Дар

Это была не жизнь, а постоянная тренировка и вызов его способностям. Все его новые «коллеги», которые постепенно присматривались к нему, стали видеть в нем нового человека, а не просто врага. Кто - то относился к нему с иронией, кто - то с вызовом, а кто - то проявлял нездоровый интерес, словно Фашав был диковинкой. Его новый командующий, легендарный воин тенакт, веселился, не вмешиваясь во взаимоотношения между собственным племенем и Фашавом. Мужчина не обманывался спокойным нравом Хекарро - великан обладал гибким умом, был стратегически подкованным и знающим, как удерживать власть. Даже если бы Коталло не стал героем Света Пустоши - Вождь - Тенакт все равно бы нашел способ выкурить Карха оттуда. Маршал Фашав много слушал и внимал, наблюдал, понимая, как именно этот человек - гора смог завоевать все три клана, объединив их в единый механизм. Здесь не было привычных государственных аппаратов, какие были присущи племени Карха, но, по наблюдениям Фашава, племя Тенакт обладало зачатками знакомых органов власти. Милитаризация общества была настолько явной, возводя физическую силу в абсолют, что он вовсе не удивлялся тому, что большинство споров решались через поединки. А элита в виде Маршалов активно учила молодых людей приходить к более сложному, не всегда очевидному, решению. Фашав много учился у других, делая маленькие шаги вперед, прежде чем Хекарро доверил ему хотя бы маленькую самостоятельную работу в роли Маршала: решить спор между двумя молодыми рекрутами, не поделивших между собой способы ведения боя. И, хотя для Фашава не было трудным решить эту проблему из - за большого опыта, все же это стало испытанием - подростки Тенакт не верили в Солнце и имели другие жизненные ориентиры. Ему пришлось приложить усилия, чтобы решить эту задачку, вспоминая кусочки тех знаний, которые ему вбивала в голову Духовница. Декка обожала Фашава, таская его по разным углам и щебеча в ухо разные мудрости. У нее был особый талант к рассказам, поэтому Фашав не был против ее компании. В первые дни она была единственной, кто хотел общаться с ним так, словно он был человеком, а не палачом и дикарем. Любопытно было получить свою первую татуировку, но для этого нужно было получить разрешение Верховного Маршала и Шефа и он не был уверен, что они разрешат ему получить эту тенактскую символику. К счастью, ему подвернулся удачный случай, когда он искал пропавший отряд молодых охотников, по дороге в одно из поселений клана Долинников. И нашел их запертыми в ловушке, в крошащихся пылью руинах. По неудачному стечению обстоятельств, охотники в азарте погони пересекли границу территории, в которой обитал огнеклык и машина, не раздумывая, бросилась в погоню. Охотники приняли бой, хотя одним из булыжников она повредила тяжелый каменный карниз, обрушив его и оставив людей в ловушке. Фашав успел вовремя, отвлекая брызгающего каплями огнежара Огнеклыка, яростно царапающего камень с остатками арматуры, пытаясь добраться до добычи. Он натянул тетиву, посылая в выпуклую грудину сразу две высокоточные стрелы. Затем мужчина потянулся к колчану, чтобы сделать еще одно усилие и послать эхо - стрелу в сочленения между панцирем и грудиной, надеясь, что большая, но ловкая машина протормозит достаточно долго, чтобы он успел сделать выстрел. Эхо - стрела попала точно в цель и знакомый звук активации наполнил воздух. — Мы повредили ему лапу! — крикнул один из Долинников. — Он больше не сможет швырять камни! Бах! Взрыв камеры с бурлящим внутри огнежаром был сильный, заставив лопнуть более хрупкую грудину и вся машина покрылась огнем и огненной пленкой. Фашав