Возьми уже меня

      — Гланц! Ну ты и везучий, сукин сын! — голос Ноймана, как всегда больше похожий на гудок паровоза, чем на то, что может извергнуть человеческая глотка, наполнил крохотное помещение, где ужинала компания офицеров.       — Не выражайся при моей жене, — парировал юноша, целуя в шею девушку, что уютно устроилась у него на коленях, заставляя яблочки щёк стремительно краснеть.       — Я всё ещё не могу поверить, что ты вышел из этой заварушки живым! Командир пристрелила бы любого из нас без суда и следствия за подаренную розу, а ты при ней сделал предложение и всё ещё ходишь по бренной земле!       — Это всё заслуга Полковника, — вся компания мельком взглянула на парочку, что уж очень смиренно сидела во главе стола. Девушка катала виноградинку по тарелке, что, впрочем, делала всегда, когда скучала за громкими трапезами. Мужчина просто слушал разговор, ожидая, когда к нему обратятся.       — И в чём же, Гланц? — спросил Полковник, сохраняя абсолютное спокойствие на лице, хотя его сердце и мужское естество сейчас трепетали от нетерпения.       Таня сидела рядом. Такая невинная с виду, но такая грозная в рассказах своих подчинённых. Такая неприступная, но всецело принадлежащая ему. Такая хрупкая, но такая несокрушимая. Рядом с ним. Он мог легко закинуть ей руку на плечо, так близко они сидели, но не мог.       Гордость, воспитание, страх, что Вайс при публичном проявлении чувств оторвёт ему руку, не позволяли ему двинуться с места.       Гланц, как всегда, мягко ответил ему:       — Вы смягчили нашего командира.       Все, о чём мог подумать в этот момент Полковник, было: «О да, она очень мягкая и узкая от моих прикосновений». К чёрту эту светскую беседу.       — Не уверен, что это целиком и полностью моя заслуга, — его ладонь легла на её колено, девушка не вздрогнула. — Всё же Майор фон Дегуршаф повзрослела. — Он принялся рисовать пальцем узоры на её бёдрах, с каждым движением поднимаясь всё выше. — Мудрость часто приходит с годами.       — Да ну нет, — отмахнулся Нойман, — мудрость мудростью, а вот желание отдавать своего адъютанта с годами точно не прибавится. У них же была такая нежная девичья дружба… — Мужчина уже поднял руки, сложенные в знаки двух ножниц, но тут же одёрнул их, наткнувшись на взгляд командира.       — Мы и сейчас подруги, — промурлыкала Серебрякова, — командир жила у меня всё время отпуска.       Вайс вклинился в беседу, в которой почти всю дорогу молчал: — Ага, за исключением дней, пока она валялась в больнице. — Заместитель был не очень-то весел. Явно какие-то тягостные мысли начали терзать его.       — Вайс, — не то обратилась, не то приказала заткнуться Майор, — давай выйдем, тебе тут явно душновато.       — Конечно, — не стал отпираться заместитель, — мне помочь вам встать?       — Не нужно, — Таня грациозно поднялась из-за стола. — Но придержи меня на лестнице, эти каблуки не совсем правильно отрегулированы.       Колдун молча обошёл стол и протянул руку.       — Я думала, ты просто подхватишь меня под бёдрами и закинешь к себе на плечо, как мешок картошки, — поддела его девушка.       — Надень вы сегодня трусики, я бы так и сделал.       В комнате тут же повисло гробовое молчание.       Таня озарила своего заместителя одним из самых своих грозных и одновременно невинных взглядов, он даже бровью не повёл.       — И с чего это ты решил, что я без нижнего белья?       — Надеялся угадать и довести вас до крови из носа от смущения. И вообще, — тон его стал философским, — зачем женщины вообще надевают юбку, если только чтобы не надевать трусики.       — Нижнее бельё, Лейтенант Вайс, — холодно поправила Таня.       — Трусики, те что носите вы, мне и ладонь перекрыть не смогут. — Никто из беседующих даже намёка не подавал, что разговор шуточный.       — Лейтенант, — надавила Таня.       — В следующий раз обязательно попробуйте не надеть «трусики», думаю, Полковнику такое по нраву.       Командир горестно вздохнула и покачала головой.       — Пентюх ты мой, прикрыл бы ты рот.       Тут колдун добродушно заулыбался.       — Ну не дуйтесь, я выпил слегка, думал, будет забавно, когда вы захотите меня ударить, взмахнёте ногой, а потом будете визжать от смущения.       — Чувство юмора у тебя по пьяни просто восхитительно, Вайс. Пойдём наверх, тебе правда надо проветриться.       Колдун сделал шаг вперёд и подхватил девушку под бёдрами, крепко прижав к себе не только её, но и низ юбки.       — Пригните голову, а то стукнетесь.       