Любовь

***

Это место встретило их запахом соли и криком чаек. Ему не терпелось увидеть Грань Прибоя, потому что еще будучи юным принцем, он грезил о том, чтобы увидеть бескрайнее озеро. К сожалению, оба путешественника были напряжены, а Коталло и вовсе не был разговорчивым всю дорогу. Фашав привык разговаривать много, даже если собеседники его не слушали, но даже его говорливость сменилась кислым молчанием. После их поцелуя и безобразной борьбы в Утробе Арены прошел месяц и ситуация стала накаляться. И, Солнце было свидетелем, Фашав запутался в том, что ему нужно. Хекарро и другие ясно дали понять, что не заинтересованы в осуждении их отношений. Их последнее столкновение было слишком… интимным, и отчасти Фашав сожалел, что это вышло вот так… грязно и публично. Хотя вместо негативных последствий он увидел лишь сочувствие во взглядах и закатанные глаза.  И всю неделю, которую они провели в походе от Рощи Памяти до Грани Прибоя Коталло делал вид, что между ними ничего не происходит.  Было ли это затишьем перед бурей или Коталло был сосредоточен на путешествии, Фашав не мог знать. Иногда Фашаву просто хотелось коснуться его. Обнять или приласкать, извиниться за свои иррациональные страхи, потому что Коталло выглядел потерянным и немного обиженным. Но теперь, когда поселение было как на ладони, бывший карханский генерал сосредоточился на других вещах. Прискорбно, но за то время, что Фашав провел на службе у Вождя Тенакт невозможно было влиться в другое племя так, чтобы не выделяться. Фашав смотрит на Коталло и на то, как его тепло приветствуют проходящие мимо патрули и то, как его привечают в Грани Прибоя. Хотя Коталло, так же как и Фашав, впервые был здесь. И он немного завидовал этой легкости в общении. Фашав не был уверен, что большая часть этого племени когда - нибудь будет рада его существованию. У молодого человека было преимущество. Все слышали о бывшем фаворите Предводителя Небесного класса и о Герое, который открыл тяжелые двери карханской крепости, хотя не все видели его вживую. Имя Фашава было на слуху за счет того, что он был Чужеземцем, случайно победившем на Кульруте. Ну… кто - то все еще считал, что случайно. Карха, кабаний сын, машинное отродье, солнечный ублюдок: самое безобидное, что он мог слышать. И это не мешало ему бросать вызов таким людям и побеждать. Поприветствовав местного Командира, скептически выгнувшего бровь при виде парочки Маршалов, Фашав с нетерпением ожидал момента, когда сможет сбежать и поближе взглянуть на то, о чем грезил долгие годы.  Хекарро предложил им на выбор несколько поселений, но Фашав сразу загорелся идеей попасть сюда. Шеф лишь намекнул им, что их ждет совместное задание в Грани Прибоя, но инструкции они ожидали получить от местного руководства. В целом, судя по словам этого же Командира, ничего серьезного в поселении не случалось за последнее время. Командир лишь гадливо ухмыльнулся, произнося: — Гонец, которого послал Вождь, передал конкретное задание: не выпускать вас отсюда, пока вы не разберетесь в своем конфликте. Поэтому, как только с формальными приветствиями было покончено, Фашав, еле сдерживая себя, чтобы не потерять достоинство, начал спускаться по многочисленным настилам вниз. — Ты выглядишь нетерпеливым, —пророкотал позади него Коталло.     Фашав повернул голову к нему, замедляя шаг. — О, мы разговариваем? Издав звук, близкий к низкому рокотанию, Коталло осуждающе посмотрел на Фашава. — Ты выглядишь слишком забавно, едва ли не пританцовываешь. Словно ребенок, впервые взявший в руки оружие. — Это правда впервые. — не стал отрицать принц. — Ты уже видел это место? Вид на запад был закрыт скалами и строительными лесами, поэтому ему плохо был виден многообещающий пейзаж. Им нужно было спуститься вниз и обогнуть сваи, оставшиеся от старого мира.  — Нет. — Тогда откуда столько терпения? У тебя? — фыркнул Фашав и вновь ускорил шаг.  — Я более дисциплинирован, чем ты думаешь, Карха. — немного обижено фыркнул Коталло. — Да подожди же ты!  Крики чаек манили его, крича о свободе, а заманчивый шум накатывающей воды будоражил воображение.  — Это вряд ли… Я просто… Солнце и тени, Талло, да иди же ты быстрее! Просто… Я не могу тебе объяснить это. Слишком хочу увидеть! Фашав всё таки сорвался на бег, быстро оказываясь у самого низа вбитых в недра земли и песка свай. И замер, забыв, как дышать. Все, что он увидел, это безграничная синева, расчерченная впереди белеющим, из - за сгущающегося на горизонте тумана, горизонтом.  Фашав прошел вперед еще немного, осторожно вдыхая влажный соленый воздух. Ноги в сандалиях зарывались в мягкий шелковистый песок, пока принц не остановился у кромки воды. Он замер, пораженный бесконечностью перед ним. Он… здесь. Одна из детских мечт сбылась и была перед ним. Его ноги ощущали ласковую воду и мягкость песка.  — Фашав…?  — Озеро, — принц стоял, не отрывая взгляда от горизонта.  Воздух пах солью, влажностью и теплом. Фашав рассеянно взглянул под свои ноги, поняв, что ступни увязли во влажном песке.  — Бесконечная вода? — мягко спросил Коталло. – Красиво, да. В этом месте вода такая, хм… синяя?  — Бесконечная… — Фашав повернулся к нему, наклонив голову. Коталло присел рядом с ним на корточки и взял горсть песка в ладонь, смотря на то, как он вытекает из сжатого кулака. Затем взгляд Принца вернулся обратно к горизонту. — Я всю жизнь мечтал увидеть это место. — Почему? Расскажи, — жадно спросил Коталло.  Фашав помолчал, прежде чем очень тихо, невольно подстраиваясь под шепот волн, произнести:  — Как только я научился читать, я проводил много времени в библиотеке. Мне было так душно в тесноте замка… — он издал грубый смешок, покачав головой. — Золотая клетка. А из - за дяди это стало тюрьмой… Но…  Моей самой любимой книгой был трактат Удаина Чуткого. “Ужасы и тайны Запретного Запада, мрачные слухи и легенды”. — Погоди. Книга о наших землях? Серьезно? Ужасы? — фыркнул Коталло.  