37

— Сделать это нужно незаметно, — Итачи сидел на заднем сидении машины Саридзавы, наблюдая за бурным мыслительным процессом на лице подчиненного. Он рванул обратно к квартире сразу же, по пути размышляя о том, как сильно хочет увезти Хинату из этого проклятого города, как хочет приставить к ней вооруженных до зубов бойцов, как сдерживает себя от того, чтобы поставить весь город на уши ради поимки этого ублюдка. Но, к сожалению, он должен сделать видимость полного бездействия. И сделать это грамотно. Он должен сам все проверить и перепроверить, но чтобы это не спугнуло убийцу, который нацелился на Хинату. Пусть Неджи молится всем богам, чтобы это был не он. — Мне нужны профессионалы, Саридзава. Кроме наличия первоклассных навыков, они должны быть своими. Мы должны быть уверены, что им можно доверять. Я не знаю, на что способен этот смертник и с кем имеет контакт. Если я своими руками приближу его или его сообщников к ней, то это будет совсем нехорошо. Кроме того, что они должны быть своими, они должны быть новыми лицами, хотя бы непримелькавшимися, чтобы этот ублюдок не догадался об усилении. И набрать их ты должен лично, но не покидая своего поста, — Саридзава шумно сглотнул. — Это не невозможно, — ответил он, — но очень сложно. — У тебя есть три дня, — стальным голосом отчеканил Итачи. — До приезда глав Киотского и Токийского кланов. Я всегда буду с Хинатой, кроме вечера собрания. К тому моменту все должно быть готово. — Понял, босс, — просто ответил Саридзава. — Двадцать человек, можешь отнять отсюда себя и Нобору, Кисаме и Сасори. Шестнадцать новых лиц, Саридзава. — Понял. — Я забронировал столик на семь вечера в Asai, посади туда четверых в качестве посетителей и скажи им, чтобы не светили пушками. — Сделаю. Итачи похлопал его по плечу, попросил их быть очень бдительными и вышел из машины, направляясь домой. Сука, его просто выводило из себя что кто-то смог сфотографировать Хинату в спальне, но делать с этим что-то было бы слишком подозрительным.

***

— Этот гребешок просто сногсшибательный, — Хината закрыла глаза от удовольствия, а Итачи улыбнулся, наблюдая за женой. Ей уже давно хотелось морепродуктов, желательно свежей сырой рыбы, но, к сожалению, это входило в список нежелательных к употреблению продуктов. Она бы назвала чудом то, что именно в рыбный ресторан повел ее Итачи, но сделать этого она не могла, так как не единожды говорила ему о своих желаниях. Вообще тема еды сейчас стояла на первом месте. Ей постоянно хотелось есть, и желание это часто совпадало с тем, что ей есть нельзя. Поэтому говорить об этом было просто физически необходимо. Она украдкой и с видимым страданием смотрела на тартар из лосося, который тоже входил в набор ассорти, что они заказали. Итачи, заметив это, весло фыркнул. — От небольшой порции ничего не случится, — заверил он, пододвигая небольшую посудину ближе к Хинате, — Тем более это останется между нами. Хината виновато улыбнулась и взяла палочками буквально два мелко нарезанных кусочка. Черт, даже раздражало на сколько это было вкусно. Тарелочка с тартаром мигом опустела. Конечно, тема еды и ее самочувствия обычно занимала главное место, потом шло обустройство дома в Саппоро, иногда они раздумывали над именем, часто говорили о своих чувствах по тому или иному поводу, все также встречаясь с Конан два раза в неделю, но сейчас ее беспокоило и видимое напряжение Итачи и эта вновь возникшая темная аура. Хината совершенно точно по ней не скучала. — Что-то случилось? Итачи собирался врать, но это нужно было сделать правильно, так как одним из побочных эффектов их работы с психологом и открытии личных мотивов на совместных сессиях стало то, что они могли видеть друг друга насквозь. — Просто переживаю по поводу встречи глав, — он пожал плечами, делая абсолютно спокойный вид, хотя он был всем, но только не спокойным. Душу грели только четыре бойца неподалеку, которых все-таки успел посадить Саридзава. — Стоит ли мне обижаться на то, что ты не можешь оставить работу даже в мой день рождения? — с улыбкой спросила Хината, пробуя запеченные мидии. — Ты права, — выдохнул он, — это глупо. — Я пошутила, Итачи, — встрепенулась Хината, — никаких обид. Я понимаю твои переживания, но уверена, что все пройдет спокойно. — Мироку приедет с двумя своими отпрысками, так что о спокойствии можно забыть, — это действительно заботило Итачи, но не настолько, на сколько выдает его поза. Он сам понимал, что выглядит как каменная глыба, поэтому этому нужно дать разумное объяснение или признаваться, что за Хинатой охотиться какой-то серийный маньяк. И он в душе не ебет, кто это. — Почему? — дети оябуна из Киото показались ей довольно спокойными и воспитанными традиционным образом людьми. Разве не все главы древних кланов якудза требуют этого от всех своих детей? — Ты забыла, какое родство имела Шион? — иногда проблемы с памятью у Хинаты сильно его беспокоили. Бывало она по три раза повторяла одно и то же, или