Перед сдачей физ-подготовки

      Штаб наполнился непривычным для себя матом, похабшиной и колдовским сленгом.       Да, конечно, за закрытыми дверями в штабе звучали не самые приятные и весьма некультурные вещи, но по негласному правилу коридоры и холлы этого здания были оплотами гордости и чести.       Причиной столь резкого изменения стал приказ главы штаба Бригадного Генерала Фон Цеттуа, о проведение экзаменов у 203 крыла особого назначения по сдаче физнормативов во внутреннем дворе штаба.       Конечно, изначально приказ подразумевал что экзамен будет сдаваться в небольшом спортзале штаба, но сорок девять человек подразделения не могли даже вместиться в него полным составом.       Сдача физнормативов у такого количества бойцов дело не быстрое, и как бы Майор Фон Дегуршаф не старалась держать своих охламонов в узде, в любую свободную минуту они расползались по штабу, зверски сквернословя и строя глазки миловидным секретаршам.       Такова была официальная версия, гуляющая в штабе, но на самом деле за пару дней до прибытия колдовского воинства у Майора Дегрушаф и Полковника Реругена состоялся такой разговор.       — Знаешь, меня так и подмывает отдать приказ своим солдатам вести себя максимально мерзко, но в рамках закона, — сказала Таня потягивая утренний кофе, сидя на коленках у главы отдела человеческих ресурсов.       — Точишь зуб на Цеттуа, — спросил мужчина зарываясь носом в золотые кудри.       — Да нет, меня просто совсем не устраивает что вместо привычного полигона нам придется ютиться во внутреннем дворе штаба.       — Сдаться мне, ты что-то умалчиваешь, золото моё.       — Нет, — девушка недовольно скрестила руки на груди, но даже не попыталось соскочить с коленок возлюбленного, зная что он крепко держит её за талию. — Я…       — Если ты скажешь, что дуешься на Цеттуа из-за того что он приказал мне выйти за тебя…       — Нет, — он не мог видеть её лицо, но буквально слышал как она закатывает глаза и морщит нос. — Вовсе не в этом дело.       — А в чем же тогда?       — Теперь когда ты сделаешь мне предложения и я скажу «да», у меня навсегда останется в голове сомнение что ты сделал это не по доброй воле.       Он резко поставил её на пол, развернул лицом к себе и злобно посмотрел в глаза.       — Тебе вот сейчас не стыдно, Дегуршаф?       — А от чего мне должно быть…       — Ты сейчас буквально сделала мне предложение и сказала «да», — Таня абсолютно не отреагировала на серьёзность его тона и в ответ звонко рассмеялась.       Когда смех чуть отпустил девушку, она принялась смахивать слезинки с золотых ресниц, все ещё лучезарно улыбаясь.       — Неужели ты всерьёз хоть на миг мог подумать, что я могу сказать что-то кроме «да». Хотя есть вариант «да, конечно» и «да, я согласна».       На мгновение он завис, провалившись в своим мысли.       Да, в их обществе было принято нервничать и психовать по поводу этого простого вопроса, но Таня это девушка настолько далеко оторванная от социальных правил, устоев и предрассудков.       Она занимается с ним любовью до брака.       Она, как и он, не хочет детей.       Она смеётся вместе с ним.       Она его бомбоубежище. Она его тихая гавань. Она его тыл.       Реруген и вправду никогда не думал что она откажет. Да, может она будет бурчать из-за юридических неудобств, с этим связанных, может будет против празднования в церкви, но уж точно не скажет «нет».       Улыбка расплылась по его лицу, девушка не прекращала улыбаться.       — Дошло наконец? — она тут же потянулась к нему что бы чмокнуть в нос.       — А как это называться? — Реруген все ещё был приятно ошарашен.       — Ну не знаю, — Таня картинно приложила палец к губам в глубокой задумчивости. — Есть какое то слово на «л». Может «лихорадка» или «лабуда». А ещё есть чудный республиканский городок Люблин.       Он только встал со своего места и обняв девушку за плечи прижал к свой груди.       — Любимый ты мой василёк.       — А твоей любимой можно приказать своим солдатам немного пошалить?       — По-моему вопрос лишён смысла.       Так в момент простого диалога между влюблёнными центральный штаб был обречён на две недели непрекращающихся фронтового мата в коридорах и холлах.

