Яйцо с рисом

      — Разрешите представиться - Полковник Реруген, — Эрих, как полагалось хорошему хозяину встречал госте. Конечно, мероприятие было не очень уж и официальным, и почти все колдуны прибыли на ужин одновременно, но все же он посчитал это нужным элементом гостеприимства.       — Мне тоже очень приятно, Младший прапорщик Урге, — руку Полковника пожимал красивый юноша, лицо которого было обезображено несколькими шрамами. — Как мне можно к вам обращаться? — обычно колдуны не спешили продолжать знакомство и спешно ретировались для уничтожение закуски и пива.       — Полковник, — за плечом юноши стоял Лейтенант Кёних и Реруген был готов поклясться, что ещё секунда - и глава третьего звена кинется вырывать ему руки.       Об этом ему говорило годами вырабатываемое чутье, что-то внутри шептало что не стоит иметь дела с приветливым младшим прапорщиком.       — Как у вас дела? — спросил юноша и Кёних картинно закатил глаза.       — Прекрасно, очень рад что все крыло смогло присутствовать, — он не успел продолжить разговор когда Кёних отодвинул товарища от него, и да, Лейтенант картинно закрыл юношу от Реругена своим телом. — Лейтенант, — Эрих широко ему улыбнулся, Кёних не отреагировал. — Ты же сегодня будешь с нами ужинать?       — Возможно, — Полковник не понимал, что так сильно взбесило колдуна, разумеется он почти не чувствовал манну, но от него явственно недружелюбно фонило.       — Для нас накрыли столик в здание самого ресторанчика, вон там, — он указал куда стоит пройти, — в подвале, но Виша сказала что стены достаточно прочные.       — Хорошо, — Кёних почтительно склонил голову и чуть прихватив Ургена за плечо отволок его в сторону, не позволяя разговору закончиться даже на нейтральной ноте.       — Что ты, — Урген вырвал руку из захвата, и Реуреген увидел что глаза двух колдунов заблестели, они не колдовали в полную силу, а лишь использовали что-то простенькое, или вовсе просто угрожали так друг другу, в немой борьбе.       Эрих решил списать это поведение на то что Кёниг, видимо, находиться в лагере который «против» их отношений с Таней, а вот Урген уже открыто выступает «за».       Реруген почувствовал как к нему тянуться огромные лапы за секунду до того как Вайс нагло схватил его одной за плечо, а второй закрыл глаза, очень впрочем аккуратно, не касаясь хрупких очков.       — Полковник, — колдун мурлыкал ему прямо на ухо, тон его был привычно игривым.       — Что ты творишь?! — Реруген не решился дёргаться, зная что об эти руки можно легко приложиться до синяков.       — Я предотвращаю изнасилование на людях.       — Держа себя в руках?       — Нет…       Вайс, заставил Реругена развернуться, и тут они услышали неравномерный цокот каблуков.       — Лейтенант, отпусти его, — голос Тани был привычно мягким, и Реруген мог поставить на то, что она улыбаться когда произносит эти слова.       — Вы слишком красивая, — буркнул колдун, — а вдруг он сорвётся?       — Это приказ, — лапы тут же отступились и Реруген увидел ей.       Золотые кудри собраны в высокий хвост, оголяя тонкую шею.       Серьги с сапфирами играют игривым блеском в закатном солнце.       Платье, на ней было то самое платье, с вечера одиноких сердец. Чёрное, с верхом похожим на китель, и юбкой расходящийся от талии волнами.       Одежда все так же не прикрывала колени, и не будь на ней белых чулочков он бы видел её шрамы, но на ней были чулки.       На подвязках.       На ней были чулки на подвязках.       Она надела его серёжки.       Вайс был прав когда придержал его, предупредил что она предстанет перед ним не в кителе, а вот так. Крадя все мысли из головы.       Ему вмиг перестал быть нужен ужин. Перестало быть нужным одобрение её крыла. Лишь бы скорее скользнуть по ей ноге и коснуться бёдер.       Ещё мысль.       «Интересно, на ней кружевное белье?»       