спрашивала что-то и тут же забывала то, что он ей ответил. Но Сидзуку-сан заверил его, что это нормально. — О, — все, что смогла произнести Хината. Она действительно забыла. — Я могу пригласить ее на ужин? — это прозвучало вопросительно, хотя вопрос в это предложение она не закладывала. Все эта темная властная аура Итачи, которую буквально можно ощутить физически. — Я сошел с ума, если подпущу эту психопатку к своей беременной жене, — Хината фыркнула. — К тому же в этот день тебе лучше быть дома. Если хочешь, Саске привезет к тебе Сакуру или можешь пригласить Саридзаву. — Не думаю, что это обязательно, милый, — у Хинаты до сих пор иногда пробегали мурашки, когда из ее уст вылетали подобные слова. Хоть слова Итачи и его забота действительно были милыми. — Лучше я займусь домом в Саппоро. Кстати, нужно ли мне искать там перинатальный центр? Или мы доверимся Сидзуку? Это был еще один нерешенный вопрос. Хината спрашивала не о выборе врача или команды, которая примет у нее роды, а, скорее, о месте проведения сего мероприятия. Сначала Итачи планировал переехать после того, как дом будет полностью готов. Так что родить в Осаке было не самым худшим выбором, хоть он и терпеть уже не мог этот город. Сегодня он хотел переехать моментально. Ничего, они вполне удобно могут расположиться в какой-нибудь комфортабельной гостинице, пока дом не будет готов. Однако взяв в расчет предупреждения Хатаке и свои личные логические выводы, он решил, что даст всей этой истории три дня. Если по истечении этого времени ничего не произойдёт, после собрания кланов они незамедлительно переедут туда, где наконец будет спокойно. Но будет ли? Вдруг этот ублюдок отправиться вслед за ними, а там у Итачи не будет таких ресурсов как в Осаке. Черт! — Думаю, стоит иметь несколько вариантов, — наконец ответил Итачи. Хината заминки не заметила, так как Итачи не переставал класть в рот еду, — Сидзуку наш по умолчанию, а вот в Саппоро нужно подстраховаться, — Хината рассеяно кивнула. — По словам дизайнера, дом будет готов только через четыре месяца, плюс-минус. Стоит ли вообще тратить деньги на контракт в Саппоро? — Итачи еле заметно фыркнул. Дело не в деньгах. — А где бы ты хотела родить? — он поставил палочки на стол и отхлебнул немного сакэ. Тепло приятно разлилось по пищеводу. — Хм, — она задумалась, слегка нахмурившись, — Не знаю, с одной стороны, там больше свежего воздуха. Кстати, ты знал, что 87% водителей на Хоккайдо ездят на электромобилях? — Итачи кивнул. Конечно, он это знал. Они гнали через порт и автомобили, поэтому хочешь не хочешь, а окунаешься во все это. С оружием та же история. Он стал по нему специалистом, который на глаз может определить не только марку пистолета, но и калибр пули, — А с другой стороны, я доверяю Сидзуку-сану. — Мы можем попросить его приехать в Саппоро на время, — мягко улыбнулся Итачи. — Также как ты попросил моего коллегу не донимать меня? Пока я не ушла в декрет он бледнел при виде меня и уходил в другую сторону. Сидзуку-сана тоже будешь так "просить"? — боже, опять эта неприятная тема, из-за которой они не раз вступали в споры, а однажды даже поругались. Хината тогда, громко хлопнув дверью, ушла из квартиры, а Итачи был так разозлен, что не стремился сократить между ними расстояние. Им обоим тогда нужно было успокоиться. К тому же Хината сидела на стадионе, рядом с домом, а Саридзава неизменно за ней присматривал. Итачи считал, что в праве самостоятельно решать подобные вопросы. Он ее муж, она носит его ребенка, он отвечает за их безопасность и жизнь. И эти проблемы не Хинаты, а их. Так почему он не может решить ИХ проблемы так, как считает нужным? Тем более он даже пальцем не тронул ее ебанного коллегу. Просто нанес светский визит и они вполне дружелюбно побеседовали, попивая чай. Итачи лишь спрашивал о работе в больнице и поведал о беспокойстве за свою жену. Кто же знал, что этот мальчишка будет дрожать, как лист на ветру, от страха, а потом и вовсе будет всем своим видом показывать, что его как минимум пытали. Гребанный идиот. — Что ты, женушка, — наигранно оскорбился Итачи, — Сидзуку-сан будет умаслен со всех сторон иенами, — Хината закатила глаза. Несмотря на их возникающие споры или даже ссоры (что случалось крайне редко), Итачи ужасно нравилось, что Хината раскрылась. Она была невероятна в своей стойкости и силе духа и до щемящей нежности обычна во всех остальных проявлениях. Эти ее эмоциональные всплески были в тысячу раз лучше, чем слезы от кошмаров, а иногда и душераздирающие крики. — Если ты поел, вернемся к этому вопросу позже? У меня ужасно затекла спина, — Хината виновато улыбнулась, — Я бы с удовольствием немного прошлась. Итачи кивнул и помог встать Хинате. Внушительный живот и правда сильно выделялся на фоне ее маленького тела и хрупких щиколоток и запястий. Итачи думалось, что совсем нелегко носить такой груз, поэтому он не понимал ее ежедневного желания моциона, но никогда не отказывал в этом.