Фашав покосился на него, усмехнувшись.  — Да. Кроме описания местных ландшафтов и эстетики флоры и фауны, присутствовали описание каннибализма, похищения женщин, варварства, пожирания младенцев и кровавые обряды. Знаешь что - нибудь об этом?  Коталло выпрямился и поднял лицо к небу, положив ладони на свои бедра, засмеявшись так, как умел только он. Его смех был широким и гулким, комфортным, словно Фашав знал этот звук десятки лет. — Я рад, что тебе весело, — широко улыбнулся принц, покачав головой. Посмеявшись и осторожно потерев переносицу, чтобы не смазать с себя белый цвет, Коталло несколько раз вдохнул и выдохнул. — Ты выглядишь разумным, но когда ты рассказываешь такие вещи о своем племени, мне кажется, что ты исключение.    Фашав задумчиво поворчал.  — Знаешь, тебе бы понравился Кадаман. Он был рассудительный и всегда искал несколько источников, чтобы убедиться в правдивости чьих либо слов. И Авад. Он был слишком молод и на его плечи легли обязанности наследного принца, когда я был… — он замолчал на пару мгновений, глубоко вздыхая и собираясь с силами. — …был сослан на службу, но… Авад очень мягкий и чуткий, даже для Лучезарной линии… Я надеюсь, что Безумный Король не сломал его.  — Ты беспокоишься о нем?  — Он мой кузен, Коталло. Родная кровь.  — Я понимаю. — Коталло помолчал, всматриваясь в прозрачную воду у их ног. — Я не знаю, как тебе помочь.  — Десятые слышат молитвы? — резко спросил Фашав, безотрывно глядя на горизонт.  — Я… Не знаю? Я воин, а не Духовник. Духовники говорят, что все наши молитвы доходят до ушей Десятых, но только мы влияем на их исполнение. Мой отец рассказывал,что Десятые больше прислушиваются к молитвам тех, чья слава и деяния известны. — Попроси их быть повнимательнее к Аваду? Десятые наверняка прислушаются к тебе. Коталло удивленно покосился на него. Но, вместо едкого комментария, честно ответил:  — Я попробую. Я не Духовник и не Шаман, близкий к Десятым. А моя слава… Я не так многого достиг, если не считать битвы в Пустоши. — помявшись немного, Коталло зашел в воду по щиколотку, забавляясь щекочущим ощущением. — Так что там… про воду? Ты увидел это место и… это стоило того? — Да, Коталло. Это стоило того. В книге был один фрагмент… Он особенно поразил моё воображение: красочное описание гигантского озера, бурные воды которого не в силах пересечь ни один человек. Я всегда мечтал увидеть его. Когда я читал эту книгу, я приходил к дворцовому озеру и представлял, каково это, не видеть другого края… Говорят, что там, за островом с Высокими Шпилями, садится Солнце и ждет своего часа, чтобы вновь восстать и осветить своим благословением урожайные земли… Подарить жизнь всему сущему… Там… — Фашав улыбнулся, не замечая, как жадно на него смотрит другой мужчина. В улыбке принца была мечта и что - то далекое, ностальгически печальное. — Там дом Солнца, если верить Удаину Чуткому.  — Ты веришь в это? Туман рассеивался, являя их взору стремящиеся ввысь шпили. Они были так далеко, но ближе, чем Фашав мог поверить. Поддаваясь желанию, Фашав вытягивает руку и пробует коснуться шпилей впереди. Даже сейчас они высокие, а какой высоты они там, у края горизонта? Может даже выше Длинношеев? Пораженный, Фашав молчал так долго, что Коталло почувствовал необходимость повторить вопрос. Но он не решался. Наконец, Фашав вздохнул, глубоко - глубоко, и очень тихо, так, что Коталло пришлось напрячься, чтобы уловить едва слышимые слова, прошептал: — Я не знаю… Иногда… Я хочу верить, что Солнце это нечто большее, чем объект в небе. Знаешь, почти во всех наших легендах и сказках Солнце имеет мужскую ипостась. Но в одной из самых древних сказок образ этого яркого подателя жизни - девушка с огненными волосами, храбрая и воинственная. Чудно и странно, но эта сказка мне очень нравится и кажется, что это имеет смысл.  — Карха и их половые предрассудки, — проворчал Коталло. — Сотни легенд о мужчинах - героев, и лишь одна - о женщине.  Это была неуклюжая шутка, но Фашав тепло рассмеялся в ответ.  — Тем не менее. Возможно, что именно она заставляет Солнце подниматься каждое утро. Я хочу побыть здесь еще немного… Если ты не против. Если хочешь, то можешь идти. Я не заставляю тебя быть рядом со мной. Коталло ничего не сказал. Их костяшки пальцев соприкоснулись, вряд ли случайно, но Фашав ощутил себя уставшим и бесконечно ничтожным. Пространство впереди поразило его суть и сейчас он пытался осознать, насколько велик их мир на самом деле.  Он невольно вспомнил о бурях, о поросли и неурожайности в землях Утару. Пришел страх, что мир мог умирать, а они ничего не могли сделать. Ведь все это не просто так? Фашав почувствовал озноб, вспомнив время, когда Шпиль у Меридиана озарился ярко - красным и вспыхнул кровавыми искрами. Сбросив наваждение, списав это на усталость, Фашав обратил внимание на то, как близко были их руки. Вряд ли он когда - нибудь вернется в Меридиан. Скорее всего он останется здесь на очень долгий срок - царствование Джирана могло длиться очень долго. И не известно, проживет ли Авад, как наследник, достаточно долго. Поэтому, тяжко вздохнув, Фашав осторожно перехватил ладонь другого мужчины, переплетая пальцы.  Вот так просто. Просто крепкое сжатие ладоней - и он здесь. Если Коталло уверен в том, что он в порядке, то кто такой Фашав, чтобы не доверять ему?  Фашав хотел любить. И быть любимым.  — Я второй раз вижу бесконечную воду. В первый раз это поражало воображение, хотя вид бесконечного снега для меня роднее. — честно признался Коталло, большим пальцем поглаживая ладонь другого мужчины. — Соленая вода и песок… это… не то, что мне нравится.  —  Я понимаю.  — Но мне нравится то, что такое тщеславное существо как ты, поражен масштабами. Поэтому я полюбуюсь на тебя, а не на воду. Фашав улыбнулся, едва заметно. И сжал руку Коталло сильнее.