только сейчас заметил искры, исходящие от одной из лап машины. Времени было немного, нужно было действовать очень быстро и время словно замедлилось. Он убрал лук за спину, срываясь на короткий спринт и, высвободил из кобуры на поясе топор с широким лезвием. Поднырнув под медленно замахнувшуюся лапу, он подпрыгнул, вгрызаясь топором в плечевой сустав поврежденной конечности. Он отскочил еще раз, вновь готовясь совершить рывок. Не успел. Огнежар испарился с машины, глаза которой налились красным цветом, а остатки черепа пугали своими провалами в вечерних сумерках. Огнеклык бросился на Фашава, ковыляя на трех лапах, все еще опасный и машина взревела, треща механизмами и пустотой в груди. Сбоку вжикнули две стрелы, попав в топливные элементы. Фашав обернулся, увидев, как один из охотников тяжело дышал, обоженный, но настроенный решительно. Фашаву удалось вскарабкаться на корпус, шипя, потому что чувствовал сквозь кожаные подошвы жар металла. И, разбивая топором ставший хрупким металл, Фашав наконец — то увидел пучок нервов, скрытый в кожухе. Несколько быстрых ударов и Фашав разрубил искусственную связь между «мозгом» машины и его «сердцем». Машина упала, конвульсивно подрагивая и, испуская последний механический «вздох», затихла. Фашав еле слез с нее, чувствуя дрожь в ногах и покачиваясь. Боль в голове нарастала и он надеялся, что у него не было сотрясения. Сев на траву, он прислонился спиной к корпусу и с шипением сразу же дернулся вперед, потому что огнеклык еще не остыл. И только потом он понял, что вокруг него стояли охотники. Два парня, лишь недавно перешедшие из статуса рекрутов в солдаты. Тот, который был лучником, был обожжен достаточно сильно, но с присущим Тенакт упрямством сжимал губы, сдерживая дрожь и боль. Все они молча пялились на Фашава. Еще один юный воитель помогал собственному Командиру, обвязывая на скорую руку его раны на ноге. — Оставь Иггох. — отмахнулся командир. — Этого хватит. Маршал… Фашав… ты пришел вовремя. Спасибо за помощь. — Это был мой долг. — Долг Карха…. не Тенакт. Принять помощь от Карха… Это насмешка от Десятых. — медленно проговорил командир. Фашав сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, но подавился воздухом, когда командир растянул губы в ухмылке и насмешливо произнес: — Или провидение. В любом случае… спасибо. Так Фашав познакомился с Арокке. Поэтому, когда его призвал к себе Хекарро, Фашав не слишком удивился, когда его поймала Духовница, улыбающаяся во весь рот. — Маршал Фашав, прошло несколько месяцев с начала твоей службы, а ты уже завалил Огнеклыка. И спас едва оперившихся солдат. — Это был мой долг. — Арокке был весьма многословен, когда рассказывал маршалу Чекатте о твоем подвиге. Хекарро предложит тебе награду — не отказывайся от нее. Фашав не стал отказываться ни от чего, что предложил ему Хекарро. Два дня отгула и разрешение на первые чернила. Услышав это, Фашав был ошеломлен. Ибо он никогда не рассчитывал получить те вбитые под кожу линии, которыми славилось племя воинов. — Что скажет Маршал Регалла? — спросил он у Шефа. — Хм. Она может быть резка в своих высказываниях, впрочем, как и во всем, что касается тебя и твоих действий. И я не могу винить ее за это. — мягким, но твердым голосом произнес легендарный воин. — Но ты заслуживаешь это. Не каждый солдат одолеет даже раненого Огнеклыка в одиночку: ставка слишком высока. Это одна из тех машин, наравне с Громозевом с Терзачом, которых мы рекомендуем не трогать без необходимого опыта или поддержки своего отряда. Поэтому вольно Маршал Фашав. Идите и получите свои отметки с честью, достойной Десятых.