***

      — Реруген… — промурлыкал Капитал Лютик, облокачиваясь на подоконник у окна открывающего вид на внутренний двор центрального штаба. — Вот это женщина…       — Ты мне сейчас адресовал фразу «вот это женщина»? — Полковник сидел за рабочем столом, уткнув взгляд в заполняемый рапорт.       203 крыло уже неделю как оккупировало внутренний двор штаба. Сначала сдавались силовые упражнения в двух форматах. «Чистый» и «с применением магии».       Штабисты с интересом смотрели как огромный колдуны подтягивались по 50 раз и спринтовали стометровки с утяжелением в 40 килограмм. Но это все были «чистые» испытания, основанные только на увеличенной силе мышц, а вот когда начались нормативы с «применением манны» работу в штабе намертво парализовало.       Все как приклеены пялились в окна на то как колдуны соревнуются во времени левитации без применения лётной лыжи. Даже не колдун мог легко понять что упражнение не из простых по сменившемуся лексикону вояк с «с применением обсценной лексики» на «состоящий только из мата, упоминая чьей-то мамки и проклятий».       Причём Майор во время когда ей крыло яростно материлось обходила их и щипала слишком низко опустившиеся пятки.       Длилась экзекуция с восьми утра до почти девяти вечера.       И повторилась на следующий день.       Реруген потом спросил к чему это было, и как оказалось чтобы сдать норматив тебе надо не просто продержаться больше двенадцати часов, но и на следующий день суметь выжать из себя хотя бы шесть часов полёта.       Мужчина тут же обеспокоился что у его возлюбленной при таком экзамене просто кончится манна, на что она игриво улыбнулась и сказала что все же есть плюсы в её крохотном весе.       Ещё были отжимание с весом двух колдунов на спине. Все по кругу умоляли Вишу и Гланца стать их «седоками» ведь пара была одной из самых миниатюрных в подразделение.       Когда Таня сдавала это нехитрое упражнение штаб не просто парализовало, а в нем уже был готов открыться тотализатор. Девушка нечего не таясь, выгрузила себе на спину Вайса с Нойманом. Правда если обычно живой груз на спине сидел, двоим здоровякам пришлось встать и обняться чтобы уместиться на крошечной спинке.       На тридцатом подходе, хотя нужно было сделать всего двадцать пять, колдуны, в край заскучав, стали пародировать сцену из фильма «Олимпия», вызвав безудержный хохот кажется самого здания штаба.       Сейчас же колдуны приступили к сдаче рукопашного боя и, насколько мог судить Реруген из своего опыта, смотреть там было не на что, и причин для похотливой улыбочки Капитана Лютика он не видел.       — Виша совсем недавно вышла замуж, и не думаю что ты хочешь испытать хоть один удар в челюсть от её мирного на вид муженька.       — Да я про блондинку, — Капитан обернулся на Полковника ожидая сцены ревности, но мужчина все ещё читал рапорт. — Полковник, клянусь вам есть на что тут взглянуть.       Реруген картинно поднял на товарища глаза, поправил очки и медленно произнёс.       — Что я, по-твоему, там не видел?       — В том то и суть, что весь штаб теперь может сказать тоже самое.       Тут уж Реруген заинтересовался что же так взволновала молодую кровь Капитана Лютика и подошёл к окну.       В миг когда он увидел возлюбленную он раз и навсегда проклял их общую любовь к военным уставам.       По правилам рукопашный бой сдавался в коротеньких шортах и с оголено торсом.       Благо Майор одела хотя бы лифчик и если Виша стыдливо стояла в сторонке и прикрывала пышные прелести, Таня горделиво прохаживалась, чуть покачивая бёдрами, купая плечи в золоте буйных кудряшек и попинывая задремавших в закутках солдат.       — Повторюсь, какая женщина, — сказал Лютик.       — Надеюсь это была интонация зависти.       — Зависть это не то слово. Тут… Ух…       — Если сейчас будет комплимент её заднице, ты вылетишь в окно, — рыкнул Реруген.       — Тут уж возмущайся — не возмущайся Полковник, весь штаб искренне благодарен этой чудной форме одежды.       — Юнец, — снова рыкнул мужчина, постоял ещё с минуту, смотря впрочем не на девушку, а на прильнувших к окнам вояк. — Блядство, — только подытожил он, зашёл к себе в кабинет и немного порывшись, нашёл тоненькую нателку, которая едва ли грела, зато у неё были длинные рукава.       Спустился, под крайне заинтересованные взгляды нескольких встречных офицеров и вышел во внутренний двор.       — ВСТАТЬ! — взревел Нойман как дежурный офицер, и все, кроме двух колдунов, тщательно превращающих лица друг друга в фарш, замерли по стойке смирно.       — Вольно, — буркнул Реруген и к нему тут же подошла Таня.       — Чем могу быть полезна Полковник Реруген? — формально обратилась она к нему.       — Вы не обгорите Майор Дегуршаф? Помниться всего пару недель назад вы жаловались что обгораете от малейшего контакта с солнцем.       Девушка ничуть не стушевалась, и ответила.       — Мне очень лестно ваше беспокойство, но форма одежды обязывает.       — Я сразу после вас иду в отдел снабжения и переписываю норму положенности и форму для девушек офицеров. Это со стороны штаба ужасная оплошность, а пока вот, — он протянул её нателку.       Тут уж девушка шепнула что бы зрители не слышали.       — Ты вроде не хотел афишировать наши отношения?       — Я имею право передумать? — шёпотом же ответил он и девушка вязала предложенную одежду и тут же надела. — У тебя кстати уже нос обгорел, — Реруген сделал шаг к девушке и поцеловал её в нос, вызвав всеобщий сдавленный вздох, а после радостный крик.       — Я выиграл! Ставка сыграла, долбоебы великовозрастные, гоните монеты, скептики! — как оказало Лютик уже успел добраться до скопища молодых офицеров собравшихся на небольшом балконе, и картинно принялся собирать с них свой выигрыш.       — Кто это там выражаться? — послышался голос Германа фон Германа.       — Кто это там ставки делает? — сказал из другого угла глава отдела по финансовым преступлениям.       — Кто это там одел Майора Дегрушаф? — автора этой фразы Реруген уже так просто не узнал.       — Полковник, прошу вас покинуть нашу сдачу нормативов, — сказала Таня, — вы немного отвлекаете моих солдат.       — Конечно, до вечера.       — Бывай.       Реруген не успел ретироваться когда его окликнул сконфуженный голос Лейтенанта Серебряковой.       — Прошу меня простить, но у вас не надеться ещё одного нательного белья? — крыло уже коллективно набрало воздух в грудь чтобы в голос заржать, но золотые кудри Майора угражающие взвелись в верх заставляя колдунов заткнуться.       — Я поищу, — дружелюбно ответил на мольбу девушки Полковник.       — Будте так добры.

