Глава 1

Сердце бешено колотилось в груди. Все, что я могла – лежать и рассматривать тёмный потолок спальни. Чувство обречённости, так глубоко засело в сердце, что я едва могла дышать, не ведая о том, каков мир за пределами моей клетки. Хотелось вырваться, скинуть с себя оковы и начать безумный бег за своим счастьем. Но у ведьмы, ещё и аристократки, судьба в наши дни была незавидной. Пусть в начале восемнадцатого века не было таких гонений, как два столетия назад, но всё равно, лишний раз, лучше было не показывать свои навыки посторонним. Отец терпел матушкины причуды только по причине её покладистости. Бывшая шведская маркиза, вела себя предельно холодно и отстранённо. Смотрела на всех свысока и не удостаивала даже взглядом чёрных глаз, мужчин, вертящихся подле неё. Тем самым ни разу не давая отцу повода для злости или ревности. Я не знала, любили ли они друг друга или просто терпели, но отношения в доме всегда были мягкими. Мать умела подстраиваться, а папа закрывать глаза на некоторые недочёты. Для себя я хотела так же. А получилось… Ненависть… Всеобъемлющая и застилающая глаза кровавой пеленой. Больше в этом мире для меня ничего не осталось. Я ненавидела свою страну, точнее то, что она пыталась диктовать условия для женщин. Ещё больше ненавидела королевский род, который потакал всем прихотям аристократов и не давал нам даже шанса, обрести свободу. Ненавидела людей, короля и виконта, получившего меня в свою собственность. Ненавидела каждого человека, находящегося сегодня в бальном зале герцогства, потому что они поздравляли меня и не понимали, что это хуже смерти. Стать чьей-то собственностью, бесправной вещью. В одночасье лишившись всего, упасть на самое дно социальной лестницы. Виконтесса… У него даже не было дома, в который можно было бы привести жену. Точнее, то недоразумение, которое вот-вот готово сложиться под пронзительным осенним ветром, никак не могло считаться за полноценное жилище. Отец, будучи доброй душой и мечтая побыстрее выдать меня замуж, решил, что, отдав нам загородную виллу, сделает добрый поступок и позаботится о том, чтобы его внук появился в тёплом доме в окружении роскоши и комфорта. Я не знала об этом, пока сегодня, перед церемонией, он не выложил мне все это. Разменная монета, ценою в небольшое состояние. Вот и всё, что я из себя представляла. Как странно было стоять там и понимать, что твоего мнения никто не спросит. Ещё меньше года назад я, наследница гордого имени Аддамс, праздновала свой семнадцатый день рождения, принимала поздравления от родителей и близких друзей. Бал должен был начаться ближе к вечеру, мы готовились к приёму гостей, я выбирала украшения, которые лучше бы подошли к новому платью… Улыбалась Маргарет и смеялась с Энид по поводу будущего года в пансионе. И всё было настолько просто и хорошо, что я и подумать не смела о том, что это последние часы, которые я могла себе позволить. Тем же вечером пришло страшное известие. Виконт Галпин прибыл на банкет с намерением сделать совершеннолетней девице предложение руки и сердца. Страшный и бессмысленный поступок, ведь наши земли были самыми спорными и неприступными, не приносящими никаких доходов. Мы — жители Тёмного Леса, у которых весь семейный бизнес был сосредоточен заграницей и не имел полноценного и стабильного дохода в глазах королевства. Наследница огромного состояния, не имела ничего и в тоже время всё… Но разве таков повод для свадьбы? В моем представлении, он просто сошёл с ума и решился на отчаянный шаг. Нас обвенчали за три дня. Всех моих родных поздравляли со столь восхитительным событием. Желали внуков побыстрее и надёжную опору в виде наследника мужского пола. А не очередную жалкую девицу на продажу. Мне оставили жизнь — скорее в наказание. Бесправная, красивая и немощная дура, которая должна выполнять всё, что прикажет ей муж. Герцогская наследница, ставшая в одночасье виконтессой. Что в этом хорошего? С чем тут поздравлять? За что благодарить небеса? Где вообще надо было приклонять колени перед богом? Вон он, рядом с отцом протягивает дарственную от короля, который гарантирует, что брак между двумя столь разными представителями дворянства, возможен и даже одобрен короной. Вырядился в лучший бархат, в до блеска начищенных туфлях с пряжкой из полудрагоценного чёрного камня. Нищий, жалкий оборванец, посмевший заявиться ко мне в дом, дабы стать равным герцогу. Очевидно, надеялся заполучить влияние, деньги и статус. Но моему отцу было неважно, кого делать мужем своей единственной дочери. Его волновал лишь внук… Преемник, которому