***

Потенциально пыточное устройство не внушало ему удовольствие, но, Фашав не был готов отступаться от дара Хекарро. Он хотел влиться в это племя. И если наличие татуировки поможет ему — он сделает ее. Чернильщик с лукавой усмешкой протер участок кожи, на который указал Фашав. Он взял палочку, тоньше гусиного пера, с обожженным до черноты кончиком, и наметил контуры татуировки. — Первый раз делаю татуировку Карха. Обещаю, — в голосе чернильщика из Долинного клана сквозил неприкрытый сарказм, — что это будет не больнее царапины. Фашав поежился и сглотнул. Он не боялся боли, но садистская улыбка чернильщика заставляла его сомневаться в правильности решения. Первый удар дощечки и молоточка по нему был щекотливо — укольчатый. Фашав охнул, скорее от неожиданности, но тут же сжал челюсти, встретив всё ту же паскудную ухмылку. Некоторое время он держался, но в результате дернулся и зашипел, когда чернильщик усилил нажим дощечки, не сбиваясь с ритма. Коталло, оставшийся для поддержки, отвлекся от починки своей брони, чтобы мягко заметить: — Самое сложное это вытерпеть начало. Можешь петь песни, рассказывать истории, чтобы было легче. — Коталло… зачем ты ему об этом говоришь? Он же тогда не заткнется… — Застонал Чекката и укоризненно указал на друга незаконченной стрелой. — Согласись, это то еще зрелище, видеть страдание солнцелюбивого Карха здесь, на этом столе. — Я двух слов связать не смогу, пока эта пытка не закончится. — Фашав дернулся, но не издал жалобного звука, грозившего пронзить душный воздух. — Сколько прошло времени? Чекката с любопытством посмотрел наверх. — Ну… солнце не шевельнулось. — Великое Солнце… Я знаю, что дар Вождя — ценный дар, но я не вижу других причин, чтобы проходить эти пытки снова и снова… Почему я согласился на это?! Коталло отложил броню, мягко положил руку ему на плечо и улыбнулся уголком губ, со стороны шрамов. — Потому что ты ужасно любишь хвастаться?. — Потому что это часть исследования нашей варварской кровавой культуры? — Чекката расширил в притворном ужасе свои глаза. — Потому что это поэтично? — С усмешкой проговорил Коталло и погладил плечо другого мужчины костяшками пальцев в поддерживающей ласке. От этого невинного жеста Фашав замер, покосившись на молодого мужчину. — Ты сам говорил: татуировки Тенакт похожи на поэзию. Их глаза встретились, лесная глубина его глаз притягивала, прежде чем Карха сморщился и зашипел, когда чернильщик вытер лишнюю краску и кровь влажной тканью. — Ну и потому что такую победу нужно увековечить, Карха, — вновь повторил Чекката. — Еще пару часов, и будешь свободен. — усмехнулась мастер. — Может быть. Фашав засмеялся, пытаясь максимально расслабиться. Коталло и Чекката, которые больше всего времени проводили с ним, по очереди поделились историями своих первых татуировок.

***

Эти двое и молодая Винталла вообще очень быстро свыклись с мыслью, что в рядах его братьев и сестер появился столь необычный демон из вражеского племени. Это не означало, что Винталла обожала Фашава, но мирилась с его присутствием, потому что верила Шефу.Также они оба были молоды и весьма гибкими для перемен. А Чекката просто был оптимистичным и дружелюбным человеком и предпочитал верить в лучшие черты личности, чем в племенные условности. С Коталло все еще было не так однозначно. Отношения с ним все больше запутывались в тугой зреющий клубок, грозящий взорваться катастрофой. Ну, так считал Фашав. Коталло научил его простым вещам: уходу за татуировкой, он постоянно следил за его руками, шлепая по ним, когда Фашав пытался почесаться. В итоге Фашав нашел очарование в черных линиях, вбитых в его кожу с должным изяществом. Принцу это понравилось настолько сильно, что он стремился получить татуировки не только за убитые машины. Вторая его татуировка была посвящена победе в Кульруте, это было слишком значимо для него, чтобы забыть. Он часто увековечивал победы над задирами и высокомерными Тенакт, и гордился тем, как разрисовал свою кожу в честь первого большого самостоятельно решенного дела. Постепенно его левая сторона заполнялась линиями. И спустя пару лет, когда он уже прочно стоял на землях Тенакт в качестве Маршала, он стал мечтать о том, чтобы его правая сторона заполнилась напоминанием о его стремлении к миру.