***

      Следующий разговор состоялся за день до феерического события для штаба. Сдача Майором Дегрушаф рукопашного боя. Конечно, в тот же день что и она сдавали нормативы командиры её звеньев, но это как-то само собой отошло на второй план.       Таня жадно ела кусок огромной томлёной свинины, который завернула им Виша.       Реруген, же по уже сложившийся традиции, просто смотрел на возлюбленную и попивал чай.       — Вот скажи мне Эрих — девушка едва ли оторвалась от трапеза, прежде чем начать возмущаться. — Неужели наша сдача нормативов это настолько потрясающие зрелища?       — Капитан Лютик, после замечания которого я все-таки решил выйти и тебя одеть, смотрел вовсе не на вашу физподготовку.       — А? То есть всех просто интересует тот факт что у меня сиськи выросли?       — Возможно. Да и нормативы ты пока сдала все блестяще.       Девушка только отмахнулась от его слов, засунула в рот ещё кусок свинины и не до конца прожевав ответила.       — Я как бы все эти нормативы прописывала после войны, я же не враг себе, чтобы сделать их несдаваемыми для себя. А вот рукопашный бой… Цетуа сильно на меня разозлился из-за сквернословия моих ребят?       — Он разозлился на тебя все больше из-за того что ты не желаешь немедленно родить мне наследника.       Девушка только устало выдохнула.       — Знать бы хоть кого мне в спарринг-партнёры поставили. Я бы хоть стратегию составила.       — Ты своим ребятам такую роскошь не позволяешь. У вас же все решает жеребьёвка прям в день… — он замолчал, увидя выражение лица Тани. Это было одна из его самых нелюбимых гримас. Выражала она немой вопрос «как тебя, такого тупого, вообще на работу в штаб взяли?» Таня не любила смущать Эриха и тут же начала объяснять.       — Ну у них же есть пара минут, а иногда и под полчаса перед боями чтобы подумать. Этого боле чем достаточно. А Цеттуа, приказал их ко мне на ринг выпускать под строжайшим секретом.       — Вот сколько лет в армии уже служу, все не как не привыкну к этой белиберде.       Девушка только согласно закивала.       — Три боя ведь у тебя завтра?       — Два, я договорилась.       — И какой же из трёх отвалился?       — Ножевой бой без усиления манной.       — Дай угадаю, аргумент звучал так «Чтобы боец вступил в ножевой бой, он должен проебать, винтовку, кристалл, шнурки, каску, нож. Оказаться на абсолютно ровной поверхности без палок и камней. И встретиться с таким же идиотом».       В ответ девушка тут же задорно рассмеялась.       — Ну не совсем, об этой дисциплине речь, милый, но все же.       — Что-то я в армии ещё смыслю?       — Судя по всему — да, Полковник Реруген.       — Не смейся так во время еды, подавишься же.       — Прощу прошения за оказанное беспокойство.       — Еш давай, и спать.       — А десерт? — хотя речь в этом вопросе была явно не о сладком.       — Спать, — Реруген скрестил руки на груди, — у тебя завтра экзамен, от которого зависит твоё будущие как командира крыла.       — И манна мне в свези с этим не нужна?       — Я все забываю уточнить у Виши насколько важны постельные утехи в плане восстановления манны.       — Ты решил засмущать её до смерти?       — Не канючь, все равно ничего не будет.       — Эрих!       — Даже не проси, я между прочим, как и ты могу устать.       — Нужно было выбирать кого-то помоложе.       — Ага, и потупее.       — И посимпатичней… — мечтательно протянула девушка внимательно следя за его реакцией.       — Ты хочешь чтобы мы в шутку начали бороться, а потом как бы само собой оказались в койке? Майор Дегрушаф. Вы меня недооцениваете. Я как-никак в оперативном штабе служил. Да и душ в полном твоём распоряжение. Обещаю даже не очень тщательно подслушивать.       — Эрих… — это уже был последня мольба.       — Нет.       — Неужели ты настолько устал?       — Просто не намерен перед тем как тебя будет мацать во всяких местах кулаками неизвестный мне мужик, оставлять на тебе следы своей манны. Все. Иди спать.       — Упрямец.       — Кто бы говорил.       — А мне одной спать? Ты, чтобы не провоцировать инциденты, выгонишь меня в спальник?       — А вот тут я не подумал.       — Я тебе конечно не угрожаю, но не могу гарантировать что мои руки не начнут скользит по твоим не совсем приличным местам.       — Тань, — его голос дрогнул и она тут же перестала улыбаться, — Пожалуйста, иди в душ и ложись спать.       — Ладно.