отойдёт всё огромное состояние Аддамсов. Но виконту об этом никто не сказал. А вот шёлковый шарф украшала брошь уже с драгоценным камнем. Кроваво-красный рубин, словно предостерегал меня о жестокости этого ненормального. Ибо ни один адекватный и уважающий себя дворянин не согласился бы взять в жёны импульсивную ведьму с дрянным характером. Вот только виконта это особо не волновало. Он жаждал моих денег, власти, которую давало имя герцогства. Но это было лишь маловероятным исходом. Денег бы отец не пожалел, лишь бы выдать меня замуж, а вот именем никто и никогда не делился. Нищий оборванец с дальних застав об этом не знал и радостно тянул грамоту и говорил красивые фразы о браке и счастье. Образ завершал бархатный берет с пышными красными перьями, аккуратно лежащий на темных кудрях. Ну прямо не виконт, а прекрасный ангел, сошедший с картин лучших художников: красив, высок, статен… Здесь любая бы душу продала за его внимание. А я… Я бы отдала всё за то, чтобы собственноручно перерезать ему горло. Ну, возможно использовать фирменный яд матушки, чтобы он медленно завалился на колени, выпучил глаза и смотрел на меня с пола, царапая своё горло и не имея возможности сделать глоток воздуха. Кровь бы вскипала в венах, удушье становилось бы невыносимым. До тех пор, пока он не упал бы замертво. А заодно и позволить гостям в очередной раз убедиться в том, что я сумасшедшая стерва, чьё имя лучше не произносить… И все веселящиеся здесь господа и дамы, в одночасье бы вспомнили о том, что шведская маркиза являлась дальней родственницей Борджиа. Как их забавляло, что сегодня я стояла перед ними в подвенечном платье и не могла сказать «нет». Гордую Аддамс продали, как простую рабыню. Разменяли на возможность заиметь достойного наследника. Это ли не главная сплетня на этот сезон. Они жаждали моего падения. А матушка лишь скрывала горящие ненавистью глаза, за чёрной вуалью. Даже слуги смеялись... В радость им, что есть возможность унизить ту, которая была рождена выше их, а оказалась на самом дне. Две гордые ведьмы… Проданы, как игрушки… Что в этом смешного? Ведь завтра, утро могло не наступить. И небо рухнуло бы на землю, вот только эти мерзкие людишки не понимали, они смотрели на меня, на матушку и поздравляли отца с удачной сделкой. Товар был пристроен, а нашего мнения он и спросить забыл. Это чертовски несправедливо, но таково положение, в котором находилась любая аристократка. Живой товар, разменная монета, предмет сделки, заложница… Кто угодно, но не человек! Чтобы они все сдохли в страшных муках! В очередной раз подумала я, прижав к себе колени и свернувшись клубочком на постели. Дурное предчувствие стучало в висках и заставляло желудок судорожно пульсировать внутри. Мне не нравилось то, как молодой виконт смотрел на меня. Это мерзко… Липко… Отвратительно! Мать пыталась успокоить меня, говоря о том, что каждой женщине предстояло пройти через это. Что в первый раз всегда будет больно, потому что подтверждение невинности нам даётся через кровь и через страдания. Но всё же, я верила, что бывало по-другому. Не так… Надо было подняться с постели, на которую меня уложили после обморока и идти за порцией чудодейственного напитка, а это действо значило лишь одно, пройти мимо стражей на выходе из покоев новобрачных. От мысли о том, что супруг немедленно попытается взять меня силой, до сих пор бросало в нервную дрожь. Хотя временами казалось, что я уже разучилась бояться и не знала, какого же это, ощущать себя беспомощной. Но нет... Только не в этой ситуации… Ни тогда, когда тебе предстояло пройти через мучительное унижение, раздвинуть ноги, позволить грязному оборванцу прикоснуться к телу… Отвратительное и липкое чувство обречённости подкатило к горлу, и я всё же решилась достать из-за корсажа платья, небольшой флакончик. Единственное, что могла сделать для меня матушка в этой ситуации. Зелье беременности… Один глоток и в эту ночь я обязательно понесу, чтобы больше никогда не проходить через эти страдания. О чем-то большем, просить и умолять я не могла. Это и так было запрещено. Она рисковала ради меня, а я не знала, как дышать и как жить со всем этим. Тяжело смотреть на родителей, но опустить головы я себе не позволяла, как бы страшно ни было. Аддамс должна оставаться равнодушной, холодной и расчётливой. Я герцогиня этих земель, фактически принцесса. И склоняться перед каким-то виконтом – позор для меня и всей семьи. Матушка понимала это, как никто другой. Маркиза, не приклонившая колен, прошедшая через огонь, воду и медные трубы. Надо просто