***

В конце концов, Фашав, видя поддержку Шефа, стал бредить идеей прочного союза между племенами. У Хекарро, несмотря на грозный вид, был добродушный нрав до тех пор, пока он того хотел и особое любопытство к возможностям, которые мог им открыть Мирный договор с бывшим врагом. Торговля. Обмен. Обучение. Тенакт были умны, у них были хорошая память и огромный потенциал. Фашав учился, путешествовал с другими Маршалами и понимал, что мнение Карха о Тенакт было ошибочно. Начиная от каннибализма и отсутствия культуры и заканчивая мнением, что у Тенакт не было души и сердца. Фашав больше всего на свете хотел запечатлеть свои размышления. Одной из проблем на Запретном Западе стало отсутствие письменных принадлежностей. Тенакт не имели собственных глифов, чаще всего используя предметный способ передачи информации: знаковые бусы, бирки, обозначающие их ранг и принадлежность племени и оружие. Единственное примитивное письмо, которое им было доступно — это письмо на собственных телах, рассказывая истории своей жизни. И чаще всего многие знаки требовали объяснения. Конечно, то, что Тенакт хранили в себе воспоминания о прошедших поколениях и о прошлом опыте, полагаясь исключительно на свою память — восхищало. Но отсутствие книг и возможности писать стало для него подобно мучению. Он с детства привык писать и читать, любил часами сидеть в дворцовой библиотеке, зарывался в старые пыльные свитки. Открывал тубусы со старыми письменами и мечтал, что однажды его дневники и исторические заметки найдут достойное свое место на полках книгохранилища. Но история повернулась к нему теневой стороной и пока он был здесь. Фашав много дней пытался выделывать кожу так, как помнил, но, то ли он делал что — то не то, то ли попросту привык писать на тонко выделанной бумаге, что результат его работы злил так сильно, что он не мог дышать и срывал свою злость в бойцовой яме. Бойцовая яма вообще оказалась замечательным местом. Единственным утешением была тушь, которую использовали чернильщики для татуировок. После манипуляций с ней она становилась подходящей для письма, хотя качественно была хуже, чем та, которую делали в мастерских Меридиана. Но бумага, велень или пергамент у него не получались. Чернила расползались на чертовой коже раз за разом. У него была такая жажда записать все, что происходило вокруг него, что он не мог оставить попыток. В очередной раз хмурый после очередной стычки с Регаллой - эта женщина ненавидела его и провоцировала при первой возможности, не сильно стараясь скрыть это от своего Шефа - Фашав трапезничал, раздумывая над тем, стоит ли поиграть сегодня в Стычку. Его отвлек Коталло, который вошел в ту часть столовой, которая была отведена для Маршалов. Увидев Фашава, молодой мужчина едва улыбнулся, но сразу же зашагал к нему. Только сейчас бывший военачальник увидел на плече Коталло туго набитый мешок, который бывший небесник моментально положил на стол. — Возьми. Это тебе… Дар, - неокрашенная часть шеи была слегка красноватой, но Фашав предпочел не замечать этого. Фашав покосился на него, доедая свою порцию мясного рагу и вытер пальцы о влажную ткань на коленях. Отставив миску в сторону, Фашав развязал горловину, растягивая края и прищурился, озадаченный содержимым. — Что там? — внутри было много разных предметов в хорошо обработанной от влаги обертке. — Возьми и открой, — добродушно хмыкнул молодой человек и притянул к себе миску с тушеным пекари в остром соусе, из которой ел другой мужчина. Он отщипнул левой рукой кусочек