32 градуса?!

      За столом развернулась немая сцена.       Колдуны сидели, пришпиленные к своим местам, величием прибывшего авторитета. Реруген тут же вытянулся по струнке, готовясь отражать нападения.       Таня же только опустила руки с его плеч, показывая, что готова спуститься на пол.       Лёгкое движение, и она уже шествует к столу, чуть постукивая каблуками.       — Здравия желаю, — самая лучезарная улыбка из её арсенала. Ни малейшего намёка на смущённую красноту не было. — Вы, мне думается, голодны после целого дня службы. Окажете ли вы нам такую честь, отужинав с нами?       — Спасибо за приглашение к столу, — Генерал учтиво чуть склонил голову.       — Ой! — Таня игриво вскинула руку, как радушная хозяйка. — Я и не подумала! У вас, наверное, какое-то дело к полковнику Реругену. Мы же его буквально выкрали со службы. Джентльмены, офицерам нужно переговорить.       Колдуны тут же все встали со своих мест, готовясь немедленно покинуть помещение.       — Не стоит, — Цетуа попытался остановить движение жестом, но подчинённые Майора проигнорировали его. — Я прибыл переговорить с вами.       Тут уже Таня остановила движением руки колдунов, но так и оставила их стоять, не давая разрешения сесть.       — Это приватный разговор? — спросила девушка.       — Думаю, вам решать.       — Хорошо, — она жестом разрешила колдунам сесть, и все опустились на свои места. — Лейтенант Серебрякова, — адъютант тут же подскочила к ней. — Будь так мила и принеси что-нибудь приличное.       — Можете не утруждаться, я привычен к блюдам из офицерской столовой.       — Что вы, у нас же не скорбный вечер, незачем прорываться сквозь линию фронта. Присаживайтесь.       Миг — и Лейтенант Кених, что занимал место во главе стола напротив места, где до этого сидела Майор, переселся, уступая место генералу. Тот принял приглашение и присел. Таня прошествовала мимо всего стола и уселась напротив. Реруген же всё это время стоял столбом у входа, всё ещё готовый к внезапному нападению.       — Эрих, — позвала девушка. — Садись. В ногах правды нет. Ну же.       Полковник послушался и сел рядом с Таней.       — Генерал Цетуа, я ведь могу к вам так обращаться?       — Разумеется. Можно просто Цетуа. У вас, насколько мне известно, так принято.       — Да, — девушка положила себе на тарелку ближайший кусок мяса и принялась элегантно отрезать от него кусочек. — Поскольку я не отпущу вас отсюда, пока вы не поужинаете, разрешите вопрос, не касающийся темы вашего здесь пребывания.       — Конечно.       — Вы тоже видите, как изменился взгляд Реругена? — саркастично проговорила девушка. — Я редко встречала у штабных что-то подобное. Хотя и Реруген не часто его показывает.       — По большей части Полковник Реруген делает вид, что он милый мальчик. Эта обманчивость очень дорого обходилась его врагам, пока штаб не уяснил, что с ним лучше не связываться.       — Признаться, это звучит как тост. Что вы будете пить?       — Вино. Любое.       — Нойман, — здоровяк, не издав ни звука, встал со своего места и удалился.       — Майор, — немного строго сказал Генерал. — Вы позволите своим спутникам представиться. Мне немного неловко. Меня тут знают все, а я никого.       — Хорошо. Лейтенант Кених. Лейтенант Гланц. Младший прапорщик Урге. Высокий мужчина, что вышел, чтобы принести приличного вина, — Лейтенант Нойман. Девушка — Лейтенант Серебрякова.       — Гланц, — Генерал будто пробовал фамилию на вкус, пытаясь припомнить, где он её раньше слышал. — Гланц. Вы случайно не из рода Высоких Гланцев? Из-под Рейна?       — Да, ваша милость, — отрапортовал юноша.       — Не стоит официоза. Моё происхождение куда ниже вашего. Напомните, в чьём вассальном подчинении находился ваш дом?       Тут Реруген вмешался в разговор.       — У дома Рейдсфилдских. Пока род ещё существовал, разумеется.       Кених решил добавить.       — Ходят слухи, что решение нынешнего главы рода отказаться от своих прав вполне может отменить император личным указом.       Реруген, не скрывая своего раздражения, огрызнулся.       — А давно ли вас интересуют аристократические дрязги, Лейтенант Кених? — колдун тут же потупил взгляд. — Генерал. Признаться, я не разделяю радушного настроя моей возлюбленной. И, учитывая, какой сегодня балаган был в штабе, не думаю, что вы очень голодны.       — Вы всегда мне нравились тем, что умеете хамить, Полковник Реруген. Редкое отсутствие страха перед вышестоящим офицером. Не будь у вас такой крепкой хватки, вас давно бы вышвырнули из штаба за такое.       — Не будь у меня такого покровителя, любящего острых на язык офицеров, думаю, да, — Генерал улыбнулся его словам. Полковник ответил ему, лишь чуть-чуть подняв уголки губ.       — Я пришёл, чтобы извиниться перед Майором Дегуршаф.       Девушка тут же встрепенулась.       — Вам пришлось отозвать результаты испытаний?       — Ни в коем случае. Вы были поистине великолепны сегодня. Я про тот…       — Оу, — девушка отмахнулась от его слов, как от сущей безделицы, и отправила себе кусочек мяса в рот.       — Вы правда не злитесь?       — Это такая глупость, Генерал. Я бы не подумала, что вы придёте извиняться за подобное лично. Хватило бы открытки с подарочной корзиной. Нойман, надеюсь, это приличное вино.       — Лучшее из запасов Вайса, — здоровяк опустил бутылку перед Генералом. Мужчина взял её в руки и внимательно рассмотрел надпись.       — Союзное?       — Не переживайте, наш обормот собирает не само вино, а бутылки от него, — Нойман вернулся на своё место.       Вслед за ним припорхнула Виша, неся на подносе закуску к вину.       — Вы очень любезны, мис… — тут Генерал чуть повёл взглядом на её правую руку и тут же поправил себя. — Миссис. Или мне стоит принести соболезнования? Насколько мне известно, вы…       — Ой, ну да, — Виша очаровательно улыбнулась. — Моё полное имя — Виктория Ивановна Серебрякова. Маленькая дань уважения предкам — носить обручальное кольцо на правой руке.       — Очень бы хотел взглянуть на этого счастливца, которому досталась такая красавица, — ответил Генерал.       Реруген прекрасно понимал, что после такого захода последует приглашение на ужин, а уже там будет устроен личный допрос с пристрастием.       С одной стороны, Эриху было не особо приятно, что начальство так пристально рассматривает подчинённых его возлюбленной, а с другой — очень льстило. Видимо, Генерал стал рассматривать Таню как подходящую кандидатуру в его жёны. Но Виша прекрасно прервала подкоп под себя.       — А так вот он, — и указала на Гланца.       — Оу, признаться, будь я лет на тридцать моложе, уже бы кусал локти от зависти.       Тут свои пять копеек решил вставить Нойман.       — То есть Полковнику Реругену вы не завидуете, Генерал?       Цетуа ответил без малейшей заминки.       — Блондинки не мой типаж.       Таня тихонько хихикнула, вслед за ней тоже сделали все её подчинённые.       Генерал обратился к Полковнику.       — Я могу сам налить себе вина.       — Конечно, у нас не официальный приём, а просто небольшая попойка по поводу сдачи физнормативов.       Таня чуть нахмурила бровки и спросила.       — А отчего такой странный вопрос?       Генерал явно повеселел и, чуть улыбаясь, уточнил.       — Я могу рассказать эту историю, Реруген?       — Конечно.       — В отличие от большинства офицеров, которых нужно учить манерам с первого по третий курс, Реруген обладал ими ещё до поступления в академию, — Генерал лёгким движением открыл бутылку и налил себе в гранёный стакан, поскольку другой тары для напитков за столом не было, — и сам он не особо замечает за собой это. В первые годы нашей совместной службы, — мужчина привстал со своего места и потянулся к пустому стакану Майора Дегуршаф, девушка коротко кивнула и показала, что много наливать не нужно, — Реруген терпеть не мог нарушение протокола. Как только кто-то вышестоящий при нём самостоятельно открывал вино, он тут же начинал натурально метать молнии из глаз. Один раз мы выпивали перед парадом, и он ломанулся открывать нам, кажется, с Рудерсдорфом, вино.       — И уронил стол на ваш парадный китель, — продолжил Реруген.       Виша тут же чуть ли не подпрыгнула со своего места.       — Какой ужас! Белую шерсть от такого же не отстирать!       Таня только подперла щёку ладонью.       — И как же вы выкрутились?       Ответил Реруген.       — У меня был запасной китель.       — Что-то я не припомню, как Генерал армии расхаживал на параде в подполковничьих погонах.       — Лейтенантских, — Реруген развёл руками, — с тех пор я точно знаю, что могу подшить погоны за 14 минут, и что на сантиметр ниже генерала Цетуа. Талия, бёдра и плечи у нас одинаковые.       Таня тут же перевела взгляд на своего адъютанта.       — Виша, а ты за сколько подошьёшь погоны?       — Ой, — девушка коснулась своего подбородка и крепко задумалась. — С магией или без?       — В обоих случаях.       — Ну, перешить погоны — это минут 15, я не люблю в этом деле спешить, а если с магией, то я бы наверное наложила иллюзию.       Тут вмешался Кених.       — Может, лучше оптическое искривление? Заклинание проще, и шанс, что оно слетит в самый неподходящий момент, ниже.       — Но любой колдун будет видеть подмену.       Таня добавила.       — В любом случае высший пилотаж в использовании магии тут бы продемонстрировал Вайс.       — Ага, — хором согласились колдуны.       Генерал уточнил.       — И что бы он сделал?       Майор ответила.       — Планиметрическое изменение материи. Он бы искривил погоны так, чтобы они выглядели как генеральские. Признаться, я могу проворачивать подобные фокусы только с довольно равномерными металлами, а мой шут выучился искривлять ещё и ткань. Один раз видела, как он гнул дерево с сохранением текстуры.       — Если честно, мне сложно такое даже представить. Я сегодня имел честь познакомиться с Лейтенантом Вайсом, и он не произвёл на меня впечатления очень умного человека.       Таня только развела руками.       — А он не очень умный. Ум в колдовстве — последнее дело. Упорство в тренировках и изучении материальной базы до мельчайших подробностей куда важнее. А чего-чего, а усидчивости и упорства лейтенанту Вайсу не занимать.       — Так давайте же выпьем, — Генерал поднял бокал, — за то, чтобы все мы, как Лейтенант Вайс, были упорны в достижении своих целей.       Мужчина отпил вина и тут же расплылся в лёгкой улыбке.       — Креплёное, как ты любишь, Реруген. Попробуй обязательно.       Эрих перевёл взгляд на Таню и увидел, как она морщится в отвращении и испуге. Виша тут же протянула ей стопку салфеток, девушка отвернулась и сплюнула.       — Как ты? — спросил Реруген, сочувственно поглаживая возлюбленную по спине.       — Как вы на севере пьёте эту барматуху! — взвизгнула она, выбрасывая метким броском в урну салфетки.       Виша встала и обошла стол, взяла стакан и выпила буквально каплю.       — Тут всего-то 32 градуса. Оно не очень крепкое, — выдала она свой вердикт.       — «32 градуса»? «Не крепко»? Виша, ты всё ещё временами меня жутко пугаешь.       Реруген лукаво улыбнулся.       — Дай угадаю, в первый раз ты испугалась в момент истории с медведем? — мужчина не ожидал такой реакции.       Виша густо покраснела. Таня спрятала лицо ладонью, чтобы в голос не заржать, а все остальные колдуны не стали себя сдерживать.       — Я что-то не так сказал? Я не хотел вас смутить. Не стоит смущаться, во времена войны вполне нормально добывать еду охотой.       Тут Таня тоже не выдержала и начала в голос смеяться, остальные чуть ли под стол не укатились от гогота.       — Право, простите, — Реруген встал со своего места, подошёл к девушке и мягко взял её ладони в свои, — когда Вайс рассказывал мне эту историю, он не уточнял, что вы стыдитесь её.       — Ну, этой нет.       Тут Нойман нашёл в себе силы заговорить.       — Генерал, Полковник, в жизни этой юной девы не одна история с медведем, а три.       — МОЛЧИ! — взвизгнула Виша.       — Да я бы молчал, не укради ты медведя из-под носа у артиллерийского расчёта руссийцев. Гланц вступился за жену.       — Молчи, а то я могу за ней и тёмную устроить.       — Пригрел на груди монстра, а теперь ещё и защищает, куда катится мир, — философски добавил Нойман.       Генерал спросил.       — А могу я услышать эту историю?       Виша снова пискнула.       — Можно, не надо?       — Надо! — рявкнул Нойман. — Начальство интересуется. Не последний человек в армии, негоже ему отказывать в просьбе.       Тут выступила Таня.       — Замолчи, — Нойман тут же заткнулся и спрятал взгляд в пол. — Милая, иди ко мне, — Таня поманила к себе подчинённую, чтобы та села рядом. — Эти ахламоны совсем тебя засмущали, — девушка села рядом, и командир коснулась её носа. — Тебе стоит быть осторожней, ещё немного, и у тебя пойдёт кровь носом, — краснота начала стремительно спадать с милого личика.       — Если Генералу интересно, я расскажу, только пусть они не смеются.       — Разумеется, — Таня взяла Вишу за руку, и та снова чуть зарумянилась.       Реруген сел рядом с Таней, правда, уже с другого боку.       — Мы были на восточном фронте. Неподалёку от артиллерийского расчёта, и были перебои с поставками, — залепетала Виша. — Майор начала худеть, и я очень испугалась. Командир плохо ест свиное сало, а зимняя медвежатина очень жирная, и она её кушает. Ну, нашла медведя у заставы, он, кажется, хотел забраться в здание. У солдат только табельное при себе было, ну я им крикнула, что не надо в меня стрелять, убила медведя и ушла.       — Так получается, вы спасли вражеских солдат? — со скепсисом уточнил Цетуа.       — Тогда было перемирие! Тогда было можно! — возмутилась девушка.       Нойман заскулил.       — Командир, дайте дорассказать.       Таня вопросительно посмотрела на Вишу, и та согласно кивнула.       Нойман тут же оживился и заговорил.       — Мы через месяц расквартировались в той части на пару дней. Виша проходила мимо плаца во время построения, и часть солдат в ужасе драпанула прочь. Пришлось схватить и допросить. С их стороны это выглядело так. К ним ломился медведь-шатун, не знаю, насколько вы близки к охоте, но любой знающий человек скажет вам, что нет зверя страшнее. Они выпустили в него два магазина из табельного пистолета, а тот и не заметил. Тут из темноты выскочила искорка. Милым девичьим голосом крикнула им «он мой!», секунда — и голова медведя слетела с плеч.       — Мозг даже ты прилично готовить не умеешь, — пробурчала Виша.       — А язык прекрасен в отварном виде, просто с солью. И милая дева распахнула медведю пасть и вырвала язык.       — Вырезала.       — Вырвала язык, закинула его в котомку, подняла остатки туши и была такова.       — Командир начала худеть, — только в очередной раз оправдалась девушка.       — Судя по всему, вы, когда были на южном фронте, тщательно прятали от юной леди львов, — уточнил Генерал.       — Они там не водятся, — ответила Таня.       — На востоке и вправду очень суровые девушки. Но столица у них после небольшой реконструкции стала куда менее монструозной.       Виша спросила.       — Вы бывали в Москве?       — Да, дипломатическая миссия. Реруген, если вам интересно, не присутствовал, он исполнял мои обязанности. Признаться честно, я очень хотел бы поблагодарить весь ваш батальон за небольшую встряску штаба. К счастью, мир затянулся, и рядовой состав немного размяк.       — Приму благодарность от лица всего батальона, — ответила Таня.       — Думаю, за это стоит выпить! — вскрикнул Нойман.       — Как пожелаете, — Таня встала со своего места, — а я, пожалуй, откланяюсь. Я слишком плотно поела, и меня начинает клонить в сон.       Командир посмотрела на Вишу и решила всё-таки чуть-чуть погладить её по голове.       — Будут тебя обижать, скажи мне, и встреча с медведем-шатуном покажется им милой беседой.       — Хорошо.       — Майор, — обратился Генерал, — прошу меня простить, но если хотите, я могу вас подвезти. Я на личном автомобиле…       — А ваш водитель? — уточнила Таня.       — Я люблю сам водить.       — А охрана?       — Я отпустил их домой, не думаю, что в присутствие батальона колдунов хоть кто-то решится мне навредить.       — Тогда я должна вас проводить, а не вы меня. Если вы наелись, я бы попросила поехать сейчас.       — Хорошо, — Генерал встал со своего места, — разрешите откланяться. Был очень рад с вами познакомиться.       — Нам тоже было очень приятно, — добавила Виша.       Реруген тоже встал.       — Приятного ужина. Гуляйте вволю. Можете не стеснять себя в потраченных средствах.       — Но если кто-то завтра припёрётся с похмельем, — добавила Таня, — впрочем, вы и так знаете, какое будет наказание.       — Есть так точно, — хором сказали колдуны.       — Хорошей дороги, — сказала Виша.       — Спасибо, душа моя, — Таня ещё раз коснулась щеки девушки. — До завтра.       Офицеры ещё раз попрощались и покинули застолье.