***

Некоторое время они наблюдали за горизонтом, пока туман исчезал, оставляя после себя воздух прозрачным и чистым. Они строили догадки, почему шпили разной высоты и толщины, какое предназначение у этих зданий и живет ли кто - нибудь так далеко от суши. А если живет, то как выглядит это племя?   Но голод взял свое, как и желание отдыха после долгого путешествия.  Командир поселения был любезным мужчиной, спокойным, как вода без волн, и предложил Маршалам комнату на отшибе поселения, уверяя, что это самое уединенное место. Фашав привычно игнорировал косые и любопытные взгляды, лишь парочка солдат вызывающе посматривали на него. Но то ли близость другого Маршала, то ли спокойствие Командира поселения влияли на людей, но никто не посмел бросить прямой вызов Фашаву. По крайней мере сейчас. Коталло встретил старых знакомых, с которыми сражался при битве Горящих цветов. От Фашава не ускользнула легкая напряженность в теле Коталло: казалось, что он смеется над всеми шутками вместе с другими. Однако…. Фашав присмотрелся повнимательнее к тому, что замечал раньше. Когда шутки заходили про Текотте, Неприступный Вал или про закрытость Небесного клана, на лице Коталло расцветало механическое выражение лица: легкое подрагивание ресниц, когда он слушал это, скупая и сухая ухмылка, искусственная и чуть наигранная. Он улыбался шуткам, но Фашав всегда видел боль в его глазах, несмотря на его противоречивую позицию по отношению к своему бывшему дому, гордость, которую он все еще испытывал за них. Это было ошеломляюще, обнаружить, что у юного Маршала все еще есть чувства к прежнему дому.  И к Текотте.  Хекарро для Коталло стал новым вектором и примером, он заслужил уважение, но все же Предводитель Небесного клана долгое время был значимой фигурой в его жизни.  Фашав оставил это, решив, что Коталло мог бы остановить все это, если бы хотел. Несколько дней они ничего толкового не делали. Только ловили рыбу, крабов, охотились на дичь в прибрежном лесу и наблюдали за водой, сидя на берегу и лакомясь местными блюдами. Морская рыба, немного овощей, искусно приготовленных на костре, и сушеные ягоды, из самых глубоких лесов Долинников, подчеркивались местным легким ликером.  И устрицы. Фашав никогда не видел и не ел устриц, и был скептически настроен, когда Коталло купил у торговца сетку с серыми кусками, похожими на камни. Он утверждал, что это очень вкусно и не поддаться этим уговорам было сложно. Хотя их вид не вызывал доверия. — Тебе правда это нравится? Выглядит как слизняк, — скептически проговорил Фашав. Коталло выгнул бровь, ловко орудуя плоским и острым куском пластины какой - то металлической твари. Открыв очередную устрицу, Коталло отбросил в сторону пластинку, протягивая половинку с серой массой принцу. — Считай, что это очередное обучение нашим традициям. В прошлый раз, когда я здесь был, я съел несколько десятков этих штук. Это очень вкусно, питательно и полезно. Фашав скривился. Коталло усмехнулся. — Испугался? — он дразнит его. — Солнце над головой, если я отравлюсь…  — Не отравишься. Они свежие. Фашав попробовал это, расширив глаза и помотав головой, с трудом проглатывая кусок устрицы. А затем решил, что как бы он не был голоден, он в жизни не будет употреблять в пищу эту скользкую дрянь. Откашлявшись и покраснев, он толкнул с силой Коталло, грохочущего смехом.  — Я расскажу все нашим друзьям. Жаль, что Чека это не видит.  — Спасибо Солнцу, что он это не видит… дай мне ликер, я должен забить вкус этой дряни. — Твоя потеря. — пожал плечами Коталло, проглатывая очередную устрицу и постанывая от наслаждения. — А еще это отличный продукт для усиления возбуждения. Фашав едва не подавился ликером, уставившись на своего возлюбленного. Коталло лишь хитро прищурился в ответ.

***

Большим достижением для Фашава была попытка зайти в воду. Прислушиваясь к ощущениям, он осторожно нырнул, громко восклицая от ощущения невесомости. Это отличалось от того, что он чувствовал, плавая в обычном озере. Он был несказанно удивлен, узнав, что Коталло неплохо плавает.  — Глубокие весенние водоемы в горах. — стал объяснять он он. — Рекруты обязаны сдать норматив. Задержать дыхание на время, пока горит щепка, продержаться в воде, в тени каменных насыпей столько, сколько нужно. Например, переждать движение машинного патруля или устроить засаду. Я не пловец, как Долинники, но кое - что могу. Они много разговаривали и Коталло, обычно молчаливый с чужими, много улыбался и смеялся с ним. Щедро одаривая Фашава широкими улыбками, он много шутил, много рассказывал о своем детстве и о своих друзьях.  Он все еще скучал по своему отряду Барана, но знал, что они в надежных руках Киввы, его подруги. Это было так ценно, что более молодой Маршал делился воспоминаниями о детстве и о юности, что Фашав ловил и жадно впитывал каждое его слово.  Напряжение между ними, которое присутствовало во время путешествия, постепенно сошло на нет.

