2.

С тех пор о злосчастной физике Му Цин думал намного чаще, чем ему бы хотелось. И вовсе не по той причине, что большинство девчонок в их классе. Впрочем, и те вздыхали по «красавчику» новенькому недолго — до первой контрольной, после которой половина класса получила неуды и была вынуждена переписывать её после уроков. Половина, в которую Му Цин не входил. Потому что с появлением чёртового Фэн Синя ему пришлось налечь на физику ещё усерднее. Он раньше не слишком с ней напрягался — да, предмет ему не нравился, да и прежний учитель, старый мудак, его не сильно жаловал и не упускал возможности как следует пройтись по его внешнему виду и длинным волосам, «не подходящим для мужика», но оценки ставил, не опираясь на внешность, потому что Му Цин доказал, что дойдёт и до директора школы, чтобы доказать несправедливость оценки, если придётся. Фэн Синь же, на первый взгляд, тоже оценивал знания. Но и спрашивал он намного больше. Все контрольные и тесты, которые он давал, составлялись им самостоятельно — никто в школе не смог найти на них ответы в интернете, как ни пытались. А Му Цину никак нельзя было получать четвёрки. Он шёл на чёртов диплом с отличием. И как бы Фэн Синь не заваливал его каверзными вопросами и внезапными вызовами к доске, всё же вынужден был, скрепя сердце, ставить отлично. И только боги знают, скольких моральных сил стоило Му Цину подготовиться на это самое отлично. После занятий и помощи матери он до ночи делал уроки, засыпал за столом над учебниками, и, просыпаясь от боли в шее, проклинал Фэн Синя и его родных до десятого колена. Готовился на пару уроков вперёд, взял из школьной библиотеки всевозможные дополнительные материалы. И ужасно бесился, каждый день выдумывая для чёртового физика все новые оскорбления (Ши Цинсюань восхищённо записывал их за ним в блокнот). Каждый урок превращался в поле боя. Му Цин, с приклеенной к губам насмешливой полуулыбкой, отвечал на каждый вопрос Фэн Синя, выбешивая его своим самоуверенным видом и взглядом «Да, я младше, зато ты тупее». И, в свою очередь, Му Цин не отказывал себе в удовольствии задать какой-нибудь каверзный вопрос по теме урока, в открытую ставя компетентность преподавателя под сомнение. Фэн Синь бесился, видя любопытные взгляды других учеников, и на провокации вёлся, каждый раз вступая со своим учеником в полемику, которая заканчивалась порой только со звонком. Весь класс уже перешёптывался в открытую, обсуждая их, и оба, и Му Цин, и Фэн Синь, замечали это. Но Му Цину было плевать, кто и что о нём думает — в конце-концов, это не он здесь ведёт себя абсолютно непрофессионально, заваливая своего же ученика за крошечную оплошность (если посыл нахуй можно было считать таковым). А Фэн Синь… Му Цину было невдомёк, ведь учитель держался так самоуверенно, но правда была в том, что Фэн Синь и сам понимал, что ведёт себя не слишком профессионально. Пора бы уже было забыть тот случай в столовой — он и правда повел себя тогда не слишком красиво, когда полез вперёд очереди. Но едва Фэн Синь видел это высокомерное выражение на лице Му Цина, эту улыбочку, полную презрения, этот прищур льдистых глаз, и заводился с пол-оборота. А остановиться уже не мог. *** — Му-сюн, за вами следить, конечно, очень забавно… — осторожно начал Ши Цинсюань, опуская поднос с едой на стол. Хэ Сюань тут же подвинул его ближе к себе, начиная есть. — Но ты уверен, что так общаться с учителем — хорошая идея? Он ведь может тебе табель испортить, если захочет. — Пусть попробует, — хмыкнул Му Цин, открывая контейнер с едой. И кинул быстрый взгляд на Фэн Синя, сидящего от него в нескольких столах. Тот, на удивление, сидел не один, как обычно (и вовсе Му Цин не следил за ним, много чести). Рядом с ним сидел сияющий добродушием Се Лянь и привычно-недовольный всем вокруг Хуа Чен. — Ну, он ведь ставил тебе низкие оценки поначалу, — Ши Цинсюань придвинул к себе тарелку с каким-то невнятным салатом — Хэ Сюань, закатив глаза, с кислой миной переложил на его терелку котлету. Ши Цинсюань рассеянным кивком поблагодарил его, тыкая вилкой в салат. — Да, он не похож на нечестного человека, но ваши перепалки… как бы сказать, они выходят за рамки школьного общения… Му Цин только кивал, не слушая — машинально запихивая в себя обед он неотрывно следил за преподавателями. Точнее… за одним конкретным. Отгоняя от себя мысли, что это уже похоже на нездоровый сталкинг. Вовсе нет. Просто учитель Се Лянь — прекрасный человек. Непонятно, что он делает