Девушка согласно кивнула, миг — и они уже удалились по лестнице вверх.       — Какая муха его укусила? — задал немного риторическим тоном Кёних. — Я пью с этим идиотом последние пять лет, он себя так не ведёт на хмельную голову.       — Вынужден согласиться, — добавил Нойман.       — Ну, видимо, роман командира его всё же задел сильнее, чем нам всем кажется, — сказал Гланц.       — Ну что вы на него накинулись! Вы-то в отпуске баклуши били, а он только и делал… — попыталась оправдать товарища Виша, но Гланц её перебил.       — Только и делал, что таскался за ней хвостиком, спаринговался и залечивал её раны? При всём уважении к Полковнику, я бы…       — Господа, — Реруген, встав с оглушительным скрипом дивана об пол, прекратил обсуждение, которое напрочь игнорировало его присутствие в комнате, — прошу меня простить, я должен помочь спуститься вниз Майору Дегуршаф.       Все тут же замолчали, и только Виша решилась едва слышно шепнуть, когда он уже начал подниматься по лестнице:       — Простите.       Дегуршаф и Вайс стояли в курилке, мгновенно опустевшей, когда командный состав приблизился, и что-то довольно живо обсуждали.       — Неужели ты считаешь, что всё так серьёзно? — строго спросила девушка.       — Не горю желанием рисковать его здоровьем, — спокойно ответил Вайс.       Тут пара заметила Реругена, и Таня только молча повела подбородком, безмолвно позволяя Вайсу убраться. Он только коротко кивнул и ушёл, не удостоив Полковника даже взглядом.       — Он всегда такой смурной на попойках? — решил уточнить Реруген.       Девушка только развела руками.       — Не сказала бы. Обычно играет у нас роль пьяного шута. Без защитного заклинания спирт его мгновенно берёт.       Эрих очень хотел сделать шаг к девушке и хотя бы приобнять её за талию. Да хоть бы руку ей на плечо положить, но подразделение, что не прекратило бурно трапезничать, пристально за ним следило.       Разумеется, Таня это заметила.       — Они немного дуются на тебя из-за того инцидента.       — Я думал, что всё искупил, когда вытащил тебя на параде и залечил твои лёгк… — она прервала его одним злобным взглядом. — Ну, я больше такой ошибки не допущу.       — Я тогда тебя поцеловала, — она вновь ему улыбалась.       — И мне стоило отбиться.       — И как же ты планируешь это провернуть? Ты же понимаешь, что я в разы сильнее тебя.       Реруген только коварно улыбнулся.       — А ты попробуй ко мне подкрасться. Ну же. Всё сразу увидишь.       — Так, — девушка сделала шаг вперёд. Крыло тут же ощутимо притихло. — Почему ты ничего не делаешь?       — А разве мина, которая взрывается до того, как на неё наступят, будет эффективна?       На лице Тани расцвела одна из его любимых улыбок. Лукавая. Как же он хотел сейчас впиться в эти мягкие губы поцелуем. Поймать её первый стон. Но нет. Сейчас он и на миллиметр не сдвинется.       Девушка подошла вплотную.       Он молчал.       Прижалась к его груди.       Он молчал.       Закинула руки на его плечи, обвивая шею.       Тут он набрал полную грудь воздуха и максимально визгливо прокричал:       — А! ЖЕНЩИНА! — Реруген сам от себя не ожидал, что сможет выдать столь высокую ноту. Девушка тут же отпрыгнула, как ошпаренная кошка.       Секундное замешательство. Таня распахнула на него свои огромные сапфировые глаза. Ещё секунда — и крыло вместе с командиром покатилось со смеху.       — Очень эффективно, — кое-как проговорила девушка сквозь слёзы радости.       — Тебе бы умыться, ты вся красная, — ласково проговорил мужчина.       — А? — она немного удивилась его предположению. — Ну, хорошо.       — Я тебя провожу. Ты же не знаешь, где тут уборная.       — Ага, — она всё же протянула ему руку. В этот раз она не стала подхватывать его под локоть, а просто сплела их пальцы. — Всё ещё очень неловко, если честно, — румянец на её щеках стал ещё ярче.       — Тогда отпусти, боюсь, как бы у тебя кровь носом не пошла от такого волнения.       Девушка отпустила руку и скромно спрятала взгляд в пол.       — Пойдём умываться.       — Конечно.       Из-за того что место празднования было создано из нескольких маленьких ресторанчиков, тут была не одна уборная.       Разумеется, как истинный параноик, Реруген осмотрел их все, и в одном ему уж очень приглянулось решение хозяина установить раковину на мраморный помост, который явно специально был продлён чуть в сторону. Да и угол был благоразумно сточен.       