от очень плотной массы из полупустынного клубня, и зачерпнул немного соуса с небольшими кусочками мяса и немедленно отправил в рот, зажмурившись от чудесного вкуса. Фашав достал первый сверток с продолговатыми предметами внутри, разорвал обертку и замер. Он всегда узнает эти тубусы и линии расходящихся лучей: золото на красном дереве, металлический отблеск футляров. С энтузиазмом продолжая ворошить содержимое, он достал бутылочки с булькающим содержимым, завернутый в обертку футляр со стилусами, кистями, металлическими перьями и настоящими карандашами в искусных корпусах красного дерева. Но потом он добрался до настоящего сокровища… Фашав неверяще уставился на то, что держал в руках. Он знает эту шероховатую структуру настоящей бумаги. Почти идеально белая, как снег, но все равно с желтоватым оттенком по краям. — Великое Солнце… Кота… Где ты это нашел? — Мы ходили в Песню Долины, вместе с Азуреккой, по заданию Шефа. — Коталло отвел взгляд, удерживая в руках кусочек мяса. — У них тоже появилась та красная поросль, но пока они справляются с этим. Хотя Хор отказывается делиться подробностями, Джакс шепнул нам, что в этом году пропадет некоторая часть урожая. А некоторые фермеры из отдельных поселений и вовсе сообщили, что если выкорчевывать зараженные растения, это не останавливает заразу. Коталло положил кусочек пищи в рот, облизав пальцы и подтягивая себе тарелку с крупно нарезанными овощами. — Это настораживает. Если даже утару не могут справиться с этим… — Фашав достал другой футляр и отщелкнул крышку, выкатывая из тубуса еще один рулон бумаги высшего качества, но уже с золотыми полями и тиснением. — Но это не объясняет, как ты заполучил это. — Я… — На обнаженной коже шеи и на ушах показался румянец. Мужчина отвел взгляд, рассматривая содержимое миски. — Я купил набор у одного из швецов. Сам он нашел это в одном из лагерей карха, сразу после окончания Красных Набегов… По началу он не хотел отдавать, но, видя мой интерес, решил, что может заработать на этом. Мы сумели завалить несколько машин рядом с пограничным поселением и одну из тех новых, что с черным корпусом, по дороге туда. Я обменял свою долю. — Коталло… Это бесценный дар. Он не может стоить нескольких деталей. — Ну…. я попросил Азурекку дать мне немного в долг, — прошептал мужчина перед ним, склоняя голову чуть ниже, немного смущенный. — Кота... У Фашава замерло сердце. Это было так искренне и тихо сказано, словно Коталло немного не верил в то, что Фашаву понравился дар. — Я видел, как ты выделывал кожу и пытался писать на ней. Для тебя это важно, хотя видят Десятые, я не понимаю смысла в том, чтобы тратить время на эти каракули. — Солнце и тень…. Пожалуйста…. Я отдам тебе все и даже больше! — мужчина вскочил со своего места. — Нет. Это подарок в знак.... хм... У меня нет сложностей с тем, чтобы заработать осколки на арене или благодаря машинной охоте. Фашав аккуратно отложил мешок с ценным содержимым, забрал миску с едой у Коталло, так же отставив ее в сторону. И рывком поднял мужчину к себе, обнимая так крепко, как мог. Солнечный принц пробормотал извинения, пытаясь отстраниться, но был пойман железной хваткой молодого Тенакт. — Шав… — пробормотал Коталло, прижимаясь в ответ. — Еще минутку… Я... я дарил тебе детали машин, ухаживал за броней... Но ты игнорировал меня. Ты мне нравишься. Этот дар не только для того, чтобы показать тебе, насколько я ценю твою дружбу... Но и знак моего влечения к тебе. Они обнимали друг друга и Фашав ощущал этот легкий, чуть