***

Вся Осака стояла на ушах из-за приезда оябунов из других городов. Теплый прием, обеспечение безопасности, слежка за особо прыткими подконтрольными бандами. Итачи думалось, что обиженные банды легко создадут союз с Мироку или ее глупыми детишками, если дать им возможность, но таких возможностей не будет. Несколько недель они готовились к приезду, точнее готовились все, кроме Итачи. Ему там нужно было просто появиться и должным образом представить преемника. Итачи был занят проживанием своей лучшей жизни с любимой женщиной, а потом и вовсе строил планы по перехвату маньяка-убийцы. Джуза он попросил поехать в Саппоро и знаться налаживанием безопасности их будущего дома, посвятив того в планы относительно винного погреба. Джуза на удивление согласился без лишних вопросов, хотя мог и возразить. Это была просьба товарища, а не приказ начальства, коим Итачи себя уже не считал. Уж точно не для организации. Он отправился один, понимая желание Итачи обезопасить семью. Хидан, Кисаме, Дейдара и Сасори были полностью заняты подготовкой встречи. Тацу тоже принял в этом участие, хоть и второстепенное. Население Осаки составляла около двух миллионов, 36% из них по данным полиции были связаны с якудза. Неофициально этот процент был намного выше. Тацу должен был следить за своей территорией и двумя соседними районами. Отряд Дейдары закопался в компьютерах, привлекая к этому множество других людей, потому что хакнуть городские камеры было не сложно, а вот следить за ними уже затруднительно. Нужно было очень много человеческого ресурса. Кисаме, давно наладивший работу базы, отправлял по двое своих человек в каждую банду города, чтобы они совместными усилиями следили за безопасностью. Этот шаг еще и позволял Акацуки следить за поползновениями к союзу с другими бандами или развязыванию межклановых войн. Ведь только одного трупа из сопровождения киотского и токийского боссов стало бы достаточно для разжигания недоверия, а затем и кровной мести или дела чести, а там и до кровавой бойни недалеко. Шикамару тоже был занят, но по личной просьбе Итачи. Он тоже просматривал камеры, но в районе нахождения Хинаты и Саске. Даже если опустить угрозу со стороны серийного убийцы, он не может быть уверен в намерениях дружественных кланов или озлобленных банд. Та тема с "крысами" тоже не дала никакого понимания ситуации, так как они не отреагировали ни на одну их просьбу о встрече. Саске приехал к ним в квартиру вечером, часов в шесть. Младший братец знал, где и почему ему нужно находиться сегодня, поэтому без лишних всплесков агрессии прибыл, даже прикупив тортик. Итачи для виду, а именно, чтобы Хината не поняла, что Саске на сегодня ее нянь-телохранитель (дополнительный), выпил с ними чай и даже попробовал торт. Торт без сахара был отвратительный, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Итачи не спеша собрался для встречи и, поцеловав на прощание жену, вышел из квартиры. — Интересно, — сказала в слух Хината, когда дверь за мужем закрылась, — Итачи считает меня в принципе недалекой или уповает на беременность? Саске поперхнулся чаем. — Что ты имеешь в виду? — откашлялся Саске и потянулся за салфеткой. — Что-то случилось, — задумчиво ответила она, — и это как-то связано со мной. Ему угрожают, Саске? Точнее угрожают мне и ребенку? Это как-то связано с сегодняшней встречей? Зачем ты здесь? — Черт, — выругался себе под нос Учиха, — неужели я не могу развеять скуку моей невестки? — он поднял руки, заметив, что ему ни капли не поверили, — Ладно, — протянул Саске, — дело в том, что Итачи переживает, что у тебя есть любовник, и не спешит оставлять тебя одну. Хината ухмыльнулась, и Саске слегка вздрогнул, отметив, что ухмылка была точной копией той, которую выдает Итачи, когда не доволен ответом.

