Часть 7

Часть II: Па-де-де Давайте сделаем это снова. На этот раз правильно. Меня зовут Мигель О’Хара. Я думал, что знаю, как все должно было произойти. Но это не так. Я отличаюсь от других. И он тоже. Я не хотел причинять ему боль. Но я сделал это. Я думал, что у меня нет выбор. Теперь я знаю… что у меня всегда был выбор. Мы всегда это делаем. Потому что наши судьбы принадлежат нам, и только нам. Я был предоставлен сам себе. Теперь я знаю, что это не обязательно. Это мое опустошение. Мое покаяние. Мое спасение. … Настоящее время; Земля-928. Нуэва-Йорк, 2104 вселенная. В течение шестидесяти блаженных секунд Мигель не помнил событий прошедшей ночи. Он также не знает, почему спит в своей кровати дома, а не в комнате в штаб-квартире. Сейчас позднее утро, и солнце яркими золотистыми лучами заливает спальню. Пылинки кружатся в лучах, и он наблюдает, как они покачиваются и парят в потоках воздуха. Мигель так редко бывал дома, что пыль уже порядком поднадоела. Он настолько отвык от этого, что забыл опустить затемненные шторы перед сном. Неудивительно, что он проснулся: солнце было достаточно ярким, чтобы почувствовать жар на коже. Он морщится, когда пытается сесть. Должно быть, он всю ночь проспал в одном и том же положении, потому что его левая рука полностью затекла. Он вздрагивает, пытаясь восстановить чувствительность, когда воспоминания о прошедшей ночи обрушиваются на него, как приливная волна. Джейми. Мертвый симбионт. Питер. О, нет. Нет, нет, нет, нет… «Лайла!» Он поднимается на ноги и, как пьяный, спотыкаясь, идет к своей двери, голова кружится от резкой смены положения. В кухне-гостиной, к счастью, задернуты шторы. По сравнению с его спальней здесь просто тускло, и он быстро моргает, пока его глаза привыкают к темноте. " Лайла! Ты можешь ответить, когда я говорю с тобой…» Его не было в квартире так долго, что он забыл включить электричество. Неудивительно, что шторы в его комнате не опустились: они были на электронном таймере. Он идет к шкафу в прихожей, чтобы щелкнуть выключателем. Когда он это делает, все приборы оживают, и в комнату врывается голос Лайлы. «-Гуэль? Мигель! Боже мой, ты был совсем без сети, я не могла до тебя дозвониться!» «Прости, Лайла. Я забыл, что выключил электричество. Мне нужно, чтобы ты кое-что поискала для меня». «Да?» «Носитель симбионта прошлой ночью. Кто он?» «…Вы уверены, что хотите знать?» «Я должен, Лайла. Я убил его. Мне нужно знать его имя, чтобы знать, кого именно я убил». «Если вы уверены. У меня готово его досье, если вы хотите его прочитать». Он опускается в свое рабочее кресло, чтобы прочесть документы. Там, где должен был стоять обеденный стол, Мигель устроил мини-лабораторию. Ему не требовалось больше места для столовой, чем кухонный остров, и он не собирался устраивать званые ужины, так что обеденная зона казалась лишней. С замиранием сердца он открывает папку. Прочитав первую строчку, он едва не зарыдал от облегчения. Носитель симбионта Carnage Клетус Касади — осужденный серийный убийца с диагнозом психопатия и садизм. Он совершил десятки убийств, начиная с членов собственной семьи в раннем детстве. После слияния с симбиотом Карнажа число его жертв стало слишком большим, чтобы их можно было сосчитать, и, вероятно, сейчас оно исчисляется сотнями. Впервые Касади соединился с симбиотом Карнажа в тюрьме после общения с носителем Венома Эдди Броком… Мигель больше не пытается читать. Он прижимает ладони к глазам, дыхание сбивается. Он глубоко вдыхает, задерживает дыхание, затем выдыхает. Это не оправдывает его. Он знает, что не оправдывает. Но Клетус был, пожалуй, одним из самых неисправимых злодеев в паучьей мультивселенной; из всех аномалий, которых Мигель мог бы убить, он, скорее всего, был лучшим выбором. Как бы ни были они неприятны, большинство аномалий не были убийцами и не заслуживали смерти. Многие из них были просто проблемными, неполноценными людьми, пережившими трагические и ужасные события. Мигель чувствует себя отвратительно, но почему-то ему стало легче. Он испытывает такое облегчение, что чувствует себя ничтожным. Голос Лайлы вырывает его из размышлений. «Мигель?» Он никогда не слышал, чтобы она говорила так неуверенно. В его груди зародилась тревога. «Что случилось?» «Ну… пока ничего. Но я работала над новым потоком данных. Алгоритм все еще обновляется, но у нас на подходе еще одно сближение канонов». Пожалуйста, нет. Мигель не переживет еще одну смерть. «Так скоро? Для кого из Пауков?» «Это… ты?» Он становится ледяным. Что-то в его сердце трескается, разлетаясь на осколки, как