***

      Несмотря на её маленький каприз, как только девушка оказалась в постели, она тут же вырубилась.       Мужчина же просто ляг рядом. Ему, конечно, очень хотелось привычно приобнять её, поцеловать в макушку, вдохнуть тёплый запах ей кудрей, все ещё чуть влажных после душа.       — Ум… — она начала беспокойно возиться не находя себе место во сне.       — Дурашка, — он протянул к ней руку, и она тихонько пискнула когда он коснулся её плеча. — Ты чего, иди просто ко мне.       — Не дуйся, — она пристроилась у его груди, обняла за талию и прижалась покрепче.       — Не претворяйся что спишь.       Эрих ждал ответа, но она нечего не сказала. Видимо, фронтовая привычка засыпать моментально была неистребима в этой красавице.

***

      Таня проснулась среди ночи. Хотелось в туалет. Она не о чем не думая аккуратно выбралась из объятий возлюбленного и кое-как на сонную голову нащупав тапочки, побрела в ванную комнату.       Мысли едва шевелись в её голове, пока она сладко позевывала, восседая на фарфоровом троне.       Потом поняв, что и во рту пересохло, видимо грудинка на ужин была слишком соленной, решила выпить воды прежде чем вернуться в кровать. Проходя мимо Эриха она даже не взглянула, спит он или нет. Она точно знала что своими ночными походами не может его разбудить.       Налила себе стакан воды, и облокотившись на косяк кухонной двери, принялась рассматривать ясное ночное небо. Пить нужно было маленькими глотками, иначе через полчаса она опять подскочит от жажды.       Небо было на удивление чистым, и при этом на нем плыли густые облачка, будто кутая луну в вату.       Вдруг Реруген протянул руки вперёд, ещё раз, распахнул глаза и поняв, что девушка не лежит рядом с ней подскочил как как ошпаренный с испуганным криком.       — Таня!       — Что такое? — она опустила стакан на стол и подошла к нему. — Я просто встала воды попить, — она коснулась его шеки. Девушка не могла понять от чего он так тяжело дышит. — Тебе кошмар приснился?       — Почему ты не в постели? — довольно грубым тоном спросил он.       — Я встала в туалет и попить воды. Я вроде как мышка, но видно своим топотом все равно тебя разбудила.       Он нечего не ответил и просто отвёл глаза.       — Что такое?       — Да… ничего…       — Скажи правду, пожалуйста.       — Я просто не хочу что бы ты завтра с кем-нибуть спарринговала. Просто, — она смотрела на него непонимающими глазами и он сорвался, начал орать прямо в лицо. — Ты хоть видела что Вайс с твоим лицом делает когда вы просто тренируетесь?! Я подумал, что может это только вы двое так дерётесь, но нет, не на одном твоём бойце живого места нет после драки! Я… — он отшатнулся, ушёл на в прихожую и она услышала щелчки зажигалки. — Блядство! — не справившийся с своей задачей прибор полетел в стену.       — Эрих, — она настигла его в прихожей. Он держал в руках сигарету и не мог сдержать нервную дрожь в руках. Девушка только протянула к нему ладони. Реруген сделал шаг назад, что бы не позволить ей коснуться себя, а она зажгла его сигарету. — Подыши немного.       — Это так по-детски. Я просто… Меня от одной мысли что ты опять будешь вся в крови выворачивает, — он одной затяжкой прикончил половину сигареты. — Я поговорю завтра с Цеттуа. В этом нет некого смысла. Ты сдала все физнормативы, а требовать сражаться от девушки, что была буквально пару месяцев назад присмерти… да у тебя лёгкое недавно лопнуло, о чем вообще речь, война же не завтра.       — Ты переживаешь за меня?       — Я каждый свой миг за тебя переживаю.       — Не стоит… — попыталась смягчить его Таня, но он заговорил очень грубо.       — Обычно твоё лицо не должно на следующий день превратиться в фарш, — она не любила, когда его привычно мягкий тон менялся на стальной, годами выдрессированный, офицерский. И не от того, что ей саму приучили бояться подобного тона, а от что он прятался за этой маской.       — Ты можешь остановить бой в любой миг, просто пара слов и все кончиться.       — Тогда я хочу остановить его до того как он начнётся.       — По-моему это не в ходит в задачи оперативного штаба, — она улыбнулась показывав что шутит, но он только стал ещё смурнее.       — Тебе лишь бы шутки шутить.       — Ну что может случиться страшного?       — Тебя покалечат!       — Нет, по правилам спарринга нельзя наносить заведомо смертельные удары. Да и колдуны довольно крепкие.       Тяня сжалась, когда он схватил её за плечо и рыкнул её прямо в лицо.       — Ты чуть не погибла потому что тебя начали топтать. Это была не пуля, не артиллерийский снаряд, а просто ноги, — она нечего не ответила, он отпустил её, выкинул недокуренную сигарету и начал надевать форму.       — Куда ты?       — К Цеттуа. Буду просить что бы он оставил тебя в штабе.       — Тогда можешь не надеяться и дальше терпеть мои шутки.       — Ладно, зато ты будешь цела и жива. Перебесишься пару месяцев и мы помиримся.       — Граф Рейндсфилдский! Если вы надеетесь что я прошу вас после подобного, то вы очень ошибаетесь!       — А что мне ещё делать?! Я хочу тебя защитить!       Они замолчали, он быстро надевал форму, а она искала в себе силы произнести страшные слова.       — Ты и так защищаешь. Защищаешь как никто другой.       — Что ты несёшь, — он закончил одеваться, и уже хотел распахнуть дверь как она прижалась к его спине и шепнула.       — После того как ты поцеловал меня, бог не говорит со мной.       — Что? — он не спешил отдирать её руки от себя.       — Существо икс больше не говорит со мной. И мой кристал, девяносто-пятый стал работать как обычная машинка. Мне даже не надо молиться что бы его активировать. Он оставил нас в покое.       Эрих мочал с минуту просто поглаживая её ладони.       — А он давно говорит с тобой?       — Очень давно. Очень.       — И ты из-за этого со мной, — его голос неуверенно дрогнул. Она прекрасная знала эту дрожь его голоса, если они сейчас встретятся взглядом, его темно-карие, почти чёрные глаза будут наполнены тоской.       — Нет конечно, нет. Мне с тобой хорошо.       — Я остановлю бой как только посчитаю нужным, — строго, но уже не по-офицерски, сказал Эрих.       — Хорошо. Милый, — он почувствовал как её плечи дрогнули когда она заговорила. — Я больше такого не дотушую. Я больше не сделаю тебе больно. Чего бы мне не стоило, я вернусь к тебе.       — Ладно. Не плачь только, а то потом долго не уснёшь.       — Конечно не усну. Квартира вся табаком пропахла.       — Прости.       — Да ладно. Ты хотя бы не сигары куришь.       Он развернулся, что бы она могла прижаться к его груди. Заправил буйную прядь волос за ухо. Девушка недовольно фыркнула, мотнула головой, и кудряшка вновь упала ей на плечо.       Они ещё несколько минут стояли, просто нежась в объятиях друг друга, не желая разрывать сладостное прикосновение.