***

Итачи отметил все старания Хидана. Встреча была превосходно организована. Чайная, в которой они находились, была полностью в их распоряжении, однако блондин не стал делать из этого развратное шоу, которое обычно любят мужчины. Вместо симпатичных девушек чайную церемонию проводил дайся, мужчина зрелого возраста. Девушки тоже были, но в других залах, где расположились сопровождающие из Киото и Токио. Хидан никого не обделил, но наказал девочкам не делать ничего "личного", и только он знает, что под этим подразумевал. Удивительным было и то, что стол был сервирован исключительно традиционным образом. Итачи помнит это все еще из детства, в котором мама объясняла ему правила столового этикета: "Слева, на месте главного блюда ставится рис, позади него — закуски, а суп — справа". Странное воспоминание, особенно в этой компании. Хотя что может быть странного в том, что он старается подмечать всякие ненужные мелочи, вместо того, чтобы задохнуться в переживаниях или обращать внимание на пристальный взгляд Шион. Какого хуя здесь вообще делает эта пустоголовая блондинка? Ладно, это не важно. Главным является то, что через час Итачи предстоит отозвать Саридзаву и его людей, чтобы дать возможность действовать Шисуи. В этом плане было столько рисков, что, кажется, после сегодняшнего дня Итачи постареет лет на пять. Шисуи, Сай и еще с десяток людей займутся слежкой после того, как все "видимое" наблюдение исчезнет. Друг согласился помочь моментально, и дело тут не в их отношениях, а в том, что он категорически не хотел, чтобы Шисуи и Хината встречались. Теперь же у него появилась возможность увидеть беременную жену друга и даже перекинуться с ней парой слов. Шисуи безусловно обладал некой харизмой и обаянием, Итачи без оглядки ему доверял, но дело здесь было не в ревности или недоверии, а в инстинктах, которые так и кричали об опасности. Шисуи был первоклассным убийцей, и все нутро Итачи не хотело, чтобы он находился с Хинатой сейчас. Может быть до того дня, когда Шисуи за 3 минуты и 47 секунд убил на его глазах четырнадцать корейцев, которые зашли на их территорию и устроили хаос, Итачи и не подозревал на что способен друг? И время озвучил сам Шисуи, что тоже навевало на неприятные мысли. Да и друг ли? Тяжело говорить о дружбе, когда между ними столько всего, включая разные интересы, разные цели и время, которое они не общались. Однако именно в этой ситуации он мог доверить дело ему. Простачок Шисуи, с которым почти никто не сможет связать Итачи, сможет действовать совсем по-другому: так, как любит, — из тени. Тем временем все присутствующие обменялись необходимыми любезностями. Гости отметили гостеприимство хозяев и похвалили неоспоримые навыки повара. Итачи кусок в горло не лез, но не есть было не то, что оскорбительно, скорее подозрительно. Поэтому и он отметил вкусовые качества блюд, перебрасываясь обыденными фразами с оябуном Киото. Когда на столе остались лишь чай, чайные принадлежности и десерты, заговорила оябун из Токио, давая слово своей "единственной дочери". Итачи еле сдержался от ядовитой усмешки, когда Шион стала "приносить свои глубочайшие извинения за столь неподобающее поведение", скидывая все на пережитый стресс. Затем Мироку шокировала еще больше, снова предлагая скрепить союз браком, но только теперь в качестве жениха выступал Хидан. Итачи с силой прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться, а Мацураси нахмурился. Кажется, он задумался. Идиот. — А что? — наклонился Хидан к уху и заговорил шепотом: — Мироку не ровен час помрет, ее сынок хлюпик, который долго не проживет. Тогда во главе Токио можем встать мы. — Мы? — Итачи вопросительно поднял бровь. Хидан закатил глаза. — Акацуки. — Решать тебе. Ты теперь босс, — Учиха пожал плечами и отпил зеленый чай, который слегка горчил на языке. — А ты советник, мать твою. — Не трожь мою мать, — улыбнулся Итачи. — Думаю, в этом есть логика. Но ты забыл кто такая Шион? — О, дай мне полгода, и эта цыпа будет в зубах приносить мне тапочки, — слава богу никто их не услышал. На периферии кто-то прокашлялся, призывая к вниманию. И Хидан спешно заверил Мироку, что они вернутся к этому вопросу наедине. Этим кем-то оказался глава киотского клана. — Учиха-сан, мы прибыли не с пустыми руками. Хотел бы я принести подарок к рождению вашего первенца, но, думаю, что мы все понимаем занятость коллег, — Итачи немного напрягся. — В нашей семье есть традиция — плести люльки для новорожденных детей. Я попросил сделать тоже и для вас, — его сын вышел из помещения и вернулся уже с чем-то габаритным, завернутым в прозрачную подарочную упаковку. Это действительно