стекло, хрупкое и острое как бритва. В этом есть что-то кармическое: все эти годы он говорил другим людям, что они должны позволить своим близким умереть, а теперь настала его очередь. Наконец-то ты получил по заслугам, да? Из-за него погибнет еще один Паук. Он умрет раньше, чем позволит этому случиться. «Что?» Он хватается за край стола с такой силой, что дерево начинает трескаться. «Это событие ASM-319. Текущая проекция подтвердила, что объектом будет другой Человек-Паук. Это безошибочная конвергенция канона…» Его мозг останавливается. «А?» «Это ASM-319». «Это… это Эм-Джей». Он рухнул обратно в кресло. «Да». «Я даже не знаю MJ». «Около тридцати человек уже являются членами Общества. С некоторыми из них вы уже сталкивались, хотя и не очень подробно. И есть еще бесчисленное множество людей из вселенных, с которыми мы еще не установили контакт. Вы удивитесь, если узнаете, в скольких вселенных Паук является разновидностью MJ». «Но я…» Он вдавливает с особой силой надавливает пальцами на переносицу. «Я не Питер Паркер?» «Почти в каждой вселенной Человек-паук влюбляется в ЭмДжей. Это происходит не только с Питером; муж Джессики — вариант ЭмДжей». «Нет». «Что значит «нет»? Это не тебе решать, Мигель». «Я этого не допущу. Какой это Паук и когда это произойдет?» «Я не знаю». «Как вы можете не знать?!» — кричит он. «Алгоритм разработан так, чтобы предсказывать такие вещи!» «Алгоритм не совместим с новыми данными! Нам нужно больше времени для его обновления. Все, что он может подтвердить сейчас, — это событие и вселенная. Которая принадлежит вам». «Но я не могу, я не такой, как другие. Те же вещи не применимы ко мне, не могут!» «Теперь да». Он начинает открывать ящики стола, лихорадочно перебирая их содержимое. Не найдя того, что искал, он встает и идет в спальню. Рядом с ним снова появляется Лайла. «Ты не сможешь убежать от этого, Мигель». «Смотри на меня». Мужчина швыряет в нее первое что попадется под руку. Она хмурится, обижается, но снова появляется вдали. Он распахивает шкаф, чуть не сорвав по ошибке дверь с петель, и берет с верхней полки коробку и отбрасывает крышку и заглядывает внутрь. Бинго. Лайла топает ногой. Учитывая, что она — плавающая анимация, это произвело меньший эффект, чем ей, вероятно, хотелось бы. «Не смей пытаться помешать этому. Ты знаешь, что произойдет, если ты это сделаешь». Он поворачивается к ней. «Конечно, знаю. Но я понятия не имею, кто этот человек; думаю, я его еще не встречал. Что… хорошо, хорошо, потому что… я не могу… не могу…» Он прикрывает глаза руками, и его грудь сжимается. " Я не могу справиться с этим прямо сейчас. Поэтому я займусь чем-нибудь полезным, пока буду притворяться, что мне не нужно через это проходить. А теперь убирайся». Он уходит от нее. Мигель достает из коробки какую-то вещицу и включает ее. Ничего не происходит. Он ударяет по боку прибора, и тот наконец оживает. Это был один из его ранних прототипов, поэтому выглядит он немного иначе, чем сейчас; немного более неуклюжий, немного более грубый по краям. Но все должно работать нормально. Возможно. Надеюсь. Мигель пользовался им несколько месяцев без каких-либо проблем, так что он должен работать так же хорошо, как и раньше. Ему нужно лишь немного подремонтировать ее, чтобы она заработала. Ему также придется снова взломать систему, чтобы подключить ее к программе обнаружения аномалий. Эта программа не зарегистрирована на него, как другая, так что Джесс не заметит, и она обойдет блокировку системы, которую он вызвал. В конце концов, это его собственная программа, и вернуться в нее не составит особого труда. А даже если и так… в конце концов у него все получится. У него нет другого выхода — гизмо стало его билетом из этого адского отпуска. Три недели без работы, без мониторинга аномалий? Только через его труп. Он просто проведет кое-какое техобслуживание здесь, немного защитит мультивселенную и всё. Джесс не нужно знать. По правде говоря, Мигель уже не знает, кто он такой. Он не знает, когда это произошло, но он начинает терять из виду того, кем он когда-то был, того, кто скрывается под псевдонимом Человека-паука. Он работает, потому что… не знает, чем еще заняться. У него нет ничего другого, никакой другой причины вставать по утрам. Сказать ему, чтобы он перестал работать, все равно что сказать ему, чтобы он перестал дышать. Это просто невозможно. Образы Мигеля О’Хары и Человека-паука наложились друг на друга, стали размытыми, и он уже не может отличить одно от другого. Подобно извращенному, раковому симбиозу, две половинки его самого