Мозг тут же загорелся пленяющими образами, тело начало требовать немедленно её обнять, но он загнал похоть поглубже на задворки сознания и улыбнулся ей.       — Ты сегодня очень красивая.       — Ты тоже.       — Если бы сказала что наденешь гражданку, я бы тоже переоделся.       — Зачем, — она отмахнулась от его слов как от сущей безделицы. Преодолела расстояние что разделяло их и подхватила его руку, на манер придворных фрейлин. — Меня обещали вкусно покормить.       — Конечно, пойдем.       И вот надо было ей так близко к нему прижиматься? Он уже чувствовал сквозь ткань платья мягкость ей груди, чувствовал тепло ей тела. Похоть опять начала захватывать разум, и он опять загнал ей поглубже.       — Кёних уже пришел? — спросила девушка.       — Да, он немного не в духе.       Тут в разговор вмешался Нойман, который по всей видимости пришёл вместе с Таней, хотя Реруген и не обратил на это внимание.       — Да он всегда после отпуска пару недель не в духе, не обращайте внимания.       Гланц вышел из одной из кухонь и присойденился к коллективу.       — Не выноси сор из избы, — строго сказала юноша.       — Мне кажется, я сор не выношу, — огромный колдун пожал плечами, — я вношу Полковника в избу.       — Хватит, — оборвала из разговор Таня, и колдуны вмиг заткнулись, — не портите мне настроение.       — Есть! — на два голоса сказали подчинённые.       — Эрих, пойдём, — Таня потянула его за руку и они спустились в здание ресторанчика, который превратили в уеденный зал для командного состава.       В центре стоял стол собранный из нескольких, его обрамляли диванчики, которые явно были выдернуты со своих мест.       Эрих очень удивился когда увидел за столом уже сидящих Кёнига и Ургена.       Миг - и пазл в голове сложился.       Гланц говорил ему всего пару часов назад.       «Доступ к командирскому столу есть у командиров звеньев и тех, кто с ними спит»       Кёних просто ревновал Ургена к нему.       Мурашки пробежали по спине Полковника.       Таня чуть ли не в открытую принимала что один из ей ближайших солдат голубой. Будет разбирательство - проблем они не оберутся. Это было серьёзнейшее должностное преступление. Скрывать подобное.       — Голубки, — сказал Нойман и пара, что явно вела не самую доброю беседу, обернулась на вновь прибывших.       — Пшел…       — Урген, — заговорил Вайс чуть выступая в перед, — все не нашёл минутки сказать, ты был просто великолепен на сдаче физнормативов. Мне показалось или ты использовал другое заклинание для левитации?       Юноши широко улыбнулся и Вайс жестом предложил им сесть, миг и они уже в захлёб обсуждали формирование формулы.       Реруген и трёх слов понять не мог в разговоре, но вот ситуации он понимал прекрасно. Видимо, Нойман тоже не в восторге от отношений между Кёнихом и Ургеном, а Вайс, не заостряя на этом внимания, потушил конфликт, вмешавшись в разговор.       Хотя, может у этого поведение было и другое оправдание. Колдуны безоговорочно приняли его в свой круг, и в этом кругу не было друг от друга секретов.       На сердце чуть потеплело. Само собой потеплело.       — Давайте уже есть, — сказала Виша, последня из компании спускаясь по небольшой лесенке.       — Привет, — Гланц протянул к ней руки, приобнял и поцеловал в висок.       Таня настолько громко горестно вздохнула что всё присутствущие начали хихикать, Реруген же чуть наклонился и шепнул ей на ухо.       — Ты ведёшь себя как Цеттуа, не стоит, — она кивнула, соглашаясь с его словами.       — Виша, — обратилась Таня к ведомой, — ты проверила специи?       — Все чисто.       — Спасибо большое, — девушка прошла к диванчикам и уселась во главе стола. По обе стороны от неё осталось по месту.       Справа сел Вайс, прервав увлекательную беседу и начав расспрашивать Вишу насчёт меню.       Слева - Реруген, он бы предпочёл кого угодно третьим на их диванчике, но не Вайса.       