была люлька, серого цвета, но плетенная, как будто обычная корзина. — Мы не стали гадать с полом вашего наследника, поэтому сделали в нейтральном цвете. — В моей семье, — продолжил уже его сын. Итачи пришлось подняться из-за стола, — считается, что нахождение в такой люльке новорожденного ребенка приносит здоровье и долголетие. Со всем уважением к вам, Итачи-сан, примите наш подарок. Итачи принял подарок с благодарностью и поклонился, забирая его из рук, но посчитал плохой приметой — иметь детские вещи до рождения ребенка. Все-таки это было очень неожиданно, хоть и приятно. Видимо, неважен возраст клана, важно только воспитание и то, что ты вкладываешь в детей. Клан Мироку был старше, но какая кардинальная разница в наследниках семейного бизнеса. Мироку только собиралась открыть рот, но зазвонил телефон Итачи. Он спешно извинился и вышел из комнаты. Шисуи сообщил, что они взяли парнишку, который пытался войти в здание, не являлся жильцом. Итачи пообещал приехать, сразу после встречи, а Шисуи — достать из парня всю информацию. Учиха немного расслабился, но не был уверен в том, что это конец. Остальная часть собрания смазалась для него в одно непонятное пятно. Он перестал подмечать мелочи, реагировать на оклики или прямые вопросы. Все, что его занимало, это то, что ждет его на заброшенной фабрике, где сейчас обосновался Шисуи с незванным гостем. Хидану впервые пришлось отдуваться за Итачи, раньше он проделывал такое только с Обито, но сказать честно, Мацураси собой гордился. Проводить встречи на таком уровне ему приходилось впервые, и он даже никого не оскорбил. Старательно думал о последствиях своих действий и пожирал глазами Шион. Хоть она и была той еще сукой, но он не отказался бы с ней поразвлечься. Телефон Итачи зазвонил второй раз, теперь это был Шикамару, который сообщил, что заметил странную активность на первом этаже. И прямо во время разговора Итачи услышал, как прогремел взрыв, видимо, исходивший с экрана компьютера. Учиха через пару секунд от начала звонка вскочил на ноги и, не сказав ни слова, умчался в неизвестном направлении.

***

Пол, стены, люстры задрожали от прогремевшего взрыва. Хината была дезориентирована, в ушах стучала кровь вперемешку с гулом от раздавшегося грохота. Она упала на пол и пыталась отползти под стол. первой мыслью было землетрясение, что бывает не так редко, как хотелось бы. Однако на ее памяти ее впервые так трясло. Все, что заботило ее в этот момент, это ребенок, который метался как ошалелый, выбивая воздух из легких своими точными ударами по ребрам. — Тише, — она погладила живот в тщетной попытке успокоить малыша, но быстро поняла, что ей для начала нужно успокоиться самой. Только через время она осознала, что почти не услышала своего голоса. Ее оглушило, но чем? Подняв глаза к потолку, чтобы сориентироваться много ли еще осталось ползти до стола на кухне, она поняла, что книжный стеллаж намерен вот прям сейчас упасть на нее. Хината с силой зажмурилась и прикрыла руками живот, готовясь к удару. Но ничего не произошло, она нерешительно открыла глаза и заметила Саске, который одной рукой поддерживал стеллаж, а вторую тянул к ней, что-то при этом крича. — Я не слышу, — вроде бы сказала она, но опять ничего не услышала. Лишь какие-то звуки будто за много километров от нее. Саске еще сильнее нахмурился и прошелся по ней изучающим взглядом, а потом откинул в сторону стеллаж, разбив какие-то склянки, и бросился к Хинате. Для нее все будто происходило в замедленной съемке. — Вставай, — откуда-то из далеко донеслось до Хинаты, при этом звук абсолютно не поспевал за шевелящимися губами. И Хината правда попыталась встать, но острая боль прострелила низ живота. Саске не обратил на это внимание, он закинул ее руку к себе на плечи и поднял ее на ноги. Однако в один момент его брови поползли вверх настолько, что грозились слиться с волосами. Хината опустила взгляд в пол, туда, куда он смотрел, и заметила под собой лужу, а затем еще один резкий приступ боли. Хината поняла, что отошли воды. "Нет-нет, это очень рано". — Саске, — позвала Хината, выводя парня из оцепенения, — мне нужно в больницу. Сейчас она уже лучше слышала себя, но так же плохо реагировала на окружающие звуки. Саске активно закивал и направился с Хинатой наперевес к входной двери. Не так он думал закончится этот вечер. Стоило на минутку отойти в ванную, как прогремел взрыв. Это точно был он. Значит ли что можно ожидать нападения? А как же двадцать вооруженных человек у входа? Плевать. Что-то происходило с Хинатой, и она сказала, что нужна больница. Нужно сосредоточиться на этом. Одной рукой он придерживал девушку