пройти мимо, улыбнуться холодно и равнодушно. Не смотреть ни на кого. Оставаться просто дорогой куклой, без чувств и эмоций. Настоящей ведьмой! Эти чувства расползались в груди и заставляли сердце нервно трепыхаться в своей костяной клетке из рёбер, утянутых корсетом. Именно они не давали мне покоя, будоражили и заставляли горло судорожно сжиматься. Я своими глазами видела, как мерзко скалился виконт, осматривая меня с головы до ног прямо у алтаря, перед ликом богов и магии. Как кривились тонкие губы матери. Как брезгливо прижимал платок к носу мой батюшка. Но, ничего нельзя было поделать, я уже продана… У меня не осталось выбора, я больше не герцогиня, я жалкая виконтесса, оказавшаяся на самом дне социальной лестницы. Никогда не забуду это мерзкого зрелища. Оно до сих пор стояло перед глазами и красноречиво напоминало о бедственном положение. А ещё я не могла сбежать... Даже если бы попыталась… Отец отказался от меня, отнял имя и оставил лишь содержание. На бумаге больше не существовало никого, лишь новоявленная виконтесса Галпин. Без имени, рода и семьи, я бы всё равно не выжила в этом мире. Так что приходилось стискивать зубы и жить… Как прежде уже не будет… Я рабыня, я вещь, я разменная монета, которой откупились за возможность заполучить достойного наследника. Первый ребёнок мужского пола – вот что требовалось от моего мужа, за возможность жить в роскоши, на моё приданное и ежемесячное содержание. Стоя перед огромным количеством людей, я старательно держала голову прямо. Нельзя было позволить им узнать о моей слабости. О том, что я дрожала перед алтарём, как сломленная веточка на ветру. Только не в такой огромной толпе, только не так… Только не опозориться… Я всё ещё была Аддамс, по праву рождения и крови. Пусть мне страшно, пусть с головы до пят, меня пронизывал ужас от осознания всего происходящего. Но я должна была держаться. Вопреки всему, не обращая внимания и гордо задирая голову. Время на часах близилось к полуночи, а моего жениха все ещё не было. Хорошо… Не хотелось вновь видеть его слащавую рожу, пусть уж лучше танцует с гостями и развлекается. Возможно, напившись не вспомнит обо мне и этот день не станет ещё более ужасным, чем он мог бы быть. По крайней мере, я надеялась на это… Желала всей душой. Ведь даже принятое зелье не гарантировало мне того, что этот жадный урод, просто удовлетворится своей властью и не постарается причинить мне ещё больше боли. Голодранец, вырвавшийся из самых низов, что он вообще мог знать о доблести и чести? Ничего! Вечер был слишком долгим, напряжённым и ожидание не доставляло мне удовольствия. Но стоило мне расслабиться и постараться задремать, как за дверьми покоев послышался шум. Мгновенно скинув с себя поволоку дрёмы, я уставилась на тяжёлую дверь комнаты, которую когда-то считала своим личным раем. Теперь же, для новобрачных подготовили другую. И, казалось бы, привычки лишь придавали сил, но я словно прощалась со своим прошлым и боялась взглянуть в глаза будущему. Ибо в нем не ведала ничего хорошего или правильного. Оно предвещало лишь боль и страх. Так же, как и любой из женщин, которых продали отцы. — Ваш батюшка велел немедленно привести вас, — служанка даже не проронила приветствия и не присела в реверансе, просто мазнула по мне надменным взглядом. — Поторопитесь, если не хотите, чтобы вас высекли! Я лишь устало взглянула на горделиво задравшую нос слугу и разжала пальцы, понимая, что последние несколько мгновений стискивала их до отпечатков кровавых лунок на ладонях. Тонкий голосок паники звенел в голове, закладывал уши и заставлял нервно дёргаться. От чего взгляд наглой служанки стал ещё надменнее и презрительнее. Но снесённая со столика ваза с цветами была единственной доступной мне возможностью хоть немного выпустить пар и снять градус напряжённости. Ненависть бурлила в крови и разрывала изнутри. Я прекрасно знала, зачем понадобилась отцу. Он и так особо не скрывал, что хотел внука, как можно скорее, чтобы передать тому состояние и воспитать достойного преемника. Шла я ровно, не испытывая ни страха, ни беспокойства. Как и мать, просто застыв ледяной статуей, взирала на мир. За столько часов последние нервы истлели, и я отрешённо взирала на окружающих меня людей. Относилась к ним настолько равнодушно, что даже на мгновение показалось — моё сердце больше не билось в груди. А как оно могло продолжать стучать, если чёрная ненависть уже наверняка прожгла в нём настолько глубокую дыру, что полностью уничтожила во мне само понятие жизни. Но я — всё ещё Аддамс, единственная, кто считалась