Вишу, Полковник попросил выделить это помещение офицерам, и она явно предупредила остальных. Когда они подошли к крохотной комнатке, она была свежеотмыта и немного пахла хлоркой.       Дверь была в узеньком коридоре, и уже сейчас никто не мог их видеть.       — Спасибо, что проводил. Тут такие лабиринты в этих маленьких ресторанчиках. Подожди меня тут.       — Ага, только дай я сначала руки помою.       — Конечно, — девушка сделала шаг в сторону, уступая возлюбленному дорогу.       — Как ты оцениваешь здесь слышимость? — спокойно спросил Реруген, домывая руки.       — Слышимость? — удивилась Таня.       — Ага.       — Ну… — тут их взгляды встретились, и столько похоти и страсти в глазах возлюбленного не полыхало никогда, от чего она ещё ярче вспыхнула. — Не… — Таня невольно отшатнулась и тут же прижалась спиной к стене.       Она впервые за многие годы почувствовала себя мышью, прижатой когтем кота к полу.       Взгляд карих глаз прижимал её к стенке не хуже ударного заклинания.       — Ну так что, — он подошёл вплотную. Взял прядь её волос, и в этот миг едва ощутимо коснулся её щеки. — Как тут со слышимостью?       Таня только и думала, какой же он красивый, когда включает на полную свою офицерскую харизму. Или аристократическую? Впрочем, не важно, внизу её живота уже сейчас всё горело.       — Вполне прилично. Надо провести расчёт с помощью…       Его пальцы скользнули по шее, вниз, к высокой пуговичке платья.       — А если без расчётов, так, навскидку? — он не стал растягивать вереницу пуговиц. Проскользил ниже. Вот его рука коснулась уже затвердевшего от возбуждения соска. Девушке стоило невероятных усилий, чтобы не вздрогнуть.       — Не знаю… — широкая ладонь легла на живот, замерла. Мучает её. Хочет, чтобы она изнывала от нетерпения. Как же он удивится, когда запустит руку ей под юбку. От этой мысли девушка наконец вернула себе самообладание и снова озорно улыбнулась.       — Бедовая же ты девушка, Дегуршаф, — миг, он притянул её к себе за талию и слил их губы в поцелуе. Потянул назад, не разрывая сладостного, влажного прикосновения, и захлопнул за ними дверь.       Одной рукой он зарылся в её волосы, чтобы она не могла дёрнуться и отрываться от него, когда он пустит руку вниз.       Вот он уже поднырнул под полог юбки. Медленно. Всё выше и выше по бедру, не отказывая себе в удовольствии чуть задержаться на верхней части кружевных чулок. Сейчас он стянет с неё бельё и возьмёт, не снимая этого чудного чёрного платьица.       Вот, сейчас он скользнёт по её бедру и…       — Ты действительно без трусиков? - рыкнул он ей прямо в губы.       — Знала, что у нас будет продолжение банкета. Не думала, что ты не сдержишься, хотя… Можем оставить десерт до возвращения домой.       — Нет уж, — Реруген подхватил девушку за талию и в одно движение усадил на заранее присмотренную тумбу.       — Возьми же… Возьми меня, — шепнула девушка, едва дыша.       — Нет, — он опустился на колени.       — Прошу, я и так возбуждена, я кончу и без… — мужчина приподнял юбку и лизнул внутреннюю сторону бедра. — И без этого.       — Ты так не сказала, что тут с слышимостью. Так что лучше помалкивай, — он медленно провёл языком по вожделенной складке, и она тут же дёрнулась, чуть не свалившись. Тогда он поднырнул плечами под её колени, делая положение чуть более устойчивым.       За долгие ночи их утех он хорошо усвоил, что она может неосознанно свалиться с кровати в момент, когда удовольствие захлёстывает её с головой. Лучше не испытывать судьбу и придержать её как следует.       — Хватит, я хочу… Ах… Прошу… Возьми меня как полагается… Я уже… Ах… — он терпеть не мог, когда она вот так возмущалась во время секса. Она отвлекалась, и довести её до оргазма становилось сложнее. Поэтому он без предупреждения ввёл в неё два пальца, заставляя девушку изогнуться и захлебнуться в собственном стоне.       Больше осмысленно она говорить не могла.       В Реругене боролось два желания. Сделать всё быстро и страстно. Прекратить свои личные страдания и наконец овладеть ею. Или сделать всё идеально. Сделать всё, как она любит. Оргазм за оргазмом, повышая накал, заставляя её забыть о том, где они и кто.       Сейчас, когда она в первый раз ритмично начала сжимать его пальцы, он склонялся ко второму.       — Виша будет нас искать. Это… правило… Они не оставляют больше меня без присмотра. Возьми меня уже, пожалуйста. Я так хочу, чтобы ты двигался внутри меня. Я… Пожалуйста.       — Ты же можешь ей вызвать и сказать, что немного занята, твоя вычислительная сфера при тебе.       — А… — он всё же послушался девушки и встал с пола, бляшка собственного ремня легко поддалась ему. — Ой… А! — уж очень громко она вскрикнула, но он поймал её губы в поцелуй.       Тоненькие ручки тут же уткнулись ему в грудь. Кажется, она в десятую часть своей силы пыталась его оттолкнуть.       Миг — и он уже вошёл в неё. Ещё миг — и девушка уже сладостно стонет в его руках, невинно утыкаясь лбом в его плечо.       Из-за столь длительного и томительного ожидания ощущения заострились во много раз. Хотя он и был так возбуждён, что мог кончить от одного её похотливого взгляда, но остатки разума всё ещё позволяли сдерживаться.       — Да… Да… Я… Я почти кончила.       — Молчи.       — Но ты же не узнаешь…       — Таня, — Реруген чуть отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я знаю, когда ты точно не кончишь, — он начал двигаться чуть быстрее. — Когда ты почти кончила. Когда мне нужно ещё всего пара движений, — вот он, нужный темп, вот, её взгляд уже затуманен вожделением. — И знаю, когда ты кончаешь, — ещё чуть быстрее, и она со всей силы обхватывает его ногами, невольно открывает рот и начинает ритмично сжимать его, заставляя и самого кончить.       Впрочем, этот раз был незабываемо необычным. Всегда раньше она стыдливо прятала взгляд в этот миг, а сейчас в самый пик их наслаждения они смотрели друг другу в глаза. Каждый из них назвал бы это чувство «забавным». Потому что словом «забавно» у военных давно было принято называть неописуемые вещи.       — Да ну тебя, — она отпихнула мужчину, когда они немного отдышались.       — Что, ты рассердилась? Тебе вроде понравилось.       — Я забыла.       — Забыла? Ну, можем повторить, если хочешь, — он не особо понимал её плохого настроения.       — Да ну тебя, — повторила она. — Ты меня так напугал.       — «Напугал»? — уточнил мужчина, застёгивая брюки.       — Отвлёк. Смутил.       — Возбудил, — предложил он верное слово.       — Смутил, — настояла она на своём. — Ты так смутил меня, что я не смогла наложить формулу.       — Тебе больно? Обезболивающая формула. Если такое происходит, можешь мне пощёчину вмазать, если я не…       — Да нет! — Таня всё ещё была пунцово-красной от смущения.       — Какую тогда?       — Ну. Они же приглядывают за мной. И… Мы видим эмоциональный фон друг друга. А… Иногда… Иногда и чувствуем то же, что и ощущаешь, — девушка лепетала, не в силах найти нужные слова.       Реруген же прикрыл лицо руками, чтобы не заржать в голос.       — То есть, они «подслушивали»?       — Хуже…       — Подглядывали?       — Ну, почти. Ой… Они… Они почувствовали, как мне хорошо.       — То есть я только что ментально выебал 46 колдунов? Или даже 47, если Вайс не успел достаточно далеко ретироваться. Неплохой результат, доложу я тебе.       — Иди ты, — она неаккуратно попыталась спрятаться, на что он тут же подхватил её на руки, прижимая к себе.       — Я не знал, что вы настолько тесно связаны.       — Не все.       — Ты хочешь сказать, что только офицеры, с которыми мы сидели за одним столом, услышали?       — Ага.       — Ну ладно. Я возьму напор их шуток на себя. А тебе, дорогая, всё же нужно умыться.       — Ладно, — Реруген опустил её на землю, впрочем, всё ещё мягко придерживая за руки.       — Настолько каблуки неудобные? Ты что-то пошатываешься.       — Да, два в одном: каблуки плохие, а вот подкаблучник выше всяких похвал.       Они оба тихонько хихикнули.       — Давай придумаем план возвращения? — предложил мужчина. — Я могу отбить первую шутку Ноймана.       — Вайса мы обезвредили заранее, поэтому там из достаточно смелых только Нойман и остался.       — Ну всё. Решено. Пойдём. Или мне лучше тебя понести?       — Пойдём, но медленно, — у девушки всё ещё чуть заметно подрагивали ноги.       — Хорошо.       К удивлению Реругена, они умудрились проскочить на лестницу, ведущую к их столику, никем не замеченные. Судя по всему, солдаты затеяли какую-то алкогольную дуэль, которая украла всё их внимание.       Разумеется, он не позволил Тане даже пытаться самой спуститься по лестнице и подхватил её на руки на манер принцессы.       Девушка тут же блаженно прикрыла глаза. Как бы она ни куксилась и ни храбрилась, она любила вот так кататься у него на руках.       Правда, когда они спустились вниз, первый, кто с ними заговорил, был не Нойман, как ожидалось, а неожиданный гость.       — Здравия желаю, Полковник Реруген. Прошу меня простить за столь внезапный визит.       — Здравия желаю, Генерал Цетуа.