за талию, а второй крепко сжимал пистолет. Саске приставил Хинату к ближайшей к двери стене и осторожно открыл входную дверь. Как только он слегка высунул голову из проема, чтобы осмотреться, мимо него просвистела пуля. Блять! Он быстро закрыл дверь и оттащил Хинату к дивану, на котором они буквально десять минут назад смотрели какое-то говенное кино. Ей абсолютно точно было больно, но видимых повреждений он не видел. Так что скорее всего что-то с ребенком. Саске встал за стеной в гостиной, откуда просматривалась входная дверь, и наблюдал одним глазом за муками Хинаты, а вторым за проклятой дверью. Радует только то, что дверь была крепкой. Возможно, даже бронированной, но рисковать он не станет. Саске гуськом перебежал в кухню и положил за джинсы самый большой нож, который нашел, а затем вернулся обратно. Он был уверен, что если дверь подорвут той же хуйней, что несколько минут назад, им придет пиздец. Поэтому он включил видео-домофон, два каких-то ублюдка были заняты чем-то на полу. Саске, отринув страх, бросился к двери и, дернув ее на себя, выпустил по паре пуль в их головы. Он присел, чтобы посмотреть, чем они там занимались, и огляделся, прислушиваясь. Во-первых, эти суки делали растяжку, а во-вторых, от отчетливо слышит топот со стороны лестничной площадки. Значит идет намного больше, чем несколько человек. Он вернулся в квартиру, закрыл дверь на все замки и занял прежнюю позицию. То, что он увидел, ему не понравилось. Хината была мертвенно бледной, а по щекам стекали дорожки слез. — Хината, — она не реагировала, — Хината, — крикнул он громче и она подняла затравленный испуганный взгляд, — дыши. — Ре-ребенок, Саске. Что-то не так. Мне больно. — Прошу тебя потерпи, — взмолился Саске под звук врезающейся в стену пули, за которой он стоял. Телевизор был прошит следующей пулей, как и окно возле него. Саске понял, что стреляют откуда-то из кухни, но, выглянув, он не заметил никого. Значит снайпер? Адреналин плескался в его крови, он не сразу почувствовал вибрацию в кармане джинс. Дрожащей рукой он вытащил аппарат и ответил на звонок. — Кажется, снайпер обстреливает окна на кухне. Все плохо, Итачи. Они снаружи, мы не можем выйти. — Хината? — Что-то не так, ей больно и под ней какая-то лужа. — Крови? — Саске слышал, как дрожит голос брата, но несмотря на ситуацию, он удивлялся его собранности. — Нет, не знаю. Черт, — вышел из себя Саске, — где ты? И что это был за взрыв? — Холл на первом этаже и несколько квартир подорвали, — ответил Итачи. — Я скоро буду. Саридзава уже должен быть на месте, не стреляй без разбору. Не выходи из квартиры. — Ей нужно в больницу, — заорал не своим голосом Саске, но ответа не последовало. Итачи завершил звонок. Только сейчас Саске понял, что рукав его свитера неприятно намок, его успели подстрелить. Он дернул за ткань в месте соединения плеча и рукава и заметил небольшую дыру чуть выше локтя. Ничего страшного, заверил он себе и плотно перевязал оторванной тканью рану. — Выведи меня отсюда, — прохрипела Хината. — Итачи сказал ждать помощи, — не оборачиваясь, ответил Саске, продолжив наблюдать за дверью и окном на кухне. — Итачи здесь нет, а у меня отошли воды, Саске, — казалось, Хината была настроена решительно, но это резко контрастировало с ее совершенно обессиленным видом. — Это слишком рано. Или ты поможешь мне попасть в больницу, или я пойду сама. Саске закусил нижнюю губу. Как он сможет вывезти ее? Даже если пройти через кухню, за дверью непонятно сколько головорезов. Телефон снова зазвонил, он только сейчас заметил, что так сильно стискивал его в руке, что на экране пошла мелкая сетка трещин. — Идите на крышу, Саридзава перетянул наемников на себя. Снайпера тоже больше нет. Через десять минут прибудет вертолет скорой помощи. На борту должен быть Сидзуку, Хината знает его. Саске хотел сказать множество ругательств в адрес брата. Например, как считает этот умник они доберутся до крыши. Хината разве что сознание не теряет. Но он проглотил все возражения и бросил трубку. Он спешно поднял Хинату с дивана и, подхватив на руки, понес ее на выход. Саске поклялся забрать в могилу историю о том, как с трудом дотащил беременную женщину на крышу, пройдя двадцать этажей по лестнице. Последние три этажа Саске не чувствовал ни рук, ни ног, а последние два этажа Хианте пришлось преодолевать самой, потому что рана на руке стала кровить просто в невиданных до этого масштабах. Каждые три–четыре ступени она вскрикивала от боли, но надолго не останавливалась. Сказать честно, он не понимал, сколько они добирались до крыши: десять минут или час, но вертолет уже ждал их. Мужчина в белом халате