Из-за габаритов колдуна он тут же вжал Таню в свое бедро, и что-то подсказывала Полковнику, что через десять минут девушка окажется у здоровяка на коленках.       — Думаю, начнём ужен с подарка, — сказал Вайс. — То блюдо.       — Да, — Реруген хотел встать и найти хозяина ресторана, но Виша жестом его остановила.       — Виша, — строго осадила её Таня, — можно немного отдохнуть, просто сиди и вкусно кушай, не ты устраиваешь этот приём.       Виша была не из той когорты офицеров которые любые вести принимают с одинаково безразличным выражением лица. По ней сразу было видно что слова командира что-то задели.       — Но, — Реруген не ожидал что ведомую такое предложение обидит.       Миг, Виша надула губки, скрестила руки на груди, колдуны картинно отодвинулись от неё подальше, опасаясь эмоциональной реакции.       — Ай, — в миг сдалась Таня. — Делай как посчитаешь нужным.       Секунда - Виша просияла, вскочила из-за стола, и пошла искать хозяина ресторана.       — Ревнивица, — буркнула Таня.       Колдуны захохотали, и Вайс поспешил пояснить Полковнику что произошло.       — Когда Таня рассказала о ваших кулинарных способностях, Виша очень обиделась.       — Почему? — не понял мужчина.       — Я сказала что у тебя курочка получаться вкуснее.       — Таня, — воскликнул Реруген, — это же так…       — Это же, — вклинился Вайс, — точно также как сказать что у моего, чудного, нежного, прекрасного, умнейшего заместителя хуй больше чем у возлюбленного.       — Мне это сообщали, Вайс, — парировал Реруген.       — Но ты же не знаешь насколько, — дьявольски улыбнулся колдун, миг, глаза блеснули фиолетовым, на лице стало явственно читаться серьёзность.       Секундное молчание. Тягостно. Тягостное мгновение.       Лицо колдуна снова стало привычно дурашливым.       — Ну разумеется, меня сдали с потрохами, ладно, — он встал с своего места и присел между Нойманом и Кенихом. — У меня тоже есть кое-какие ценные сведенья.       — И какие же? — спросил Нойман.       — Полковник прошёл курс по расщеплению алкоголя в своей крови, иначе я не понимаю почему этот черт вообще не пьянеет, не горю желанием после пары пинт пива пускать слюни у него на плече.       — А у меня значит можно? — возмутился Нойман.       — Ну ты же не бросишь боевого товарища в беде, — колдуны загоготали, видно это была старая шутка, которую Реруген не понял.       После этого полился непринуждённый разговор. Народ все больше обсуждал сдачу физнорматива, прошедшие бои, новые заклинания, которые ктото принёс на экзамен.       Таня меланхолично жевала закуску, почти не участвуя в разговоре. Судя по отсутствию попыток втянуть в её в разговор со стороны коллег, такое поведение было абсолютно нормальным.       Реруген тоже молчал. Просто подмечал насколько тесно сплелись нити дружбы в отряди, и все лучше понимал почему Таня настолько не хотела покидать этих ребят.       — Виша! — крикнул Кёних. Девушка вернулась с поваром, который нёс три тарелки с заветным яством. — Ну ты и дьяволица!       — Кёних, — тут же парировала девушка, — вы что тут обсуждали, заклинания?       — Ну как обычно.       — При Полковнике?       — Да…       — Это не вежливо, он же не понимает.       — Виша, — сказала Эрих, — спасибо за заботу, но я простой смертный, а не умственно отсталый.       Колдунья зарделась и поспешила ретироваться к мужу на колени.       Повар же, видимо не поняв причину перепалки, поставил перед Таней тарелку с едой.       Все очень внимательно смотрели на ей реакцию.       Секунда и глаза девушки восторженно распахнулись. Она заворожённо смотрела на миску с кушаньем.       Вдруг она посмотрела на повара с такой искренней, ребяческой надеждой в глазах, что у всех присутствующих спёрло дыхание.       — Палочки, — шепнула девушка.       Повар непонимающие наклонил голову набок.       Теперь Таня задумалась, сейчас она вовсе не скрывала свои эмоции и её можно было читать как открытую книгу.       