Глупости

      Как и сказала Виша, всё расположение стояло на ушах.       Обычно, прибудь ты в казарму в столь поздний час, услышал бы только мирный громоподобный храп и тихо сидящего на тумбе дежурного, который изо всех сил пытается держать глаза открытыми.       В этот раз же все собрались в комнате отдыха.       Кто-то оживлённо матерился, кто-то напряжённо жевал неприкосновенный запас, кто-то, сбившись в кружок, цеплялся за руки товарищей как за спасательный круг.       Когда Таня прибыла в расположение, к ней тут же подлетел Нойман, раскинул руки и сгрёб её в объятия.       Она удивилась: обычно он не позволял себе излишней фамильярности. Сделай подобное Вайс — она бы быстро выписала ему отрезвляющую оплеуху, а тут просто лишилась дара речи.       Колдун без единого слова расстегнул нижнюю пуговицу её кителя и нырнул рукой под ткань, быстро ощупал живот, вынул руку и пристально удостоверился, что на ней нет крови.       Реруген опомнился раньше, чем Таня, и, потянув её за плечо, увёл девушку себе за спину. Нойман тут же примирительно поднял руки и пролепетал:       — Простите, сер, я ничего такого не имел в виду.       Таня не спешила выбираться из-за спины Реругена и спросила, так и прячась за ним:       — Тебе приснилось, что мне пробило живот?       Колдун чуть позеленел и отрицательно покачал головой.       Неожиданно Франц, главный опездол их подразделения, почти выкрикнул:       — Он вас прикопать уже успел. Рур случайно вас утопил, Юльрех прикончил свою женушку, а я… — мужчина немного замялся.       Нойман злобно на него рыкнул:       — Давай, Франц, ты единственный, кто не рассказал, что ему приснилось. А? Че молчишь?       — Я… Ну… Я по пьяни себе в голову выстрелил, когда оружие чистил.       На секунду повисло молчание, а потом всё крыло нервно засмеялось.       Первой опомнилась Таня, подошла к подчинённому и дружески похлопала его по плечу:       — Ничего, Франц, тебе просто приснился твой обычный вторник.       Новая волна истерического смеха накрыла подразделение.       В это время Таня чуть поманила Ноймана и Кёнега к себе.       И четверо начальствующих лиц удалились в её кабинет.       Как только дверь за ними закрылась, Таня спросила:       — Кёнег, ты ложился спать?       — Нет, я же сегодня дежурный.       — Ясно. Виша и Гланц должны прибыть с минуты на минуту. Проведите перекличку и при необходимости усыпите слишком разнервничавшихся.       Нойман решил неуверенно уточнить приказ:       — Точно? Неужели всё настолько серьёзно?       — Возможно. Я пока возьму на себя эскадрилью Вайса. Он ведь не выходил на связь? Спит, наверное, скотина, без задних ног в объятиях молодой женушки.       Кёнег и Нойман неуверенно переглянулись.       — Что? — грубо спросила Таня.       — Мы не смогли с ним связаться, — неловко сказал Кёнег.       — Это как?       — Дома его нет, Виолета его не видела, вычислительная сфера не подаёт реакции.       — ЧЕГО, БЛЯТЬ?! И КАКОГО ХРЕНА ТЫ МОЛЧИШЬ?! — взорвалась девушка.       — Мы подумали, может, он просто не хочет говорить, — спрятав глаза в пол, промямлил Кёнег.       — Вайс? Человек устав решил не являться, когда происходит какая-то хуйня? Я тебя умоляю.       — Ну, вдруг его как-то изменил брак…       Таня не стала в очередной раз орать на подчинённого и ограничилась только двусмысленно вздёрнутой бровью.       — Поднимать крыло?       — Нойман, предупреди столичное ПВО, и… — девушка неуверенно перевела взгляд на Реругена, который тихонько стоял в углу. — Ты сможешь заручиться поддержкой местной полиции?       — Смогу, но разве обычный прогул является поводом для такой паники? И вот не надо смотреть на меня как на идиота. Я осведомлён, что вы, колдуны, странный народец, но взгляните на ситуацию с моей стороны. Вчера вечером боевая подруга Вайса получила главную награду страны, да и всё происходящее вокруг довольно непривычно для фронтового человека. Решил пропустить бокал-другой… Не рассчитал и сейчас мирно спит в подворотне, не подозревая, что должен видеть самый ужасающий кошмар в своей жизни.       Нойман высказался следующим:       — В принципе, теория вполне рабочая. — Дальше он обратился к Кёнегу: — Ты ведь проверял кристалл на активный отклик, а не на пассивный. Если он был без сознания, он вполне мог не ответить.       — Дайте мне минут 15, я проведу пассивное сканирование, — сказал Кёнег. Таня согласно кивнула, и мужчина покинул комнату.       Как только за ним закрылась дверь, к ним зашла Виша.       — Гланц тоже на месте, у Марка истерический припадок, он пока с ним.       — У Марка? Его же вообще ничем не проймёшь… — Таня горестно вздохнула. — Что за хрень творится?       Майор подняла взгляд на свою подчинённую, её синие глаза были невероятно блестящими от недавнего прилива слёз.       Таня чуть раскрыла руки для объятия и сделала шаг к ней. Виша тут же прижалась к ней и зарылась носом в золотые волосы.       — Тише, — прошептала Таня, — всё хорошо, я здесь.       Нойман не смог проигнорировать эту сцену нежности.       — Девочки, не надо разводить здесь болото, — он хотел ещё что-то добавить, но настойчивый кашель Полковника перебил его.       В комнате ненадолго повисло тягостное молчание, прерываемое только судорожным дыханием Виши.              Немая сцена окончилась, когда в комнату влетел Кёнег с круглыми от ужаса глазами и выпалил:       — Сканирование на пассивный отклик показало, что Вайса нет в городе.       Нойман ответил ему:       — Не думаю, что это правильная постановка вердикта.       Кёнег в ответ огрызнулся:       — Ну, если ты хочешь, чтобы я выражался прямо: Вайса нет в живых, и нам надо поднимать крыло на поиски его трупа.       Реруген ожидал, что Виша начнёт плакать громче, но она отстранилась от Тани и неожиданно твёрдо произнесла:       — Может, он просто сбежал? Решил, что… Да, в ближайшие годы войны не будет, но кто из колдунов империи имел такую роскошь, как умереть в собственной постели?       Ей ответил Нойман:       — Почему он тогда не прихватил с собой жену?       — Может, она поедет к нему позже?       В разговор вмешалась Таня:       — Нет, он не так глуп. Должен понимать, что если он задумал совершить побег, мы установим круглосуточную слежку за его женой и семьёй. Я бы скорее предположила, что вся свадьба была просто для отвода глаз, хотя… Хотя всё это в принципе на него не похоже. Мы столько лет знакомы, неужели мы смогли проморгать что-то.       Виша заговорила:       — Давайте отсеивать варианты. Если он сбежал, то… — она сбилась, судорожно всхлипнула и продолжила: — То имеем ли мы моральное право заявлять властям в кратчайшие сроки? При всём уважении, Полковник, но мы задержим вас и не позволим передать…       — Я не собираюсь бежать в полицию, Виша. Можешь не беспокоиться. Да и в таком случае до официального объявления о пропаже у нас осталось всего четыре часа. У вас ведь первое утреннее построение, как положено по уставу, в шесть часов утра?       — Да.       — Хорошо, тогда какие есть ещё варианты?       Нойман решил высказаться:       — Он нарвался на какого-то диверсанта, который выслеживал наших, и не успел среагировать на внезапную атаку. Возможно, у противника были пули, зашифрованные на его сигнатуру, тогда его могли, как обычного человека, просто подстрелить в подворотне.       Кёнег добавил:       — Твои слова не лишены истины, но стоит ли нам списывать со счетов эти дурные сны?       — Дурные сны? Мы оба знаем, что Вайс — последний человек на земле, который осмелится на самоубийство.       Воспоминания резко огрели Таню тяжёлым прикладом.       Когда её только выписали из больницы, он потащил её гулять, чтобы разрабатывать задеревеневшие от травм ноги. Тогда на ней уже были туфли с разной высотой каблука, но это был буквально первый день, когда она их надела, и каждый шаг был настоящим мучением.       Они забрались довольно далеко, и когда он предложил перейти на другую сторону реки через красивый каменный мост, она взвыла:       — Да лучше дай мне табельное, и я пристреляюсь!       Он, как обычно, добродушно улыбнулся:       — Это не эффективно.       Достал пистолет, покрутил немного в руках.       — Если ваш череп пуля ещё худо-бедно прошьёт, то мой — даже если высажу манну в ноль, останется целым.       Ещё минута молчания, но на мост они всё-таки зашли.       — Теоретический вопрос.       Он всегда начинал с этой фразы, когда хотел немного её повеселить после тяжёлого рабочего дня.       Таня ожидала, что он спросит какую-нибудь глупость, но он довольно серьёзно спросил:       — Если бы вы имитировали суицид колдуна, какой метод вы бы выбрали?       Она только устало фыркнула, облокотилась о поручни моста, наслаждаясь возможностью убрать вес с ноющих ног.       — Много есть способов, но ты имеешь в виду именно то, что все должны решить, что колдун покончил с собой?       — Ага.       — Утопление. Высадить ему всю манну и кинуть в реку, так чтобы от удара он потерял сознание. Не важно, бьётся ли твоё сердце, когда лёгкие наполнены водой.       — А тело?       — Всплывёт. Ты думаешь, колдуна не будут искать?       — Хм, — он тоже облокотился на поручни моста, — Смотрите, — он указал на внешний выступ, который архитектор оставил уборщикам моста для мытья его с внешней стороны. — Я бы усадил его тут, подождал, пока пара-тройка заинтересованных прохожих как следует его рассмотрит, окончательно высадил манну и плюх.       — Неплохой план.       — Рад, что вам понравилось.       — Если… — заговорила девушка вслух. — Он решил убить себя… нет… — она в отрицании покачала головой, — нет…       Вайс из всех них был самым жизнелюбивым человеком, но у этого была своя цена.       Он жил ради цели. Он отдал себя на служение стране и лично Майору фон Дегуршафф.       Когда она пострадала в давке, он отказался уезжать в отпуск и выхаживал её. Нянчился с ней как с малым дитём.       Вся эта свадьба — это была лишь тщетная попытка разорвать их связь, когда она выбрала Реругена, когда она выбрала другого, и ему ничего не осталось, кроме как отступиться от своего некогда не высказанного, а может, некогда и не осознаваемого желания.       Существо Х нашло нужный ключ. Он отнял у Вайса Таню окончательно и бесповоротно, и колдун просто ускорил неизбежный ход событий.       Без неё ему не жить, так зачем тянуть время?       Девушка заговорила быстро и строго:       — Успокойте отделение. До моего приказа всем быть в расположении.       Виша спросила:       — Вы куда-то?       — Попрошу не задавать вопросов.       Таня развернулась на каблуках и уже почти вышла из комнаты, когда Реруген схватил её за рукав.       — Будь осторожна.       — Ага, — она только судорожно улыбнулась.       Таня и двух шагов по мостовой не сделала, а уже знала, что делать.       Вайс был плохим сенсором — любой из командиров звеньев мог переплюнуть его в чувствительности, вот только природная наблюдательность и бдительность с лихвой компенсировали этот недостаток.       Вайс никогда не станет причинять себе вред так, чтобы кто-то другой мог это обнаружить.       Подними она прямо сейчас крыло по тревоге, и никто бы и капли его маны не нашёл. Он точно не будет просто выпускать её в окружающее пространство, а на скорую руку соорудит заклинание, что сможет пережечь манну внутри него самого.       Конечно, он будет следить за подходами, слушать манну. Поэтому Таня запрятала всё своё колдовство поглубже и неслась во весь опор, используя лишь силу своих уставших ног.       Улыбка нервно искривила губы, когда озорная мысль промелькнула в голове девушки.       «Если этот идиот хотел, чтобы я не нашла его, ему не стоило так тщательно лечить мои ноги».       Тело очень быстро начало молить о пощаде. Лёгкие и сердце загорелись первыми, но Таня была глуха к их мольбам. Невероятное терпение и преодоление было частью не только натуры Вайса, но и её.       Ноги предательски наливались жаром всё сильнее. Мысли начинали путаться.       «Неужели я смогу дать ему то, что нужно?»       «Неужели я должна пожертвовать своим сердцем, чтобы он остался в живых?»       «Смогу ли я?»       «Кто из них мне дороже?»       «Почему я должна решать?»       Тело её, хоть и выло от натуги, продолжало исправно действовать. Лёгкие наполнялись воздухом, ноги крутили под собой землю, сердце исправно колотилось, снабжая разум вскипевшей от волнения кровью.       Вот ещё один поворот. Лишь бы успеть. Лишь бы он отложил свой смертный приговор. Ему будет нужно время, чтобы окончательно решиться. Лишь бы она успела.       Вот он. Вот он — тот мост, на котором они говорили о суициде.       Ах, какой же он всё-таки сентиментальный дурак.       Вайс сидел на мостовой, задрав голову и бессмысленно устремив взгляд в небо.       Он сидел со стороны дороги, а не перелез через оградку. Даже если бы он потерял сознание, он бы не упал в воду.       — Вайс!       Скорее взвизгнула Таня, чем закричала.       Его голова упала на плечо, и их взгляды встретились. Он смог лишь чуть раскрыть руки ей навстречу, и она на полном ходу нырнула в его объятия.       Мгновение она пыталась услышать, как бьётся его большое сердце, но слух заполнялся шумом собственного.       Она подняла на него глаза.       Сейчас. Их губы так близко. Она может сделать ставку. Подцепить его на крючок. Задержать его в этом мире надеждой, а потом… А потом…       Вайс поднял руку и ласково коснулся большим пальцем её губ. Чуть надавил, отстраняя её от себя.       — Не делайте глупостей, командир.       — Мой дурачок, — она вновь прильнула к нему, только в этот раз прижалась лбом ко лбу, выслушивая ворох заклятий, что должны были непременно быть наложены на Вайса, но слышала лишь тихое шуршание тех капель маны, которые всё ещё поддерживали в нём жизнь.       ***       Лицо Виши неожиданно перекосилось.       Взгляды всех присутствующих вцепились в неё, ожидая произнесения приговора.       — Командир вышла на связь, — губы девушки дрогнули, прежде чем она смогла произнести новость, и все присутствующие поняли её без слов.       Нойман не выдержал томительного ожидания и выкрикнул:       — ДА КАК ТАК ВООБЩЕ МОГЛО ПРОИЗОЙТИ?! Он же просто дурак, а не клинический идиот!       Виша поспешила его поправить:       — Командир нашла его, он жив, но…       — Ну что, но… Виша, ты меня так до остановки сердца доведешь!       — Он выпустил всю манну, прежде чем попытаться… Она не сказала, что он пытался сделать…       В комнате вновь повисла тягостная тишина.       В её словах был зашифрован какой-то неведомый для Реругена подтекст. Какой-то дополнительный страшный смысл.       Чтобы как можно скорее развеять эту тягостную паузу, он решил воспользоваться одним из хорошо знакомых ему приёмов в коммуникации — выставить себя дураком.       — Ну и хорошо, что он нашёлся. Таня же тоже в своё время всю манну потратила. Ничего, задержится на пару дней в столице, отоспится, сожрёт месячный запас провизии и будет как новенький.       Кёнег, чуть прокашлявшись, ответил ему:       — Боюсь, тут дела обстоят чуть сложнее…       Гланц не дал ему договорить, перебив — то ли осознанно, то ли случайно — грязно выругавшись себе под нос.       — Да, Гланц, можно и так обрисовать данную ситуацию.       — Насколько я понимаю, мне неизвестна какая-то довольно важная информация? — мягко уточнил Реруген.       Гланц снова выругался, а потом обратился к жене:       — Виша, где они сейчас? Нахер мы тут штаны протираем? Поехали.       — Она повезла его в военный госпиталь.       — Ну, значит так. Я предлагаю, чтобы вы, старпёры, остались пост подразделения, а мы с Вишей поедем и… ну, не знаю, проследим, наверное, чтобы командир себе ненароком вены не вскрыла. Полковника я из ряда старпёров не исключаю, но думаю, ему тут делать нечего.       Нойман ему возразил:       — С точки зрения субординации, ты не должен предлагать по…       — Да клал я свой огромный хуй на эту сраную субординацию! Мой командир, мой наставник и мой друг сегодня из-за какого-то блядского дерьма обрёк себя на долгую и мучительную смерть. А вы… А вы сидите тут и мнёте яйца. Нужно…       — Ты не хуже меня понимаешь, что всё, что мы можем сделать, — это молиться, — ответил ему Кёнег.       — Тогда я поеду в самую большую церковь и буду за него молиться!       Реруген примирительно поднял руки, дабы остановить набирающий силу конфликт.       — Прошу вас, друзья. Мне так же страшно, как и вам. Когда с дорогими тебе людьми случается беда — это ужасно, но давайте не будем пороть горячку.       Гланц, разом смягчившись, немного покраснев, поняв, что снова не смог удержать язык за зубами, пролепетал:       — Ну, в молитве точно нет ничего плохого.       — Я понимаю, что близко знаком с Таней в разы меньше, чем каждый из вас, но наше понимание друг друга всё-таки чуть другого толка, и с высоты своего знания скажу: она невероятно разозлится, если кто-то из вас начнёт молиться за здоровье Вайса.       Ему ответил Нойман:       — Чушь какая-то. Ну, впрочем, вы и впрямь местам знаете командира лучше нас. — Колдун резко поднял руку и дёрнул себя за волосы. — Как же сейчас тут не хватает Вайса с его идиотскими комментариями.       Гланц, чуть улыбнувшись, добавил:       — Ты думаешь, он бы пошутил про позу наездницы или про позу сзади?       — Думаю, он бы назвал Полковника тем ещё пиздолизом.       Виша взвизгнула:       — Прекратите немедленно! Полковник — мастер в использовании пальцев!       Реруген почувствовал, как у него краснеют уши.       Нойман, заговорщически улыбнувшись, приблизился к девушке:       — Она тебе рассказывала?       — Не напрямую, конечно, так, просто пару раз заговаривалась, а потом вот точно так же краснела до самых ушей.       Наконец все смогли от души рассмеяться, сбросить вмиг накопившееся напряжение и начать мыслить здраво.       — Ладно, — сказал Кёнег. — Я думаю, что план Гланца сейчас устроит всех. Мы с Нойманом, так уж и быть, как лучшие представители старой гвардии, останемся тут, но настоятельно попросим вас сразу нам сообщить, если случится что-то.       — Конечно, — сказала Виша, лучезарно улыбнувшись.