уже стоял возле двери, ведущей на крышу и одним невесомым движением подхватил Хинату на руки. Это потревожило измученное эго Саске, но он послушно поплелся следом. В себя он пришел уже в палате интенсивной терапии, над его головой висел пакет с кровью, но его волновало не это и не адское головокружение вперемешку с тошнотой, а местонахождение Хинаты. Он попытался подняться, но со стоном рухнул обратно на койку. Казалось, кто-то сжимал стальными тисками его голову. Его тут же стошнило, он успел только отвернуть голову вбок, оросив плиточный пол неприятным оранжевым оттенком. — Не двигайся, придурок, — Саске узнал неприятный голос Хидана. — Даже перевязать себе рану не смог, потерял крови почище свиньи на убое... — Заткнись, — еле прохрипел Учиха, сдерживая новую волну тошноты. — Итачи, — все, что смог выдавить он из себя, прежде, чем снова опустошить желудок. — Он ждет окончания операции, — Мацураси даже похлопал его по спине, прежде, чем помочь откинуться на подушки. Саске снова окунулся в спасительную темноту. В следующее пробуждение Саске чувствовал себя в миллион раз лучше. Голова хоть и была тяжела, но не норовила лопнуть, тошнота осталась, но терпеть ее было возможно, появились силы, и только руку неприятно саднило. Он вытащил катетер из вены и сел на кушетке, отмечая, что головокружение никуда не делось, просто стало меньше. Саске поставил босые ноги на уже чистую плитку и встал. Осознавать, что под больничной рубашкой нет даже трусов, было не очень приятно. Эдакое проветривание не было его фишкой, но что есть, то есть. Он медленно поплелся к сестринскому посту, выслушал тысячу замечаний по поводу его преждевременной активности и, наконец, узнал номер палаты, в которой лежала Хината Учиха. Кажется, Саске заново влюбился в лифты, зарекаясь больше видеть бесконечные ступени. Его даже не удивило, что весь этаж был наводнен людьми. И нет, это был не больничный персонал, а вооруженные до зубов бугаи. Никто не стремился его останавливать, и Саске был более чем благодарен за это. Вряд ли бы у него нашлись силы обсуждать степень родства с неотесанными неандертальцами. В палате было темно, лишь ночник освещал пространство. Хината лежала на широкой кушетке, ее грудь мерно вздымалась, но вот тени под глазами и бледное лицо говорили о том, что ночка была у нее та еще. Какая-то аппаратура повторяла звуки ее сердцебиение, а грузная фигура в черном пальто создавала полную противоположность этим звукам жизни. Саске заметил кресло в углу палаты и с огромным удовольствием сел в него, отмечая как заледенели его босые ноги от этой неестественно холодной плитки. Может быть он все-таки умер? Итачи знал, что он здесь, но не стремился нарушить тишину, прерываемую только ударами сердца Хинаты. Кажется, это его успокаивало. Только вот отсутствие живота не давало Саске покоя. — Травма живота привела к преждевременны родам, — уставшим, безжизненным голосом начал Итачи. Саске сохранял молчание. — Малышка в реанимации, легкие не успели раскрыться. — А Хината? — попробовал сместить внимание на что-то положительное Саске, игнорируя тупую боль в области груди. — Она спит. — Как вы назвали ребенка? — с трудом спросил Саске. — Мы не успели придумать имя, — после долгого молчания ответил Итачи, — И пока неизвестно выживет ли наша дочь, — Саске заметил как дрогнул голос Итачи, он прочистил горло. — Она такая маленькая, Саске. Чуть больше полутора килограмм, — он снова замолчал. Саске не представлял, что испытывает Итачи, но он полюбил ребенка брата сразу же, как узнал о беременности. И от мысли, что девочка умрет, не успев вдохнуть самостоятельно, он готов был расплакаться. — С такими родителями она обязательно справится, — Саске заметил как Итачи кивнул. Старший брат встал на ноги и подошел к нему, вглядываясь будто прямо в душу. Не хотел бы Саске быть на месте тех, о ком сейчас думал Итачи. — Я никогда не говорил тебе, Саске, — начал брат, — но иногда мне было так плохо, что я часто думал о смерти. И только безусловная любовь к тебе заставляла меня идти дальше. Мне казалось, что без меня ты не справишься, и где-то я не ошибался, — он перевел дыхание. — Однако сейчас я могу с уверенностью сказать, что ты справился, Саске. Не с этой ситуацией, а с самим собой. И я горжусь тобой. Я верю в тебя. — Нии-сан, — сдерживая ком в горле, прохрипел Саске, роняя голову на грудь. Кажется все оставшиеся силы у него закончились. — Мне нужно отъехать. Побудешь еще немного с моей женой? — Я не уйду пока моя племянница не сделает свой первый вдох, — заверил Саске, справляясь с эмоциями и наблюдая за ласковой улыбкой Итачи. Он давно ему так не улыбался.