в компании таких мудаков. Фэн Синь, кажется, что-то говорил — скорее даже отвечал, потому что разговаривал больше улыбающийся Се Лянь. Сидел, правда, со своей вечно хмурой рожей — Му Цину даже хотелось впечатать ему в нос лимон — может, выражение этого скучного лица заиграло бы иными оттенками. Впрочем, если бы самому Му Цину пришлось сидеть вместе с этой сладкой парочкой — Се Лянем и Хуа Чэном, у которого каждый раз было такое тупое влюбленное выражение лица, когда он смотрел на физрука (а смотрел он на него слишком часто), то лицо Му Цина было бы не менее кислым. Фэн Синь что-то мешал в своей тарелке вилкой, сначала немного скомкано, а потом постепенно оживляясь и сам вступая в диалог. И вот — Му Цин сначала не поверил своим глазам — он вдруг улыбнулся самым уголком губ. Робкая улыбка осветила всё его лицо. Му Цин разозлился своему слишком поэтичному сравнению. Нашёл на кого пялиться. Пиздец. Ну скалит чёртов физик свои зубы — да и пусть! Взгляд Му Цина упал на стакан чая, стоящий перед Ши Цинсюанем. И в голове вдруг зажёгся холодный зелёный свет. — Слушай, Цинсюань, — Му Цин резко прервал болтовню Цинсюаня об его репетиторе по французскому и посмотрел прямо на него с лёгкой полуулыбкой на лице. Цинсюань нервно сглотнул, увидев эту улыбку. — Мне не нравится, как ты на меня смотришь. Что ты задумал? Му Цин ничего не ответил. Только всё с той же улыбкой протянул руку за стаканом чая, придвинув его к себе. Холодный уже. То, что надо. — Я тебе потом за него отдам деньги, ладно? — ножки проскрежетали по полу, когда Му Цин встал со стаканом в руке. Цинсюань, видя, что друга никак не остановить, только простонал горестно, пряча лицо в ладонях. — Хэ-сюн, следи за ним и рассказывай, что он делает. Я не хочу этого видеть! — пробормотал он, прижавшись к плечу Хэ Сюаня лицом. Тот только промычал что-то, пережёвывая булочку. Но за Му Цином взглядом проследил — от бесплатного развлечения грех отказываться. Му Цин, держа в руке стакан, полный чая почти до краёв, шёл прямо к столу Фэн Синя, лавируя среди учеников. В суматохе и гуле столовой тот и не замечал его, что-то говоря Се Ляню. И улыбаясь. Доброй улыбкой, а не тем оскалом, который обычно видел Му Цин на уроках. Внутри у Му Цина что-то вспыхнуло — он сам не знал, почему Фэн Синь его так сильно бесил, но сейчас он был готов на всё, чтобы стереть улыбку с его смазливого лица. Он подходил сбоку — Фэн Синь не смотрел по сторонам, ни на что не обращая внимания, и даже не видел его. А вот Се Лянь, заметив направленное движение в их сторону, поднял взгляд прямо на него. Брови его округлились комично — видимо, на лице у Му Цина было написано очень сложное кровожадное выражение, по которому, в целом, можно было понять, что он собирается сделать. Се Лянь не успевает ничего сказать. Не дойдя до Фэн Синя полшага, не больше, Му Цин взмахнул рукой. И холодный, приторный от сахара чай вылился прямо на брюки Фэн Синя. Все трое преподавателей затихли. Фэн Синь поднял на него чернеющий от злости взгляд. Если бы глаза могли метать молнии — скорее всего, от Му Цина уже не осталось бы даже горстки пепла. — Я такой неловкий, — улыбнулся Му Цин ядовито. И, демонстративно поставив пустой стакан прямо перед Фэн Синем, сложил руки на груди. Пару секунд Фэн Синь тупо смотрел то на свои колени, то на Му Цина. По его брюкам стремительно расползалось огромное темное пятно. Чай бежал по стулу на пол, образуя под Фэн Синем большую лужу. Ученики за соседними столами начали на них оборачиваться — кто-то услышал звук, с которым Му Цин поставил стакан на стол и заинтересовались, кто-то просто заметил, что Фэн Синь облит чаем. Послышался шёпоток — удивлённый, насмешливый, расползающийся всё дальше и дальше. Стул Фэн Синя громко проскрежетал по полу, когда он отодвинулся от стола и уже начал было вставать, когда на его колени, скрывая пятно от чая, приземлился объёмный светлый кардиган. — Ох, Му Цин, ты очень неаккуратно, — мягко попенял Се Лянь, взглянув на Му Цина своими удивительно тёплыми глазами так, что Му Цину на секунду даже стало стыдно — что, впрочем, он выразил лишь поджатыми губами и фырканьем. Под таким же мягким взглядом Се Ляня Фэн Синь замер на секунду, а потом опустился обратно на стул. Резким кивком поблагодарил Се Ляня и отвернулся. На скулах его играли желваки. Му Цин на секунду испытал жгучее разочарование — и что, это всё? Не наорёт даже? Как-то… скучновато. Учитель-мудила превратился в терпилу? — Отработка. Сегодня. После