***

Неподалеку от Грани Прибоя был вдавливающийся в бескрайнюю воду каменистый островок. И он обладал уютной нишей. Идеальное место, чтобы устроится под каменным карнизом, когда хотелось уединиться. Рядом сиротливыми осколками рассыпаны руины, оставшихся со времен давно погибших людей. Костер весело плескал свое пламя, освещая небольшое пространство между ними.  Даже ночь не смогла полностью остудить воздух после дневного жара, а тепло костра не давало ощутить зябкость темноты. После купания Фашав и Коталло были почти полностью обнажены, отложив свою броню в сторону. Они долгое время молчали, думая каждый о своем. Фашав не мог сказать, что молчание угнетало его, скорее наоборот - сейчас это выглядело уместным. И он набрался храбрости, чтобы задать мучавший его вопрос. — Ты скучаешь по Валу? — спросил Фашав, вороша куски сухого плавника в кострище. Этот вопрос явно заставил Коталло врасплох. Он прочистил горло, выпрямившись и покосившись на своего друга. — Скучаю. Я любил Вал… Это мой дом. Моя крепость… То место, где я ощущал себя всемогущим и любимым… — последнее слово сорвалось и сломалось, словно Коталло все еще не мог смириться с вещами, над которыми был не властен.  “Мы не такие уж разные…” внезапно ясно осознал Фашав. “Он был изгнан из дома. Потерял все, что любил…” — Ты никогда не говорил мне о своем прошлом… О том, что произошло между тобой и Текотте.  — А это имеет значение? — тихо спросил Коталло. — Ты много знаешь обо мне, а я… Не так уж много. — Это потому что ты никогда не замолкаешь. — грубовато отвечает своим хриплым и ворчливым тоном Коталло. — Знаешь, для принца в изгнании ты несколько тщеславен и треплив. Хекарро слишком добр к тебе и кормит тебя слишком хорошо - поэтому ты чувствуешь себя в безопасности. Фашав усмехается, пожимая неопределенно плечами. Это не было ложью, внимание других было лестным для него, особенно когда он говорил. Но Коталло явно сказал это, чтобы собраться с мыслями. Другой Маршал немного сжался, склонив голову так, чтобы Фашав не видел его лица. Фашав вздохнул и уставился на звезды, давая уединение для молодого мужчины.  — Я верил в то, что Текотте считает меня своим сыном. Потому что я с самой первой встречи видел в нем Предводителя… А затем… когда я стал достаточно взрослым, отметил меня лично и взял под свое крыло… я увидел в нем отца. Мой родной отец… Имел свое мнение о Предводителе, я знаю, что они враждовали, но… Я был молод. Мой Предводитель был сильным, могучим и преданным своим идеям и заветам Десятых. — никогда еще Фашав не слышал в голосе Коталло такой уязвимости. Словно ему было больно до сих пор. Так больно, что на его лице не было ни одной эмоции. — Он разбил всё, во что я верил, когда отправил меня на Кульрут. Ты сам видел, как я себя вел. Как я относился к Хекарро.  — Тебя обижают шутки в сторону твоего племени? Коталло нахмурился, осторожно произнося: — Нет. Уже нет. Может просто неприятно? Я тоже могу пошутить над другими племенами. В этом нет ничего такого.  — Но…? — Я никогда не хотел быть Маршалом. Я скучаю по своему дому, Фашав. Наверное, я все еще Небесник, в глубине своего сердца. И все еще, возможно, ценю Текотте. А еще знаешь... Иногда меня так злит, что Хекарро отправляет меня туда. Чека тоже бывший небесник, но ему редко дают задания в Вале. Словно бередит старые раны... Коталло говорил долго. Иногда его тон становился деловитым и сухим, его слова становились резкими, а фразы короткими. Иногда они оба смеялись, а иногда Фашав почтительно слушал, тронутый доверием. Фашав склонил голову, понимая Коталло. Когда ты не выбираешь свою судьбу, то происходящее могло быть болезненным опытом. После столь короткого разговора многие вещи складывались в одно целое. И то, как вел себя Коталло в начале своего маршальского пути, а вел он себя действительно вызывающе. Мог дерзить, хамить и выполнял приказы скорее механически, чем думая по - настоящему. И то, насколько Хекарро верил в бывшего Небесника, то, как Шеф оберегал и защищал, заставлял верить его в себя и в других, порой выбивая из него настоящие и истинные чувства… это было впечатляюще. Фашав точно не знал, что произошло некоторое время назад с Вождем и молодым мужчиной, но Коталло в какой - то момент радикально изменился. Стал более открытым и улыбчивым, словно что - то в нем сорвалось и вспыхнуло по новому. Возможно, что Хекарро в конце концов заставил Коталло почувствовать и принять всю боль, которая жила в нем. Не до конца, судя по всему, но этого было достаточно, чтобы Коталло был более уверенным и доверчивым.  “Время лечит” - как гласила древняя поговорка Жрецов Солнца.  Фашав был уверен в том, что это была командная работа, но Хекарро приложил титанические усилия, чтобы зажечь потенциал Коталло так, как не было при покровительстве Текотте.  И видит Всемогущее Солнце, ему тоже хотелось защитить его. Хотя он знал, что этому человеку не нужна была защита, но… черт возьми, Коталло заслуживал лучшего. И схожесть их судеб… поражала. — Ты все еще хочешь меня? — спросил Фашав. Уголок рта Коталло дернулся, а затем он прищурился, воркуя: — Ну что ты, Генерал Фашав. Я же устраиваю все эти демонстрации только потому что мне скучно. И я совсем не жду, что ты меня поцелуешь, а может, повалишь в постель и.... Фашав едва ли осознал, что придвинулся ближе к другому мужчине и оказался нос к носом к нему. — Фашав…? — в карих глазах плескался хитрый огонек.  Он обнажил душу и, возможно, кроме Хекарро и Декки, Фашав был первым человеком, кто узнал о том, что произошло с Коталло. Отогнав мысли, Фашав провел ладонями по груди небесника, поднимаясь выше. Одна из рук задержалась на горле, прежде чем обнять лицо этого человека.  Погладив большими пальцами скулы Коталло, Фашав едва слышно произнес: — Я боюсь причинить тебе вред. Самые дорогие мне люди умирали или подвергались наказанию, а я не мог их защитить. Это моя слабость, я уязвим перед своими партнерами. — Я не слаб. — ощерился Коталло. Одна из рук Коталло крепко сжала запястье Фашава. Глубокое рычание идущее изнутри его горла, маленькое и совершенное, немного злое, заставляло Фашава реагировать. Он сократил расстояние между ними, целуя мягкие и уютные губы, нежно и крепко. А потом что - то обрывается между ними, Коталло впивается объятиями в него, проводит пальцами по его волосам, срывая ленту, удерживающую волосы Фашава на макушке. Поцелуй из нежного становится жарким, язык молодого мужчины первым исследует рот Фашава, заставляя кипеть его рот. Еще пару мгновений и Фашав борется, скользит языком по языку мужчины перед ним, берет верх, перемещая ладони так, чтобы удержать, прижать к постели и меховым одеялам.  