***

Когда Итачи приехал к дому, заметил, что вертолет уже отлетал от здания. Значит Хината в относительной безопасности, но слова Саске не выходили у него из головы. За время скоростной поездки он передумал несколько вариантов, и с ужасным чувством осознал, что между гибелью ребенка и смертью Хинаты выберет первое. Это осознания не шокировало его, он не был хорошим человеком, он был обычным человеком, любящим мужчиной. Итачи вышел из машины и понял, что все уже закончилось. Где-то догорали различные вещи, выбитые ударной волной на улицу. Саридзава с ребятами пытались потушить разрастающийся пожар, а Итачи в какой-то апатии шел по разбитому стеклу, слушая неприятный хруст, раздающийся под ногами. В отдалении он заметил знакомую маску, а затем и человека, лежащего в луже крови с оторванной рукой. Он присел на корточки и стянул маску. Сай. Все еще живой, приложив пальцы к шее, заключил Итачи. Маску он положил во внутренний карман пальто и направился дальше. Саридзава подскочил к нему молниеносно, что-то докладывая о сложившейся ситуации. Его замученный мозг уловил только слова "Кисаме" и "ранен", "Сасори" и "убит". Он посмотрел в сторону, куда указывал Саридзава, и увидел неподвижно лежащего в неестественной позе Сасори, Кисаме с перевязанной головой, повязка была полностью пропитана кровью, а рядом сидел Нобору, из последних сил держащий свои кишки внутри живота. Итачи подозревал Нобору в предательстве еще с того дня, когда рассказал им в машине о появившейся угрозе. Он не хотел верить в это, потому что Нобору был славным малым, исполнительным и верным. Хината отлично сдружилась с этой парочкой и они неизменно следовали за ней. Бывало, что Нобору делал это в одиночку. Однако он был бы конченным идиотом, если бы не проверил его. Оказалось, что его мать куда-то в спешке уехала, на работе не появлялась, в доме Нобору был бардак, приправленный стойками бутылок алкоголя. К тому же и сам Саридзава сказал, что Нобору стал непривычно тихим. Конечно, Нобору сообщил врагам, что они убирают усиление, но, видимо, он и сам не знал о планах этих ублюдков. Да и Итачи никогда бы не предположил, что подобный террористический акт возможен почти в центре города. Как-то слишком много ресурсов у этого маньяка. А и все убитые налетчики были в потрепанной одежде. Бездомные? Это какая-то клика? Ладно, он будет разбираться с этим позже. Сейчас Итачи уже слышит мигалки, он надеялся лишь, что вместе с полицией приедет и скорая. Проследив за тем, что всем его людям оказана необходимая помощь, он и сам отправился в больницу. На самом деле вся эта катавасия не заняла у него и получаса, но он пропустил начала операции Хинаты. С той ночи он помнит все урывками. Вот он на пепелище, вот он наблюдает за отъезжающими машинами скорой, вот что-то говорит Саридзаве или он ему, вот сидит возле операционной. Ни одной мысли в голове. Только дикое желание, чтобы Хината была в порядке. Очнулся Итачи только глядя на свою дочь, подключенную к искусственному дыханию и еще десятку проводов. Смотреть на это было больно, но он смотрел. Смотрел, смотрел, смотрел, пока его не попросили покинуть детскую реанимацию. Он не мог к ней прикоснуться, их разделяло толстое стекло. Да даже если бы и мог, не осмелился. Она была такая крошечная, что Итачи точно бы ее сломал окончательно. Как в тумане он дошел до палаты Хинаты. Она еще не пришла в себя после наркоза. Итачи не знает, сколько просидел там, вслушиваясь в ровное дыхание и успокаивающее сердцебиение. Он, кажется, умудрился сосчитать количество ресниц на ее левом глазу, запомнить все мельчайшие черты и заплакать от облегчения. Спустя какое-то время голова стала проясняться. Он знал, что нужно сделать сейчас, но не мог двинуться, будто стул перерос к нему намертво. Итачи не хотел оставлять Хинату, он желал встретить ее после пробуждения, убедить, что все хорошо, что им ничего не угрожает. Но это было бы ложью. Поэтому он был рад, что Саске пришел, рад, что его приход стал необходимым толчком. Осталось закончить последнее дело, чтобы их спокойная жизнь стала наконец реальностью.