школы, — процедил Фэн Синь, не поворачиваясь. И больше не сказал ничего. — Наказывать за то, что я оступился? Очень честно! — хмыкнул Му Цин, задирая подбородок. — Может, посмотрим камеры и проверим, оступился ли ты или просто нагло врёшь? — лениво предложил вдруг Хуа Чэн, подпирая ладонью щёку. — Впрочем, с чего бы тебе врать, правда? Ты же ведь не мог специально облить своего учителя чаем забавы ради? Му Цин промолчал, нахмурившись. — Вот и я так думаю, — хмыкнул Хуа Чэн, полностью теряя к нему интерес. — Свободен. Гэгэ, на тебя этот дурачок чаем не попал?.. Закатив глаза, Му Цин в последний раз взглянул на Фэн Синя с ноткой злорадства — на его злой вид, на лужу под стулом. Наверняка сидеть ему на следующих уроках будет не слишком удобно. Этот простой факт приносил в сердце Му Цина огромное удовлетворение. Затем, развернувшись, он пошёл обратно своему столу. Его провожали взглядами и тихим шепотом — Му Цин не вслушивался и внимания не обращал. — Му-сюн, ты настоящий самоубийца, — Ши Цинсюань обмахнулся бумажным веером и вцепился в локоть Му Цина, усаживая его рядом с собой. — Ну, что он тебе сказал? — Отработку назначил. Херня. Ну, что он может мне сделать? Методички переставлять заставит? — Му Цин, презрительно хмыкнув, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Ну не знаю… — протянул Ши Цинсюань, оглядываясь на учителя и глядя на него поверх веера. Му Цин тоже кинул на Фэн Синя быстрый взгляд и невольно поёжился. Тёмные глаза и нахмуренные брови обещали ему все кары небесные. Но, взяв себя в руки, Му Цин только закатил глаза, отворачиваясь. С чего бы ему бояться какого-то учителя? Оставшиеся несколько уроков прошли спокойно. Записывая за Линвэнь лекцию в тетрадь, Му Цин лениво прикидывал — стоит ли опаздывать на отработку или может вовсе её проигнорировать? Но за такую выходку Фэн Синь с полным правом сможет нажаловаться на него директору. Ну уж нет, такого удовольствия Му Цин ему не предоставит. Да и к тому же, отработка — лишний повод над ним поиздеваться. Сразу после урока побросав учебники в рюкзак и коротко попрощавшись с Цинсюанем, Му Цин поспешил по коридорам в кабинет физика. Как у старших классов, они оставались в школе дольше — сегодня, например, это был их восьмой урок. В такое время народу в школе было намного меньше и Му Цину не хотелось наткнуться на кого-то из своих многочисленных недоброжелателей. Не боялся — вовсе нет. Не хотелось проблем. Чаще всего именно его оставляли виноватым после драк. Потому что зачинщикам обычно доставалось больше. Му Цин поднимался всё выше и людей в коридорах становилось всё меньше. Внутри даже забрезжила надежда спокойно дойти до чёртового кабинета, который, как назло, находился в том крыле, в которое реже всего ходили ученики. — Эй, отребье! Му Цин, вздрогнув, медленно повернулся — не нужно было много ума, чтобы догадаться, что зовут именно его. По всей видимости, о его отработке услышали в столовой те, с кем он так не хотел сталкиваться и решили подкараулить. — Отъебитесь, — коротко ответил он, окидывая взглядом небольшую толпу. По затылку пробежала невольная дрожь — видимо, сегодня ему придётся несладко. Чёрт, с начала семестра избегал драк чтобы вот так по-глупому подставиться. Вспыхнула внезапная злость на Фэн Синя — если бы этот мудак не оставил его после уроков… Более разумная часть резонно возразила — кто же просил его учителю на колени стакан опрокидывать? Му Цин тряхнул головой, сосредотачиваясь на том, что происходит сейчас. Теперь-то какая была разница, кто виноват? Толпа медленно обступала его кругом. Быстро скинув с плеч рюкзак, Му Цин пнул его на другой конец коридора, чтобы не мешался в драке. Убрал длинные волосы под толстовку, чтобы за них не дёрнули. — Мамочкин сынок боится за причёску? — засюсюкал главный зачинщик, и Му Цин поджал губы. — Маменькин сынок отправит тебя лизать задницу твоему папочке, — огрызнулся он, сжимая кулаки. — Ты же так любишь всем вокруг им угрожать, а? «Мой отец то, мой отец сё», — он спародировал чужой голос, искривляя его до убогой комичности. — Сам понимаешь, что без него ты ничего не стоишь? Кто-то из толпы прыснул, но главарь заткнул их всех злобным выкриком. — Ах ты, сука! — было единственным предупреждением, с которым на него напали Му Цин нырнул в сторону, увернулся от тяжёлого кулака, нанося стремительный удар коленом в чей-то живот. В голове пронеслась дурацкая мысль — кажется, дражайшему учителю придётся его подождать.