настолько переплелись, настолько укоренились, что если он попытается разделить их, отделить одну от другой, то не сможет этого сделать. Одна не может существовать без другой. А Мигель О’Хара без Человека-паука был бы вообще никем. И вот теперь, после смерти Питера, когда канон мутирует, не поддаваясь его контролю… он в ужасе. Ведь его работа — его якорь, его скала — стала предательской и незнакомой. Он и так едва держится на плаву, а теперь, когда некогда стабильный ритм работы Человека-паука, когда нужно держать все в равновесии, превратился в водоворот неопределенности, его вот-вот затянет под воду. И если это случится… он не знает, хватит ли у него сил, чтобы снова всплыть на поверхность. Алгоритм обеспечивает безопасность вселенных. Общество в безопасности. Без него он действует вслепую, не полагаясь ни на что, кроме собственных инстинктов. Мигелю это не нравится. Поэтому он отвлекает себя единственным известным ему способом. На то, чтобы привести старую штуковину в рабочее состояние, у него уходит весь оставшийся день. Она хуже, чем ему хотелось бы, возможно, из-за того, что пролежала в коробке более шести лет. Но это его способ выбраться из 928-го, а это все, что ему нужно. К тому времени, когда он взламывает свою систему и подключает устройство к программе обнаружения аномалий, солнце уже садится. Устройство начинает некомфортно нагреваться на запястье: оно никогда не предназначалось для запуска такого количества программ, ведь оно предназначалось только для прыжков в измерения. Но это единственный вариант, который у него есть, так что придется работать с ним. Как только появляется аномалия, он фиксирует ее местоположение и удаляет сигнал тревоги, прежде чем он успеет попасть в штаб на ленту заданий. «Прости, Джесс». говорит он себе. «То, чего ты не знаешь, не может причинить тебе вреда». Если открываемый им портал выглядит более нестабильным, чем должен быть, он делает вид, что не замечает этого, и проскакивает через него, прежде чем успевает усомниться в своих силах. Когда Мигель осознает, что, возможно, совершил… небольшую ошибку, у него уже третья аномалия за вечер. Первая миссия прошла без происшествий. Второе тоже прошло в основном безупречно, по крайней мере до тех пор, пока его гизмо не отключилось на короткую секунду. Оно все сильнее и сильнее нагревалось на запястье, пока не отказало совсем, и экран не погас. У него на пару секунд остановилось сердце, прежде чем гизмо снова включилось. К этому моменту ответственным поступком было бы вернуться в 928-й и закончить ночь. Но Мигель был уже не в том состоянии, чтобы нести ответственность. Когда появилась третья аномалия, он мгновенно переместился в нее. Мигель проклинает себя, как только появляется на Земле-1599. Аномалия — это Ящер S-класса, злодей, для безопасного уничтожения которого обычно требуется команда из трех человек. Система могла обнаружить и проанализировать, какой тип угрозы представляет каждая аномалия, но у старой штуковины, которой пользовался Мигель, просто не хватало вычислительной мощности для этого. Должно быть, этот доктор Коннорс был чем-то другим, потому что Мигель никогда раньше не видел ящера такого размера. Он уже истощен многочасовым боем и все еще потрясен потерей Питера накануне; он не в лучшей форме, и он это знает. А Ящер, на которого он сейчас смотрит… Он знает, что Люди-Пауки сражались со злодеями его уровня и побеждали. И он тоже. Но это всегда очень близко, до крайности осторожно. Он не должен был приходить. Его устройство выбирает момент, чтобы снова отключиться, и он чувствует, что начинает паниковать. Он подавляет это чувство, усиливая самоконтроль, чтобы держать эмоции под контролем. Мигель подбирается к скрытому месту и открывает панель управления. Быстро, насколько это возможно, он подсоединяет провода устройства к своему костюму. Когда гизмо снова включается, его охватывает волна облегчения. «Лайла, направь энергию из моего костюма в гизмо. Отключи все, без чего я могу обойтись, чтобы гизмо продолжало работать, слышишь меня?» «На нем. Я оставлю вам паутину и лезвия для рук; больше я ничего не могу предложить, эта штуковина не работает. У вас максимум пять минут, иначе вы останетесь здесь на мели». Его желудок опускается, когда он примиряется с вполне реальной возможностью застрять в 1599 вселенной. Хуже того, никто не знал, что он там; он не дал сигналу об аномалии дойти до главной системы. Он был полностью предоставлен самому себе. Ты тупой сукин сын. Он выглядывает из своего укрытия, чтобы посмотреть на Ящера. Он выглядывает как