Перед ужином

      Как только Вайс и Эрих выскочили из кабинета, и направились во внутренний двор, лицо колдуна лишилось привычной улыбки.       У Реругена невольно пробежали мурашки по спине когда он увидел выражение его лица. Вот такое лицо должно быть у человека что прошёл все фронты этой войны.       — Полковник, — буркнул колдун когда они проходили через главный холл с широченной лестницей, — будь добр не психовать ближайшие пару дней. Не окажись я рядом, мы бы тебе уже гроб с командиром выбирали, и из-за такой херни.       — Ты будто сам за неё не волновался?       — Когда узнал кто соперник? Нет.       — Как знаешь.       Неожиданно колдун замер прямо перед ним, Эрих не заметил как эта скала сделала шаг и едва не врезался ему в грудь.       — Не психовать. Засовываешь все свои эмоции в задницу и ходишь как счастливый щенок, помахивая хвостиком.       — Это ты о моем благополучии печёшься или о счастье Тани?       Тут колдун снова улыбнулся.       — Если ты сдохнешь, кто будет оплачивать ужин?       — Почему у тебя лицо такое серьёзное вдруг стало?       — Потому что я ненавижу чего-то не знать, и не понимать, а твоё состояние для меня загадка, — колдун как-то немного осел, сжался чтобы занимать чуть меньше места и выглядеть чуть менее угрожающи. — И я правда очень бы хотел посмотреть на сигнатуру твоей родни.       — И потом избить? — поддел его Реруген, и они продолжили свой путь.       — Ой, ну ты не изобретателен. Избиение это же не самое страшное.       — Знаешь, мне рассказали о любимом методе допроса Виша, а твой какой? — тут уж колдун снова широко заулыбался, и Реруген заметил на его лице чуть заметные ямочки.       — Ну смотри, колдовской или так, по старинке?       — По старинке.       — Связываешь, сажаешь на стульчик, снимешь штаны, и начинаешь смотря ему в глаза и поглаживать.       — Вайс, в смысле?       — С себя снимаешь штаны и себя гладишь, — уточнил колдун и Реруген вовсе перестал понимать к чему это он. — Ну, а потом быстренько дрочиш.       — Че?       — Ну ты не дослушал. А потом смотря прямо в глаза говоришь, «Фух, ну вот теперь можно и начинать допрос, а то я боялся не сдержаться».       Реруген залился хохотом, и у него даже мелькнула мысль, а не затащить ли ему Вайса с сослуживцами в баню, чтобы взглянуть на прибор столь устрашающих размеров, что при одном виде на него мужчины начинают выкладываться все.       В этот момент они уже подошли к дверям что выходили во внутренний двор. Часть колдунов из двести третьего собралась там, и завидев заливающегося смехом Полковника тоже заулыбались.       — Джентльмены, — заговорил Вайс. — Вот этого офицера не обижать.       — Да мы в курсе уже, — сказал мужчина очень похожий на льва.       — Фарлан, я когда-нибудь оторву тебе уши за распространение сплетен.       — С каких пор оперативная информация о том, с кем спит командир стала сплетней?       — С каких пор это информация стала оперативной?       — С тех пор как ты чуть не убил мужика что осмелился подарить ей букет ромашек. Цели надо знать в лицо.       — Да иди ты, — отмахнулся на мужчину Вайс и прошёл вперёд, а вот Реруген решил чуть задержаться. Он прекрасно видел с каким неудовольствием заместитель Тани остановился что бы подождать его.       — Приятно познакомиться, Эрих фон Реруген, глав отдела человеческих ресурсов, — он протянул руку для рукопожатия.       — Ганц Фарлен, старшина, — мужчина пожал руку в ответ и его ладонь оказалась даже больше чем у Вайса.       — Приятно познакомиться.       — Взаимно. Мы о вас наслышаны и признаться только хорошее. Особено от этого идиота, — старшина кивнул в сторону Вайса. — Полковник то, Полковник се, мы уж начали побаиваться что он решил вас увести.       Вайс картинно закатил глаза, и тут Реруген заметил что на нем нет обручального кольца, и разумеется он не упустил возможность перевести внимание от себя.       — Что вы, Вайс женат, не хорошо уводить мужчину из семья.       В холе раздался такой хохот что кажется стены дрогнули.       — Он-то! — Реруген увидел как на этот приступ гогота вышло остальное крыло что ещё стояло во внутреннем дворе. Старшина оказался первым кто смог говорить.       — Лейтенант Вайс, — Эрих протянул к нему руку, — дайте, пожалуйста, удостоверение.       — Нет.       — Это приказ.       