Фашав исследует его, целует, но что - то внутри, скучающее по настоящему и жестокому, просыпается, поднимая голову.  — Коталло… — говорит он и его слова прерываются новым поцелуем. Язык Небесника скользит ему в рот, а руки крепко обнимают спину Фашава. Ему с трудом удается оторваться от этого поцелуя и Фашав замирает, вглядываясь в эти красивые карие глаза. — Мне нужно… Черт… Пожалуйста. — Принц умоляет? Вау. Десятые благословили меня сегодня! Коталло вновь тянется к нему поцелуями, но Фашав рычит, вырываясь из его объятий. Он поднимается на ноги, чтобы соблюсти дистанцию, и иррационально раздражается, когда другой мужчина встает перед ним на колени и ахает, когда Фашав надавливает на его плечи, заставляя оставаться на месте. — Оставайся таким.  Коталло пытается встать, но Фашав давит сильнее. — Останься. Мне нужно это, чтобы ты понимал. Я… Легкое непонимание, а затем Коталло расслабляется, устраиваясь на коленях поудобнее.  — Я слушаю тебя, Фашав.  — Я влюблен в тебя. Но я хочу, чтобы ты знал, что я люблю некоторые вещи, которые могут тебе не понравится. — Пока мне не нравится то, что мы остановились, — ворчит он. — Я готов уступать тебе, иногда. Но мне важно твое послушание. Я щедрый… ты сам видел, как я могу и умею обращаться с другими. Коталло наклоняет голову и его губы расплываются в улыбке.  — Видел. Я очень завидовал им.  — Я думаю, что ты не очень понимаешь о чем я говорю. — Его ладонь гладит щеку Коталло, чтобы затем крепко ухватить за основание волос, оттягивая голову назад.  Коталло удивленно шипит, его глаза расширяются и его губы кривятся от легкой боли.  — Что мне нужно делать? Обращаться к тебе Маршал Фашав? Или принц? Порочно улыбнувшись, Фашав мягко погладил его по скуле. — Умный мальчик.  — Я не дурак, — задиристо ворчит Коталло.  — Нет. Но ты не послушен, ты доводил меня несколько месяцев и… — Фашав гладит коленопреклоненного мужчину по щеке другой рукой, поглаживая заманчивый шрам с правой стороны губ. — и ты чертовски дерзок. Ты уверен, что можешь быть послушным, хорошим для меня…? Коталло прищуривается и напевает, прищелкивая языком, в раздумьях. Сердце Фашава бешено стучит в грудной клетке.  — Если ты не будешь занозой в заднице, я думаю, что смогу быть таким. Иногда. Фашав улыбается, даря ему одну из самых очаровательных своих улыбок. — Я верю, что ты можешь быть послушным не только на службе. Кто - нибудь еще обращался так с тобой? Ты был с мужчинами, верно? — У меня был опыт с мужчинами. Но чтобы кто - то обращался со мной вот так... Нет? — Коталло на секунду задумался, попытался склонить голову набок, забыв о хватке сильных пальцев на его затылке. Он немного обиженно глянул на мужчину перед ним. Фашав усмехнулся, отпуская его и не отказывая себе в удовольствии стянуть ленту с его мягких косичек. Многочисленные косички мужчины рассыпались по плечам. Затем молодой мужчина качает головой, вновь смотря в лицо Фашава. — Не так. Во время борьбы я мог сдаться, или во время охоты я мог быть добычей. Я просто подчинялся в моменте. — Ах, понимаю. Фашаву нужно было его приласкать: он провел пальцами по щеке другого мужчины. Коталло повернул голову, касаясь губами внутренней стороны ладони и прикрывая глаза. Длинные ресницы отбрасывали тень на его раскрашенную белым цветом кожи. — Я не бываю нежен просто так, Коталло. Это награда для тебя. Я лидирую. Ты - подчиняешься. Понимаешь?  — Да.— Коталло поднял взгляд на Фашава. Его горло дернулось, он немного наклонил голову. — Мой принц? Фашав ощутил прилив огня к своим щекам и сжавшееся удовольствие внизу живота. — Мое солнце. Он любовался им. Пытался найти сомнение на лице, но... Коталло в целом всегда сохранял стоический вид, который многие просто принимали как часть его личности, но Фашав знал, что искать в его глазах; его лицо могло выражать преданную серьезность, когда ему делали выговор за несоблюдение приказа в точности или за шутливое поведение на грани, но едва заметные быстрые подергивания век с длинными ресницами, которые он пытался контролировать, выдавали его истинные чувства.  Но сейчас в чистых карих глазах было любопытство и интерес, что - то еще тихое и потаенное. Но он смотрел на него, на Карха, со всей теплотой и зарождающейся похотью. Фашаву нужно было заботиться о нем. Этот человек невероятно силен, его ум весьма гибкий, но иногда он уязвим. Пока Фашав любовался этим видом, Тенакт протянул руку и осторожно провел пальцами по бедру. Он наклонился и поцеловал член Фашава через шорты. Фашав недовольно ворчит, берет Коталло за волосы, отчасти для того, чтобы удержаться на ногах, но в первую очередь для того,  чтобы оттащить Коталло в сторону и заставить его еще раз поднять глаза. — Скажи мне, что ты этого хочешь. Скажи, что ты принимаешь правила игры и будешь предупреждать меня о том, что тебе не нравится. Что ты будешь внимателен к себе, - сумел выдавить из себя Фашав. Итак, Фашав увидел, что Коталло хочет все, что Фашав ему предложит, поднимая на него решительный взгляд. В лесной тени его глаз зажглось озорство и желание. Вместо ответа Коталло схватил Фашава за шорты и стянул их вниз, а затем его губы оказываются на твердом члене Фашава, он берет в рот головку, посасывая небрежно, прежде чем взять больше.  Это стало вспышкой для Принца. Было невероятно чувствовать гостеприимное тепло его рта - Коталло посасывает его член умело, прерываясь иногда на то, чтобы исследовать рельеф головки Фашава языком, спуститься ниже по длине и вернуться обратно, чтобы взять больше. — Тени меня побери, я знаю, что у тебя талантливый рот и я видел, как ты пожираешь своих партнерш… — Фашав вздрогнул от взгляда, брошенного на него. Коталло пытается брать глубже, еще чуть больше и Фашав балует себя, покачивая бедрами в такт.  Ему хотелось больше. Хотелось сорваться и выпустить все, что горит внутри него. Он влюбленный идиот и, не смотря на свою натуру брать, его обжигает желание отдать как можно больше, чтобы Коталло ощутил то, что чувствует он. Чтобы от мужчины перед ним не осталось ничего, кроме дрожащего месива.  