наследницей великого рода по крови и плоти. Я не имела права собственными руками покончить с нашим родом, даже если от моей собственной чести уже ничего не осталось. Я обязана жить! Священный долг не позволял принять яд. Если мать могла, то и я обязана быть сильной. Двадцать восьмая принцесса Швеции, леди из высшего света Испании и Италии, наследница десятка влиятельных аристократический семей со всей Европы. Английская герцогиня с тысячелетней родословной. Это всё держало меня на плаву. Мои предшественницы терпели куда большие унижения и лишения. От меня же требовалось лишь раз разделить постель с супругом и понести от него. После чего, наше брачное соглашение будет исполнено и смогу дальше изучать магию и жить в светском обществе. Пусть виконтессой, но с кровью тех, кого знали по всему миру! Бесконечный коридор тянулся настолько долго, что я даже позабыла, зачем вообще шла за служанкой. Сознание туманилось в полудрёме. Нервы брали своё и паника нарастала с каждой секундой. Я не хотела… Меня привели в небольшую комнату отдыха, тщательно обыскав перед входом и только после этого пропустили внутрь. Я сильно удивилась такому поведению стражи, вряд ли бы отец опасался какой-нибудь беды. Он знал, что и я, и мать, слишком гордые, чтобы действовать такими идиотскими методами. Мы могли бы отравить, подстроить несчастный случай, но ни за что в жизни не стали бы действовать открыто. Опозорить имя Аддамсов – недопустимо. Это я запомнила с пелёнок. Так что действие стражников показались мне немного странными и даже глупыми. Я в своём доме, и могла делать, что пожелаю. Мой горе муж уже был в комнате, а вот отца нигде не оказалось. Прищурив глаза, я внимательно осмотрелась по сторонам и попыталась понять, что же происходило. Пока ничего путного не вырисовывала, да и к тому же, как он смел вот так, заставлять меня что-то делать! К тому же использовать папино имя и распоряжаться слугами герцогства! Парень сидел, вальяжно развалившись в мягком кресле, уже без берета на голове и парадного мундира. Вокруг него разбросаны бутылки из-под дорогого вина, которое преподносили гостям, по случаю свадьбы. Помимо брюнета в комнате также находились ещё три его друга, и, судя по мерзким ухмылкам — они такие же отщепенцы, как и Тайлер. Нет… В самом деле, ни совести, ни такта, никакого-то воспитания. Жалкие уроды, которые считали, что теперь за деньги своего дружка, смогут вести разгульный образ жизни. — Ты заставила нас ждать, жена моя, — гадко усмехнулся виконт. — А нам так хотелось вкусить общество настоящей аристократки. Посмотреть на то, чем же отличается герцогская девица, от любой продажной, торгующей своим телом на замызганных углах. Давай-ка, раздевайся, чего время зря тянуть! Мы и так уже заскучали, пока ждали, когда же ты соизволишь очнуться и прийти в себя. Цени мою заботу! — Я неважно себя чувствую, — развернувшись на каблуках, я дёрнула ручку двери, но она оказалась запертой. — Немедля, открой дверь! Пока я не позвала стражу! — Кажется, ты кое-чего не понимаешь, — оскалился Тайлер, — отныне ты моя собственность и принадлежишь мне! Я твой муж и только я могу решать, что именно ты будешь делать и как себя вести. Не заставляй тебя бить, мне все ещё хочется смотреть на твоё миленькое личико. Но посмеешь ещё раз ослушаться, и оно превратится в кровавое месиво. Шлюхи только этого и заслуживают! Судорожный вздох сорвался с моих губ, но я не пошевелилась. Такого обращения к себе я не могла даже вообразить. Чтобы меня, герцогскую дочь, сравнивали с грязными девками, торгующими своими телами на всех углах страны! И кто… Жалкий виконт, мальчишка, посмевший позариться на состояние моего отца! Он не знал, почему ведьм боялись, он ещё не понимал, кого же выбрал себе в жёны. Я обещала матери, что буду вести себя скромно и тихо, по крайней мере до окончания банкета. Репутация семьи дороже… Но это не укладывалось у меня в голове! Тот факт, что они все хотели «вкусить»… Это пугало и выбивало из колеи. Я стояла и смотрела на них, как на умалишённых. Первый день, когда меня отдали ему уже был наполнен насилием, но что бы так... Я могла бы плакать, умолять, кричать, сопротивляться… Но был ли в это смысл? Его дружков подобная сцена только забавляла бы. Особенно мой ужас, когда Тайлер кивнул дружкам и предложил пустить меня по кругу. В их устах гордая герцогиня превратилась в шлюху… Отвращение и ненависть вспыхнули в груди. Я знала, что он урод, но это была наша первая ночь… День, когда я должна была умереть… Но не смогла… День, когда разлучить нас могла лишь смерть!