Колдун недовольно насупился, но удостоверение отдал.       Реруген открыл его на нужной странице и продемонстрировал Фарлану пометку о браке.       — Погодите, это что, правда? — мужчина на миг посерьезнил, ещё пара колдунов заглянуло в удостоверение удивлено распахнув глаза. — АХУЕТЬ!       Подразделение взревело, кто то начал поздравлять колдуна, кто то подтрунивать, кто то выяснять не знают ли они ту девушку.       Жуткая кутерьма и гомон.       Реруген любовался этой картиной когда к его плечу кто-то мягко прикоснулся.       — Ты его подставил, — шепнула Таня. Лицо без единого синяка, только чуть алеющие губы от крови.       — Он первый начал.       — Все равно.       — Поздравляю со сдачей.       — Спасибо, — Таня улыбнулась, зубы тоже были чуть розовые.       — У меня для тебя сюрприз, только сначала убери кровь из-за рта чтобы от восторга ты смогла расцеловать меня.       Таня в миг зарделась, обратилась к мужчине что стоял рядом и тот поделился с ней флягой с водой. Она промыла рот и проглатила воду.       — Ну, — она не смотрела на него, а только буравила взглядом его коленки.       — Сделай ко мне шажок.       Она послушалась, он наклонился и зашептал ей на ушко.       — Помнишь, я обещал тебе достать хоть крыло жареного француанского самолёта, если ты попросишь? — они кивнула, — и это было очень сложная лингвистическая загадка, и ещё большая логистическая.       Она в друг надавила руками ему на грудь заставляя отстраниться, сапфировые глаза распахнулись в непонимание.       — Ты…       — Я нашел тебе рис с яцом, се…       Он не ожила что она запрыгнет к нему на руки, обовьет талию ногами, и вопьётся в него вовсе не благодарным поцелуем, это был влажный, страстный, настойчивый поцелуй.       Реруген не упал лишь потому что кто-то придержал его за спину.       — Оооо, — взревело крыло, — горь…       Эрих не видел как она заткнула их, но подразделение вмиг замолчало.       — Ты не шутишь, — шепнула она ему прямо в губы, не желая отстраняться.       — Нет, но тебе стоит с меня слезть, — она неохотно послушалась и тут же прижалась к его груди, пряча румянец от посторонних глаз.       — То есть не брак? — удивился Фарлан.       — Пока нет, я бы хотел чуть вас подкупить и поэтому все сегодня приглашены на ужин.       Реруген ожидал куда более яркой реакции, но крыло притихло.       — Оу, — он примирительно поднял руки, — это не званый ужин в моем поместье, обычная забегаловка с кучей мяса, закусок и если командир разрешит, пива.       Вдруг из толпы выскочил Нойман и упал перед ними на колени, сложив руки в умоляющем жесте.       — Командир, нет пива лучше столичного, молю.       — Да, можно, — буркнула девушка, так и не отрываясь от груди возлюбленного.       — По бутылочке? — заискивавши уточнил Нойман.       — Да сколько хотите, — вот тут уж взрыв радости был неимоверным.

***

      Ресторанчик в котором Реруген нашёл рис с яйцом был вовсе не расщитан на приём пятидесяти госте, скорее это была забегаловка где кое-как могли разместиться человек десять. Находилась она на самой границе города, в том месте где начинались рабочие кварталы.       Но рядом находилось ещё два ресторанчика, который каждый по отдельности тоже могли вместить не больше десяти человек.       Капитан Лютик, которому в итоге и было поручено заняться организацией всего этого безобразия, за приличное вознаграждение предложил вариант с организацией летней веранды, и вот Реруген за час до назначенного времени прибыл на место в месте с Вишей и Гланцем.       Он доверял Лютику, да и понимал что у фронтовиков настолько низкий критерий качества для посиделок что ударить в гряз лицом невозможно, но Виша настояла на инспекции.       К ним вышел седой старичок, хозяин забегаловки, из-за которой и было выбрано это место.       По сравнению с рослыми вояками он выгладил вовсе иссохшим, весь сгорбленный, с тоненькой белой бородой и усами и столько узкими глазами что было не ястно, видит ли он их вообще.       — Здравствуйте, — ласково проговорила Виша.       — Здравствуй, красавица, — голос старика был мелодичным и при этом просто с жутчайшим акцентом, которого Реруген не знал.       — У меня есть парочка вопросов, — мужчина тут же поднял руку останавливая её.       — Это вам все расскажет мой внук.       — Хорошо.       — Йохан! — из-за угла выскочил мальчшка, лет петнадцати, с явствеными следами ожогов на руках, видно что с самого детсва он возился на кухне, — поговори с гостями.       — Здравия желаю, — мальчишка хотел вскинуть руку в приветствие к голове, но замялся, и видно не из-за того что его голова была не покрыта, а потому что не понимал уместность этого жеста, Виша мило ему улыбнулась и заговорила.       — Я бы хотела осмотреть кухню.       — Конечно, — он указал куда стоит пройти, из троих подмастерий что растопляли закуски по разномастным столам, отделился ещё один человек и присойденился к процессии.       Гланц и Реруген остались в сторонке.       — Почему именно это место? — спросил колдун, после пары минут молчаний, Реруген признаться удивился, ведь с этим юношей было вполне приятно и просто молчать.       — Таня попросила меня раздобыть ей одно блюдо и вот мы здесь.       — Серьёзно? Командир может есть и картон если его как следует посолить, а тут такой каприз.       — Каприз, прекрасное слово. Твоя ненаглядная…       Гланц перебил его негромко захихикав.       — Ненаглядная она только для Вайса, для меня она лучший командир в мире.       — Ну она задала мне непростую задачку, сначала я пошёл к шифровальщикам, разумеется они не смогли разгадать загадку, потом в отдел внешней разведки, в общем, пришлось поступить как делают любые люди при деньгах.       — И как же?       — Я просто назначил награду за разгадку и попросил своих девочек разнести весть по другим секретарям. Неделя и ответ был у меня на столе.       — И кто же помог?       — Лингвисты. Оказывается она назвала блюдо на языке одной из восточных стран, при этом ужасно исказив произношение. А потом я отвалил кучу денег этому прохвосту, — Капитан Лютик заметил их только сейчас и помахал рукой, — за то что он откапал это место. Он сказал что у него ушло на это две недели, по правде скорее всего дней пять, но это все равно достойное упорство.       — А можно будет и нам попробовать?       — Можно. Мне если честно и самому не терпится, хотя Лютик сказал что дрянь редкостная.       Колдун чуть помолчал прежде чем ответить.       — Хорошо что вы так трепетно относитесь к её капризам, девушки бывают крайне капризны, когда вынашивают дитя.       У Реругена все внутри перевернулась. Как? Что? Как она могла ему не сказать? Он тут же начал считать, и понял что с прошлого раза когда он застал ей месячные прошло уже больше двух месяцев. Нет. Она же обещала от него избавиться. Какой ребёнок?       А Вайс бы ему не сказал? Неужели это охламон мог от него что-то скрыть? Или Гланц в курсе потому что из подразделения в курсе только Виша?       — Полковник, — рука юноши легла к нему на плечо. — Дышите.       В этот раз вдох дался ему очень легко.       — Она не беременна, я просто… Комплимент? Простите.       — Да нечего…       — Ничего? — колдун успокаивавши чуть погладил Полковника по спине, — знали бы вы как отреагировали ваши надпочечники. У вас сейчас адреналин закаливает, как перед прыжком из окопа.       — Что такое адреналин?       — Да, термин, не берите в голову.       — Не говори ей что я так отреагировал.       — Хорошо, я же не Вайс.       — А…       — Манна была спокойной. Ну в приделах нормы, насколько я могу судить, хотя я просто отвратительный сенсор.       — Понятно, правда что она любит баранину?       — Нет, — улыбнулся колдун, радуясь что можно сменить тему, — Её любит Вайс и Виша. Из центрального круга…       — Центральный круг?       — Те кто будут сидеть с нами за столом, — вдруг юноша засиял, — помните, когда она меня избила…       — Конечно помню.       — Ну вот, тогда она дала мне имя «волчонок», у все во внутреннем круге есть свои прозвища, ну и во внутренний круг можно если ты спишь с кем-то из него.       — То есть тебя бы все равно пустили по принципу брака с Серебряковой?       — Вы же знаете, по этому принципу я скорее всего оказался бы в могиле, а не за дружеским столом.       — Она так ревностно ей оберегает, — произнёс мысли в слух Реруген.       — Разумеется, отплачивает.       — Думал за зашиту у неё отвечает Вайс.       — Они небыли так близки до её ранений. Да, она… — он задемался. — не берите в голову.       — Как скажешь.       Дальше они стояли молча. Реруген в очередной раз подвился насколько рядом с этим юношей было приятно просто молчать.