Она вытянула вперёд руку, и постучала указательным пальцем по большому, тут старец согласно закивал, и куда-то удалился.       — Что ты у него попросила? — шёпотом спросил Реруген, наклонившись к самому уху возлюбленной.       — Палочки, — также шёпотом ответила она.       «Палочками» если это касалось предмета, у них обычно называли счётные дощечки, на которых дети учатся складывать и вычитать.       Зачем они ей сейчас, у Реругена не было не малейшего понятия.       Полковник поразился Таниному нетерпению, она буквально ёрзала на диване и мотала ногами, стараясь хоть немного унять волнение.       — А почему вы не едите? — спросил Вайс.       — Столового прибора нет, — скороговоркой ответила девушка.       У Реругена тут же промелькнула в голове мысль: «Да она так не волновалась перед лишением девственности!»       Он ещё раз, уже очень пристально посмотрел на тарелку с заветным для возлюбленной кущеньем.       Три небольшие пиалы, объёмом как две сложенные ладони, у всех одинаковое наполнение.       Белая, явна крупа, сваренная. Те крупинки что можно рассмотреть, чуть вытянутые. Самое похожее что он видел, это «перловка» с восточного фронта. Но та была куда более серой, и крупной.       К тому же он не мог представить, в каких условиях надо варить перловку, что бы она разварилась до такого состояния.       В центре пиалы был самый обыкновенный желток куриного яйца и колечки какой то зелени.       Похоже желток сырой. Он бы такое есть не стал. Заболеть сальмонеллезом от такого кушанья проще простого, хотя Таня колдунья и подобной хвори бояться не должна.       Была явно ещё какая-то специя. Крошечные точки, похожие на чёрный перец.       Тут повар наконец вернулся, и протянул девушки две металлический спицы, только очень тупые на обоих концах, и при этом ещё и чуть расширяющиеся на одном из них.       Таня благоговейно приняла их, сложила руки в молитве, положив палочки так что бы они образовали с её ладонями крест и чуть поклонилась.       Таня сейчас при нем помолилась.       Так, что бы это не было за блюдо, он обязан его попробовать, даже если ему продеться отнимать у неё несколько крупиц с боем.       Наконец она ловко перехватила спицы в руки, перемешала ими содержимая тарелки, подхватила крошечный комочек крупы и села.       Миг и она уже расплылась в благоговейной улыбке. Откинулась на спинку дивана и взвизгнула от удовольствия.       Быстро перевела на Реругена взгляд, её глаза кажется были заполнены слезами счастья.       В груди у мужчины все потеплело.       — Вкусно? — только и осмелился спросить он.       — Ты не представляешь насколько!       Тут в разговор вмешался Вайс.       — А можно мне тоже порцию? Их как раз три…       Таня посмотрела на него с такой злобой, что здоровяк картинно нырнул под стол, так что бы было видно только глаза.       — Простите.       — А мне можно? Один кусочек? — спросил Реруген.       Он не смог сдержать улыбку, когда увидел что она крепко задумываться над тем что бы поделиться даже одним кусочком.       Она уже набрала воздух в лёгкие что бы ответить, но он перебил ей.       — Ладно, я не хочу потом лечиться от сальмонеллёза. Ешь все одна.       Ещё одна благодарная улыбка.       — Майор! — вдруг возмутилась Виша. — Так надо улыбаться когда мужчина дарит вам обручальное кольцо, а не миску с… Миску с едой!       — Ничего ты не понимаешь, милая, — только спокойно ответила Таня, и быстро стерла слезинку, непрошено скатившиеся из уголка глаза. — Ешьте, когда вам ещё выдастся возможность протранжирить казну генерального штаба.       Она подмигнула своим солдатам, и как по щелчку пальца за столом вновь началась шумная, радостная беседа.       В прочем Реруген как и в прошлом не участвовал в ней вовсе. Он только смотрел на возлюбленную, и гадал, что же значит для неё эта миска «риса с яйцом».