Фашав отдает короткий приказ, удерживая его голову на месте на затылке. Крепко, но бережно. Затем толкается, вперед и слыша, как давится мужчина перед ним. Коталло не останавливает его, просто принимает и глубоко вздыхает, когда Фашав дает ему передышку. — Проклятье, у тебя талант к этому! Коталло поднимает на него глаза: нуждающиеся и требовательные одновременно, пухлые губы обрамляют член Фашава идеально, пока он скользит в его плюшевой рот, двигаясь с жесткой медлительностью. Но ночь началась и ему хочется продлить это, посмотреть на Коталло и исследовать его тело. Обнажить душу этого гордого человека и привязать к себе. С сожалением, дрожа, Фашав отодвигает от себя другого мужчину, который недовольно ворчит. — Я помню, что ты жадный, но тебе понравится. Ложись обратно. Фашав рассеянно моргает, а затем слабо улыбается, видя, как ретиво Коталло выполняет его просьбу. Коталло ждет его, облокотившись на локти. Слой краски на его губах нарушен, создавая неряшливый образ, и Фашав находит его безгранично хорошеньким, по хозяйски развалившимся на скатке. Мужчина снимает с себя шорты окончательно, встает между его ног на колени, снимает с него белье и усмехается, когда Коталло нетерпеливо двигается и помогает ему снять с себя последний тканьевый барьер. Он позволяет себе ласково проводить ладонями по его длинным ногам, раздвигая для себя шире. Каждая линия татуировок подчеркивает его красоту - от икр до колен, и выше, по мощным бедрам, Фашав рассматривает заинтересованно дергающийся член как подарок. Теперь он может коснуться этого места, приласкать ладонью и обернуть ее крепкой хваткой вокруг его эрекции. Коталло ахает, дернув бедрами. — Тише, Маршал. Я исследую тебя. Оставайся неподвижным.  Коталло ворчит что - то невнятное, но терпеливо ждет, когда Фашав закончит исследование. А действует он неторопливо, искусно, его большой палец смазывает капельку влаги на головке. Коталло тяжело дышит и Фашав изучает то, как мышцы на его животе вздрагивают, подчеркнутые белой краской, как дыхание рвано покидает его и усмехается, когда Коталло падает на спину, вытягивая руки назад, за голову.  — Хороший мальчик, — одобрительно шепчет Фашав. Коталло вздыхает как - то протяжно, вероятно, он настолько голоден, что сделает интуитивно все, памятуя о том, что Фашав жаждет получить от него послушание. Возможно, что если бы это был не первый раз между ними, Фашав бы напомнил ему о том, что такой просьбы не было. Коталло задрожал, его бедра непроизвольно раздвинулись, когда руки Фашава погладили гладкую кожу под треугольным окончанием его рисунка на мускулистом животе. Конец треугольника оканчивался над основанием члена, привлекая внимание. Его бедра попытались приподняться в тепле рук Фашава, когда они продвинулись дальше по татуировкам его бедер, но он был прижат обратно к лежанке и замер, когда Фашав крепко сжал свои пальцы выше тазовых костей. — Успокойся, мое Солнышко. Ты уже сделал более чем достаточно, пришло время мне исследовать тебя. Понял? — Коталло кивнул, закрывая глаза, чувствуя, как горят его щеки под краской. Однако несколько словесных похвал, и возможность устыдиться уменьшительного имени улетучилась из его головы, как дым на ветру. Он не был маленьким человеком, как ни напрягай воображение, но в исследующих руках Фашава он был именно таким. В хорошем смысле, не уничижительном, а просто возлюбленным другого мужчины, который наконец - то отпустил барьеры внутри себя. Нужно было подождать еще немного, и тогда останется только Фашав, его голос и бесконечное удовольствие, которое он мог бы получить от их соединения. Жаль, что он немного ошибается, и ему придется научиться сначала слушать и слышать, и только потом предугадывать желания более старшего мужчины. Фашав не прекращает медленного движения по бархатной коже, тихие и спокойные, призванные оставить желание под кожей, но не дать ему выйти. Это чувствуется даже сквозь плотный слой краски. Фашав наклоняется, чтобы поцеловать его, медленно и нежно, чувствуя необычный землянистый и травянистый привкус из - за оставшейся краски, и мужчина не удержался от того, чтобы не оторваться, лишь на мгновение, чтобы облизать губы Коталло, анализируя необычный вкус. И меловая пыль с мятой терялась на его языке, оседала, и он жаждал узнать, какой мужчина на вкус без краски - поцелуями коснуться каждой частички его не крашенной кожи. Затем Фашав сдвинулся, и твердая линия его члена врезалась в мягкую плоть бедра, как клеймо. Коталло тяжело дышал, пытался поддаться бедрами вверх, он нетерпеливо вжимает руки в ткань их лежанки, но останавливается, захваченным новыми поцелуями, становящимися пыткой. Позже. Все позже. Завтра или нет, Фашав найдет все способы, которыми он сможет насладиться и позаботиться об этом человеке.  — Шав… — Прикосновения мужчины к нему становились жесткими и сильными, требовательными. Укусы становились голоднее и грубое ворчание Фашава у его шеи оставляло сладкую истому. Коталло застонал, когда одна из рук Фашава вцепилась в его запястья, прижимая их к тканевой подстилке как можно сильнее. — Ха… Фашав зашептал ему в ухо: — Огневолк в человеческом обличии… Я уничтожу тебя… Разберу на сотни частей и заставлю умолять меня… Не сегодня, так завтра - каждую возможную ночь, которая у нас будет, Солнышко. Искаженное оскалом лицо Коталло было восхитительно дерзким и красивым.  Он целовал его, проклятье он целовал другого мужчину и это был так вкусно, свободно и у Фашава все внутри рвалось от этого ощущения. Он нравился Коталло, другой маршал не презирал его и уважал, он принимал Фашава таким какой он есть.  И этот вкус краски, никто другой не обладал таким вкусом - Фашав вновь лизнул его шею, проведя влажную дорожку от его челюсти вниз, посасывая нежную кожу, срывая несколько вздохов. Кроме того, что он чувствует вокруг, он слышит дыхание Коталло - и он никогда еще не дышал так глубоко и часто. — Хочу трахнуть тебя, пока ты не забудешь собственное имя. — О, пожалуйста, да? Кровь Десятых, Принц, Фашав, пожалуйста, пожалуйста? — Не могу, у нас нет… — В сумке! — воскликнул Коталло и неожиданно с силой оттолкнул Фашава от себя.  Тот удивился, рассматривая то, как Коталло тянется к сумке и с победным кличем достает знакомую банку. Фашав удивленно выгибает бровь, забирая банку и наблюдая, как бывший Небесник падает обратно и лениво поглаживает свой член. — Откуда ты знал...? — он отвинчивает крышку и уже чувствует знакомый влажный аромат скользкого корня.  — Я не знал. Но я добиваюсь своего. Всегда. — у Коталло очаровательная улыбка и хитрый прищур глаз. — И ты все равно бы пал перед моей силой и умом. Фашаву остается лишь усмехнуться, макая пальцы в полупрозрачное на вид и скользкое на ощупь вещество. Коталло вновь откидывается назад, раздвигая длинные ноги и обнажая себя для него. У Фашава нет слов от его отзывчивости и жажды. Он пялится, просто смотрит на это так, словно впервые увидел - Коталло не стыдясь предлагал себя ему, подначивал и дрожал от нетерпения.  — Я бы хотел, чтобы ты из - за своей самоуверенности остался таким жаждущим, но… Я действительно разрушен тобой. — Покачав головой, Фашав говорит это тихо и медленно, завороженно смотря на лицо Небесника. — Оставь руки над головой, я посмотрю, сможешь ли ты сдерживать себя. Коталло закатывает глаза, перемещая руки наверх, но прежде чем с его уст срывается очередной комментарий, он издает низкий стон, переходящий в одобрительный гул. Ладонь Фашава идеально сжимает его эрекцию, гладит по всей длине и сжимается у головки, заставляя бедра дергаться в такт. Он вздрагивает, чувствуя кончик щедро смазанного пальца у своей дырочки. Он ожидает, что Фашав проникнет быстро, но вместо этого принц дразнит его, едва надавливая и обводя это место, уговаривая расслабиться сильнее. Фашав делает паузу, чтобы взять в ладонь другой руки растительную смазку и вновь гладит член уже смелее. — Такой красивый, Коталло... — у принца резковатый голос, низкий и вибрирующих где - то в костях другого Маршала. Коталло хочется большего и как только ему кажется, что Фашав не будет делать большего, он ахает от первого проникновения. Это осторожное движение, Фашав впивается взглядом в своего возлюбленного, пытается уловить малейшее неудобство. Коталло чувствует осторожную растяжку, он заставляет себя расслабиться и сосредоточиться на призрачных прикосновениях, которыми его одаривала другая рука. Эта же рука ведет по его пульсирующему члену твердые линии, пальцы поглаживают чувствительную головку и это все совпадает с низкой похвалой, когда он надавил еще одним скользким пальцем на напряженную мышцу. Он оттолкнулся от растяжки, поскуливая, когда Фашав прекратил все, что делал, чтобы нежно поцеловать его в лоб, в щеки и потерся носом о его нос. Он сжал пальцы, все еще находящиеся внутри него, и Фашав усмехнулся, прикусив его нижнюю губу, прежде чем притянуть к себе для еще одного глубокого поцелуя. Коталло имел опыт с другими мужчинами, но это было относительно давно, теперь он вспоминает, как снова расслабиться, и Фашав одобрительно мурлычет, помогая ему в этом, терпеливо ожидая момента, когда вновь сможет позволить своим пальцам потянуться и погладить то место, из - за которого Коталло мог увидеть звезды. Коталло хрипло дышит и лепечет в его рот, когда Фашав толкает пальцы дальше, находя чувствительную точку. Это пронзает Коталло, он резко выгибается под ним, едва удерживая руки на месте. Костяшки его пальцев белеют, сжимая грубую ткань одеяла. — Идеальный, Солнышко, - промурлыкал Фашав, вдавливая третий палец и отпуская дрожащий член Коталло, чтобы нависнуть над ним. Коталло сделал прерывистое движение, чтобы прикоснуться к себе, когда пальцы внутри него скользнули на место и нажали еще раз правильно, идеально растягивая. Но сдержался, вместо этого он стонет, глубоко, изнутри и согласно мурлыкает, когда Фашав хвалит его дисциплину. Раскаленное добела удовольствие пробежало по его позвоночнику, когда Фашав снова и снова двигал пальцами, подбивая его к краю. — Фашав... пожалуйста... — ему казалось, что он растянут достаточно, ему хотелось ощутить длину члена Фашава внутри, ощутить первый ожог от проникновения, хочется, чтобы тот вонзился в него так, как давно мечтал Небесник. Он хныкал, когда его резко подтащили вверх по склону бедер Фашава - немного ошалевший и забывший, что кто - то обладает подобной силой. Фашав гладит его бедра изнутри, еще раз двигая внутри пальцами, медленно и проталкивая их как можно глубже, чтобы сорвать еще пару нетерпеливых стонов, движений бедер. Коталло закрывает глаза, откидывая голову назад и обнажая изящную линию шеи. Его горло дернулось и приоткрылись губы, пока он пытался дышать. И не в силах отказать себе, Фашав тянет руку вперед, проводя по плоскости мускулистого живота, царапая краску и кожу, выше, лаская грудь и ущипнув твердый сосок, и погладив ладонью второй. Еще одно движение, Фашав гладит его горло, едва сдавливая и Коталло хрипит, судорожно сглатывая и преподнося свои слабости Фашаву так открыто. Новый виток стонов, пока Фашав играл с ним: головка его члена едва проникла внутрь, и принц замер, укладывая большую ладонь посередине груди Коталло. Они смотрят друг другу в глаза: ореховый пытливый взгляд, жесткий и хлесткий, внимательный к своему любовнику, подчеркнутый хищной ухмылкой, встречается со скрытой черной бездной лесной гладью глаз Коталло. Тот выглядит немного рассеянным, напрягает сильные руки так, что мышцы бугрятся под накрашенной кожей. Татуировки на его теле ползут от нетерпеливых движений. — Расслабься, Солнышко. Такой замечательный и хороший Небесник, для меня. — Ой, да двигайся ты уже! — Коталло позволяет себе сорваться и сломать голосом предложение в конце, от отчаяния. — Попроси вежливо? — Пожалуйста, принц! — в его голосе примешивается нетерпеливая злоба, заставляя кожу Фашава покрываться мурашками. — Я сделаю тебе одолжение - на этот раз. Медленно и обдуманно Фашав толкается вперед, одобрительно ворча и не отводя взгляд от лица Коталло. Он готов был остановиться в любой момент, но вместо остановки он видит, как плавно двигает бедрами Коталло вверх, это волнообразное движение голодное, изящное и, Фашаву требуется весь контроль, чтобы не отпустить стальную хватку поверх его бедер. Он немного двигается, видя, как слегка нахмурился другой мужчина и тянется рукой к члену, поглаживая его с идеальной точностью. Плавно, он едва ли ускоряет темп, оставляя зудящее удовольствие под кожей молодого мужчины, пока не входит до конца, ошеломленный теснотой. Ему требуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Тесно, красиво и идеально: Коталло принимает его хорошо, и Фашав поощеряет его, разрешая отпустить края скомканного одеяла. Тот тянется к нему, к рукам Фашава, гладит по запястьям вверх вниз, старается дотянуться там, где может и это желание трогать, касаться, заставляет сердце принца сжиматься. Первый толчок был осторожный, пробный, но вызывает стоны у обоих. Коталло смотрит на него, прикусывая нижнюю губу и отчаянно скулит. Фашав пробует отодвинуть от него бедра, и