влажный аромат его краски и чувствовал силу, которая скрывалась за этими руками. Он прикоснулся щекой к щеке Коталло, на мгновение, но этого хватило, чтобы понять окончательно, что кроме дружеской симпатии и у Фашава есть куда больший интерес. И, Тени его побери, короткие интрижки ему осточертели. Они отстранились друг от друга и их лица были так близко, что дыхание Коталло почти целовало его губы. Мужчина перед ним был красивым и его теплый цвет глаз притягивал. Фашав не знал, кто из них сорвался первым, но вкус краски Коталло на его губах был медом, сладким забытом вином. Положив руки на его талию и сжав пальцы на сильном теле, мужчина углубил поцелуй, стремясь узнать больше, и, Солнце и Тень, Коталло поддавался его напору, позволяя Фашаву забирать то, что могло бы принадлежать ему. Он так поддавался, словно хотел отдать себя Фашаву. В его голове всколыхнулись голоса, войлоком обвив его мысли. Он же Карха. Бывший пленник. Если Регалла узнает, что Фашав втянул Коталло в интимную связь, она сожрет молодого Маршала и погубит. И Фашав… Фашаву было очень сложно осознать то, что руки Коталло шарят по обнаженным участкам его кожи, поглаживая с нужным нажимом. Он не понял сам, что издал короткий судорожный стон, когда хватка Коталло усилилась: сильные пальцы дотянулись до затылка Фашава, притягивая к себе ближе, а пальцы другой царапнули его кожу на ребрах. Теперь Коталло пытался взять верх, но… Фашав, игнорируя негодующий вопль внутреннего голоса, первым отошел от него, приводя себя в порядок и избегая смотреть в лицо недоумевающего Коталло. — Это было… Хорошо. Но… Прости. Знаешь, еще раз спасибо, Кота… Я… Я правда благодарен тебе. — Ты же знаешь, что никто не осудит тебя, Фашав, — тихо произнес Коталло. — Я нравлюсь тебе. Видят Десятые, ты тоже мне нравишься. Фашав облизал свои губы, все еще хранившие вкус другого Маршала. Пальцы неловко поглаживали позолоченный тубус на столе. У Коталло подстерлась краска, обнажая линию подбородка и абрис губ с линией шрама. — Я не могу. Я не хочу навредить тебе, Кота. — Навредить…? — Коталло расширил глаза и приоткрыл пухлые губы, а затем ущипнул себя за переносицу, покачивая головой. — Кровь Десятых… Фашав. Как ты можешь мне навредить? — Ты слишком юн, Коталло, поэтому связь с человеком из другого племени может навредить тебе. — Да как ты смеешь! — голос Коталло приобрел угрожающий тон. — Я взрослый и самодостаточный воин, никто не может навредить мне. Любой, кто попробует усомниться в моем выборе — будет лечить сломанные кости. Я Коталло из Небесного клана, Маршал Хекарро, а не какой - то там рекрут! Он подошел к нему еще раз, пытаясь найти положительный ответ в глазах принца Солнечных земель. Протянув руки к лицу Фашава, он погладил шершавыми пальцами его щеки с намеком на щетину и заглянул ему в глаза. — Фашав... ты уже здесь достаточно долго живешь, чтобы понимать... ни один Тенакт не осудит тебя. Никто не запретит тебе любить и... — Я сказал — нет, — Фашав сжал челюсть, отшатываясь назад. Все еще твердый в своем намерении и успокаивая внутри ту часть, которую он так привык прятать. Если он действительно влюблен в Коталло, как ему подсказывало сердце, ему нужно оберегать его от собственного внимания. Даже если этот опасный лесистый взгляд не сулил ничего хорошего. В свою очередь, самый молодой Маршал Хекарро угрожающе зарычал и прошел мимо Фашава так, чтобы толкнуть его своим плечом. Когда он ушел, Фашав смог сделать осторожный медленный вдох, чувствуя опустошение внутри.