раз вовремя, чтобы увидеть, как зеленое чудовище поднимает машину и бросает ее прямо на Мигеля. Он успевает вынырнуть, как машина проносится мимо него и с треском врезается в здание. Его сердце колотится в груди в оглушительном ритме стаккато: он был выносливее любого обычного человека, но попасть под машину на такой скорости — это не то, от чего можно просто уйти. Он был в полной заднице. «Лайла, сосредоточься на том, чтобы портал заработал как можно быстрее. Верни эту аномалию в основную систему, чтобы ее кто-нибудь увидел, а потом вытащи меня отсюда.» «Слышал, босс. Дайте мне две минуты». Две минуты. Он может это сделать. Он поднимает разрушенную машину над головой и бросает ее обратно в злодея. Бросок получается идеальным, но его желудок опускается, когда машина бесполезно отскакивает от спины ящера. С таким же успехом он мог бросить в тварь консервную банку — все, что он сделал, это разозлил ее и раскрыл свое местоположение. Он начинает бежать. Он не прочь признать, что иногда лучший план — это спасти свою задницу и бежать оттуда со всех ног. Следующие две минуты — это череда промахов, когда он едва удерживается от когтей Ящера, чередуя махи и бег. Поскольку энергия его костюма перенаправлена на поддержание гизмо, он сильно ограничен в количестве паутины, которую может использовать. Это все, что он может сделать, чтобы сохранить себя невредимым. До тех пор, пока он не перестанет это делать. «Лайла! Пора?» «Тридцать семь секунд. Приготовиться к прыжку». «Откройте ее, как только она будет прочитана…» Он ступает прямо в небольшую лужу, и его каблук скользит при ударе, заставляя его потерять три фута расстояния, которое он выиграл от Ящера. Он лишь слегка покачивается, но это роковая ошибка. Подумать только, Человек-Паук 2099 попал в лужу? Ему не стоит тратить время на то, чтобы находить это забавным, но он находит. Хорошо, что я делаю это незаметно, потому что мне этого не пережить. Надо будет попросить Лайлу проследить, чтобы это не выложили в архив записей миссии. Хоби, вероятно, умрет от смеха, а Мигель — от лужи. Прежде чем он успевает закончить мысль, на него обрушиваются огромные когти. Длиной более фута, каждый массивный коготь прорезает кожу и мышцы, как нож масло. Он рычит от ослепительной боли, которая настолько сильна, что он почти не замечает, как его подхватывают и швыряют в кирпичную стену. От удара у него выбило дух, но это ничто по сравнению с пламенем агонии, исходящим от следов когтей на его торсе. Пошатываясь, он поднимается на ноги и продолжает бежать, едва не поскальзываясь на кирпичах и обломках, которые разлетаются под его ногами. Как бы неприятно это ни было, но бросок ящера дал Мигелю драгоценное расстояние до монстра. Его охватывает новая волна боли, и он чувствует, как влажное тепло быстро распространяется по его коже, окрашивая костюм в пунцовый цвет. У него слишком сильное кровотечение. Слишком сильно. В мозгу зазвенело предупреждение: такими темпами ты истечешь кровью. Чудо, что он еще держится на ногах, даже с его мутациями. «Лайла?» Дыхание перехватывает, и он не может остановиться. Он вскарабкивается на полосу квартир среднего уровня и едва не падает, когда приземляется. Он заставляет себя продолжать бежать — одна нога за другой, ну же. Он понимает, что потерял большую часть своей скорости; он скорее спотыкается, чем бежит. Темная дымка начинает смыкаться по краям его зрения, и он трясет головой, чтобы прояснить ее. Ящер настигает его — он чувствует, как его массивное тело ударяется о здание, а затем начинает подниматься. «Девять секунд. Сока не хватит, чтобы вернуть вас на 928-й; я отвезу вас в ближайшее измерение». «Отвезите меня куда угодно — только высадите как можно ближе к местному «Пауку», чтобы я мог воспользоваться их штуковиной». «Готово. Портал открывается». Прямо перед ним возникает вихревая форма, крошечная и мерцающая. Ему приходится нырять в нее головой вперед, и она почти слишком мала, чтобы уместиться на ширине его плеч. Он чувствует движение воздуха у своих ног, где в миллиметрах от пальцев захлопывается пасть ящера. Затем портал закрывается, и ему приходится прилагать огромные усилия, чтобы оставаться в сознании. Межпространственное путешествие с опасными для жизни ранами — мучительное занятие. Его выбрасывает из портала, конечности машут, и он ощущает теплый вечерний воздух и запах росы и зелени на открытом воздухе. Он даже не успевает сделать вдох, как сталкивается с чем-то твердым. Его уши улавливают хруст камня и журчащую струйку воды. Темнота настигает его, и он теряет сознание.