медленно двигается вперед, вновь заполняя. Постепенно движения становятся легче, ему проще проникнуть глубже и Коталло ругается под ним, желая принимать как можно больше. Жестче. Он просит жестче сквозь зубы и срывается на ругань, когда Фашав демонстративно замедляется, всматриваясь туда, где они соединяются. — Проклятье, мой принц… Гребаные Десятые, я не могу… — он замолкает, вскрикивая от жесткого толчка. Хнычет, пока Фашав бесстыдно пробует трахать его в своем ритме, забавляясь этим отчаянием. Но даже он здесь всего лишь человек. Принц невольно двигает бедрами в устойчивом ритме и накрывает тело Коталло своим, одной рукой придерживая его голову — лица почти соприкасаются, но они слишком поглощены ощущениями, чтобы целоваться, рты открыты, чтобы вдохнуть один и тот же воздух. Все это одновременно и знакомо, и совершенно ново. Руки обхватывают его за спину, притягивая ближе, но это широкие и мозолистые руки Коталло, такие же сильные и безопасные, как, как он надеется, и его собственные для молодого мужчины. Тело под ним единая твердая линия, завораживающее текстурой жестких волос, масла, пота и краски.  - Ты такой красивый... - Фашаву необходимо это сказать, когда их губы так близко и нежность выскальзывает из него шелком. - Как будто - бы ты наполнен солнцем. Коталло дарит ему улыбку, вздрагивая и открывая свои глаза в оттенках жженого сахара. Медленный, слишком медленный для прежних обещаний, толчок вызывает у молодого человека сладкий полувздох, томный и медленный. Поцелуй, который они делят слишком ласковый и Коталло, всеми звуками и движениями показывает свое недовольство.  - Мне нравится это Фашав, но ты долго будешь распространять эту поэтическую чушь или трахнешь меня так, как обещал?  Не сдерживая раздраженное рычание, Фашав немного приподнимается на коленях, чтобы обеспечить себе больше действий, и перекидывает одну из ног Коталло себе через плечо. Коталло издает одобрительный стон, когда Фашав начинает толкаться сильнее и немного быстрее, и Фашав сам не может сдержаться, обхватывая одной рукой приподнятое бедро. - Так лучше? - низко перекатывает слова Фашав и кусает другого мужчину до краснеющих следов на шее. Стон, изданный Коталло резкий, невнятный, он больше не ухмыляется, но теряется в ощущениях. - Смотри, не смотря на твое дерьмовое поведение, я добр к тебе. Коталло пытается ответить ему, но Фашав находит правильный угол, задевая изнутри точку, от которой у мужчины вырывается вскрик. Тщеславие оборачивается вокруг Фашава, вокруг его безумной влюбленности к этому язычнику под ним. Он разбивает его своими действиями, его толчки становятся глубже, грубее и он старается задевать эту точку внутри Коталло каждый раз, когда он врезается в него до самого конца. Возможно, что потом, когда Фашав насытится Коталло, он будет трахать его следующими ночами до тех пор, пока Небесник не начнет скулить от сенсорной перегрузки, от ощущения, что он пуст, до сухого оргазма, но сейчас Фашав хочет увидеть его первое удовольствие, которое он вырвет из Коталло. Тот задыхается под ним, пытается двигаться на встречу, придавленный более крупным Фашавом, извивается и гортанные стоны срываются с него гравийным хрипом.  Совершенство. Фашав вновь целует его, да так крепко, сплетая их языки, подавляя, беря над ним власть. — Шав… я близко, так близко… — этот шепот становится молитвенным, на грани тяжелого дыхания. — Пожалуйста… "Пожалуйста..." Как же это красиво, как же долго Фашав это не слышал и он ошеломлен отзывчивостью мужчины под ним. Солнце смеется над ним, жжет его, сворачивается внизу живота, когда он меняет угол так, чтобы Коталло прогнулся в пояснице - румянец лижет шею, грудь и обжигает лицо мужчины сквозь прорехи в его смазанной краски. Он выкрикивает имя Фашава в воздух, бесстыдно, пока чувствует, как жестко вонзается в него возлюбленный, крепко обхватывая мускулистое бедро. Мысль, что его имя слышат другие, что другие будут знать, что именно он, принц Карха, трахает их героя до полубессознательного состояния - гладкая: он меняет ритм, вколачиваясь в точку, заставляющую Коталло гравийно стонать и извиваться. Хватка его пальцев на затылке пронзает, он умудряется вонзиться короткими ногтями в кожу его спины, оставляя горящие следы на спине Фашава. Член Коталло горячий и обжигает живот Карха, он чувствует пульсацию и трение, которая вместе со стимуляцией должна довести другого мужчину до конца. — Посмотри на меня, Коталло! — отчаянно приказывает Фашав. Темные глаза впиваются в него, он выглядит разбитым и Фашав чувствует момент, после которого не будет возврата. Они двигаются навстречу друг другу, Коталло разбивается первым, дрожа и выгибаясь, одна из рук падает назад, словно пытаясь заземлить мужчину от удовольствия, пока вторая впивается в плечо Фашава. Он кончает, белое семя пачкает его живот, и он сжимает изнутри Фашава так крепко, что ему едва удается двигаться, гоняясь за остатками удовольствия Коталло и своим собственным. Он двигается жестко у глубоко до тех пор, пока стон Коталло не становится умоляющим скулежом, пока Фашав сам не может больше терпеть этой тесноты и обжигающе белого удовольствия. Он делает два рваных толчка, прежде чем замереть, едва вздрагивая бедрами. Коталло чувствует тепло, которое разливается изнутри, чувствует малейшую дрожь, проходящую по телу Фашава и ему остается лишь обессиленно обмякнуть в его удушающих объятиях. Проходит несколько минут, прежде чем шум в ушах Фашава сменяется шумом волн и тяжелым дыханием другого мужчины. Он выходит из него, вызывая у обоих ленивые стоны. Тянется за тряпкой, чтобы вытереть молодого мужчину и оставить поцелуи на внутренней стороне бедра и чуть ниже пупка. Коталло выглядит разбитым, мурлыкающим и вся эта смазанная краска добавляет очаровательной неряшливости. Фашав откидывает в сторону тряпку и наклоняется, чтобы придавить своим весом Коталло и поцеловать его с оставшейся жадностью. Коталло отвечает, но, тем не менее, ворчит: — Ты тяжелый. — А где "спасибо, сэр, что вы доставили мне удовольствие"? — спрашивает Фашав. — Спасибо, сэр, что вы доставили мне удовольствие, которое я ждал несколько месяцев. — Нахал. Я займусь твоим воспитанием, — шепчет эти слова Фашав у губ Коталло. Тот ничего не говорит, а лишь улыбается, широкой и высокомерной улыбкой. Им нужно вернуться в поселение, но прежде оба находят друг друга в объятиях, молча уставившись на небесное полотно, озаренное пробуждающимся солнцем.