ты связалась с сенсорами из полиции? — спросила колдунья. — У тебя там подруга по академии вроде служит.       — При всех говорить я не должна была… — Лейтенант была холодна и готова к бою держа в руках летное оборудование командира.       — Говори если есть что.       — Они работают на «феях» и использовали сигнатурную вибрации, — постепенно сникая сказала Лейтенант.       — Блять, — тихо шепнула Майор.       — Она говорит, что с таким раньше не сталкивалась и её суждения основаны на данных что мы подавали в отдел, хочу надеяться что она ошиблась, командир, — проглотила последнее слова Виша и Таня подошла к ней и коснулась щеки подчинённой кончиками пальцев.       — Мы что с тобой в первый раз в ад лезем, душа моя?       — Нет, я за Гланца переживаю.       — С ним молчим до последнего.       — Хорошо, вот, — Серебрякова протянула командиру оборудования, — думаю можно попросить мужчин выйти, и вы переоденетесь.       — Пойдемте, — строго высказался Реруген, и все вышли в след за ним.       — И что это за хуйня, чего нам ждать? — спросил полицейский у колдуна.       — Мне тоже интересно, — добавил Герман.       — У вас есть там дети? — спросил колдун в место ответа.       — У меня дочка, — сказал полицейский.       — У меня старший сын, — ответил Герман.       Сорока испугано перевел взгляд на Полковника Реругена ища в нем как будто поддержки.       — Говори прямо, не таясь, Дегуршаф когда все проясниться нам ещё раз объяснит, но услышать объяснение дважды лучше чем единожды, к тому же у нас есть время.       — Я сам смутно понимаю, это какая-то разработка союзных ученых.       — У них колдовской промышленности почти нет, — высказался Герман.       — Я… — колдун пытался собраться с мыслимы когда дверь распахнулась и передними предстала Дегуршаф уже облачённая в летную форму, причем не с привычной массивной лыжей, а просто увеличенным сапогом, на манер того что они использовали на параде. Реруген тут же увидел как она неловко пытается устоять без компенсации разницы в длине ног.       — Разреши? — он протянул к ней руки чтобы придержать за локоть.       — Не нужно, Виша, — Лейтенант взяла командира за локоть позволяя её убрать вес с ноги.       — Вы все ещё еле стоите после травмы? Какой вам бой? — сказал полицейский.       — С начало оценим сколько у нас есть время, а потом уже будем решать, что делать, — парировала девушка и спросила в ответ, — разрешение на наш полет получено.       — Да, — ответил колдун.       — Пойдем выйдем в окно, Виша, до встречи товарищи, — девушки развернулись, окно скрипнуло и мужчины только и услышали как засвистело оборудование когда они взлетели.       Реруген вернулся в переговорную чтобы прикрыть окно и немного привести мысли в кучу.       Буквально десять минут назад они узнали что какие-то колдуны захватили школу в которой проводилось мероприятие по политагитации, после планировался небольшой концерт известного в столице коллектива и поэтому возможностью отправить детей на чудное представление задаром воспользовались куча офицеров генерального штаба.       Теракт и так был страшным, но Реруген буквально чувствовал, как штаб постепенно парализуется из-за страха за своих детей.       Полковник позволил себе застыть перед окном и немного поразмышлять.       В столице нет нормальных колдунов что могут противостоять подобной угрозе.       Вместе с Таней есть всего четверо ветеранов которые не представляют из-за своей малой численности нормальную боевую группу.       Он обернулся и посмотрел на папку которую перебирала Дегуршаф, в сверху было положено два личных дела с припиской карандашом с верху.       «из-за малого количества кандидатов считаю нецелесообразным экстренное доукомплектование»       Рядом ещё одна бумажка.       «Найди пожалуйста побольше фронтовых медиков что хорошо работают с ампутациями конечностей, и молчи при всех, штаб уже гудит»       — Манной гудит и нервирует тебя, дорогая, — сказал он сам себе, и не успел спрятать бумажку, когда кто-то перегнулся через его плече и прочел.       — Ампутации? — испугано спросил Герман, они были в переговорной вдвоем. — Какого хера, Реруген?       — Я знаю не больше тебя. Не можешь работать из-за страха за сына — говори сейчас, последнее что нам нужен в штабе планирования операции — это истерика.       — От меня-то истерика? Ты все собрание глазами её сверлил.       — Ещё скажи, что мы в одном положении, — рыкнул Реруген.       — А разве нет?       Реруген ткнул пальцем в грудь Германа и уставился ему прямо в душу минуя холодные глаза.       — Детей ты себе ещё нарожаешь. К тому же в этом дело мужское не хитрое.       — Как ты! — Герман уже хотел полезть на товарища с кулаками когда тот спокойно осадил его.       — Давай без этой хуйни. Иди лучше готовь речь, которую скормишь журналюгам.       Реруген уже почти вышел из переговорной, но Герман так и стоял, застыв по среди комнаты.       — ГЕРМАН! — Реруген сильно дернул его за плечо заставляя снова посмотреть себе в глаза. — Каждый должен заниматься своим делом, я искать персонал, а ты сделать так чтобы не началась война.       — А если мой сын там погибнет?       — По-твоему это оправдание для смерти сотни тысяч солдат с обоих сторон? Наша страна начнет войну только тогда, когда нам это будет нужно, а не когда какие-то сепаратисты решат что пора, — Реруген говорил громко и уверено, — понял, иди работать.       — Из тебя выйдет неплохой начальник оперативного отдела, бессердечная тварь, — на последок высказался Герман и пошел заниматься своими должностными обязанностями.