Кристина

Он обернулся на до боли знакомые слова, произнесённые таким знакомым ему голосом. Неужели это?.. - Ронни-Энн? – спросил он, не поняв, что произошло. - Как ты? – ответила Ронни-Энн всё тем же дерзким голосом, который был у неё ещё с того самого момента, когда они только познакомились. Впрочем-то, когда он подошёл поближе, а затем, узнав свою подругу детства, побежал прямо к ней, она, как и он, растрогалась до слёз. - Ронни-Энн! Иди сюда! – сказал он и крепко обнял её, всё ещё не веря ни своим ушам, ни своим глазам, ни даже своему сознанию, - Но как ты?.. - Лори как-то раз сообщила мне, - ответила она ему, слегка успокоившись, - куда вы переехали, и я решила устроить тебе такой вот сюрприз, не посмотрев, насколько это может быть далеко. Ну что, как жизнь? - Да всё хорошо. Идём скорее ко мне, чтобы на холоде не стоять! - Пошли. А что, ты уже свалил от предков? - Да. Точнее, они от меня свалили, - ответил Линкольн, улыбнувшись, - в Торонто уехали, не выдержали местного сурового климата. Люси теперь самая старшая, да и остальные сёстры уже не такие маленькие. А я помню... - Ладно уж, ностальгировать потом будем! Пошли скорее, а-то я горло себе застужу! – перебила она его и взяв под руку быстро зашагала в каком-то неизвестном направлении. Да, вот она, старая добрая Ронни, подумал Линкольн. В ней ещё осталась та брутальная хулиганская часть, которая не раз и не два его терроризировала в школе в начальных классах. Потом же выяснилось, что она лишь проявляла к нему свои чувства таким вот нетривиальным образом со всеми этими розыгрышами и подколами. Между прочим, чувства её так никуда и не делись... - А куда мы идём? – спросил Линкольн, когда они прошли пару метров. - В самом деле! – сказала Ронни-Энн и остановилась, - Ты же здесь живёшь, вот и показывай, куда нам теперь идти! Вскоре они дошли до жилого квартала, а затем и до многоквартирного дома, в котором проживал Линкольн вот уже второй год из трёх лет своего обучения. Как так вышло – будет рассказано позднее, в другом рассказе. Зайдя внутрь дома, они встретили соседа Линкольна, который учился вместе с ним. Поздоровавшись с ним и представив свою подругу детства, они затем прошли по лестнице на четвёртый этаж. - Проходи и чувствуй себя, как дома, - сказал Линкольн, пропуская вперёд Ронни. - Да чего уж там, я всего-то на пару дней. Делать мне нечего на таком морозе! – отшутилась она, пройдя внутрь помещения. Он включил свет, после чего помог ей снять куртку. Пройдя по небольшому коридору, она зашла в комнату Линкольна и осмотрела её взглядом. Комната представляла из себя просторную гостиную. Рядом со стеной по левую сторону находился диван, на котором он спал, а над диваном висела большая семейная картина, которую он привёз с собой из Роял Вудс. В углу стоял огромный шкаф, внутри которого были его вещи, одежда и постельные принадлежности. По правую же сторону находился пустующий рабочий стол. Вечером после учёбы на нём располагался ноутбук, за которым Линкольн работал над своими проектами, а также курсовой. Большое окно ещё с утра было открыто, и Линкольну предстояло завешать его шторами, дабы не было лишних глаз. Присвистнув от удивления, Ронни-Энн сказала: - Ничего ты пристроился! Хорош, завидую, - у неё заурчало в желудке, - Слушай, найдётся, чего поесть? - Поесть? В холодильнике должно было кое-что остаться. Пройдя на маленькую кухню, уставленную раковиной, плитой и небольшим холодильником, Линкольн открыл дверцу холодильника и заглянул внутрь. - Да, негусто, - подумал он. Собственно, ему не было особой надобности держать в нём горы лишней еды, когда в университете был кафетерий, за питание в котором он уже заблаговременно заплатил. - Яйца с помидорами остались, - прикрикнул он ей из кухни, - могу омлет сделать. Будешь? - Конечно, буду! Давай быстрей, я с голоду помираю. - Сейчас будет. Пожарив омлет, Линкольн накрыл на стол и позвал Ронни к столу. - Не прошло и года, - вновь отшутилась девушка и принялась за трапезу. Она нисколько не изменилась и всё продолжала подкалывать Линкольна, как это умела. Убрав посуду, использовавшуюся для приготовления омлета, он вскоре сам сел за стол. - Знаешь, Бобби и твоя сестра Лори часто говорят мне, что мы с тобой – подходящая пара, - сказала Ронни-Энн, и они вместе рассмеялись, - Они правда думают, что я выйду за такого придурка? – добавила она, конечно же шутя, и ударила Линкольна по сухожилию. Да! Члены обеих семей, что Лауды, что Касагранде, без устали твердили, что Линкольн и Ронни-Энн – самая что ни на есть настоящая пара влюблённых, до того они подходили друг другу! На что, разумеется, и Линк, и Ронни возражали как только могли. Впрочем, оставаясь наедине, (с собой, а не друг с другом), они периодически размышляли над этим, а Ронни даже задумывалась над этим всерьёз. В конце концов, она пришла к выводу, что они – всего лишь пара лучших друзей и лучше им остаться такими. Линкольн же никогда не думал о Ронни-Энн, как о любовном интересе, но проявлял к ней весьма тёплые чувства, насколько лучший друг мог их проявлять. Закончив омлет, Ронни-Энн предложила Линкольну поговорить. Они снова прошли в гостиную и побеседовали о делах, о жизни и о планах на будущее. Спустя несколько часов Ронни начало тянуть ко сну и Линкольн предложил ей место на своём диване, пока он сам будет спать на полу, на что она никак не соглашалась. Впрочем, после весьма ожесточённых споров, она нехотя уступила ему. Когда в квартире был выключен весь свет и Ронни-Энн уже уснула, Линкольн отправился на кухню. При ярком свете луны было видно практически всё. Он сел на стул возле окна и, разглядывая вид на ночной город, вновь пустился в свои раздумья. Первым его воспоминанием стал тот день, когда он пошёл на двойное свидание, чтобы спасти отношения Лори со старшим братом Ронни-Энн, Бобби. Тогда же он, воспользовавшись случаем, принёс свои извинения Ронни и поцеловал её при всех, в том числе и при Лори с Бобби. Только он об этом подумал, как ему тут-же стало смешно. Он невольно улыбнулся. Тот случай ему до сих пор казался лишь простой детской шалостью. Но для Ронни-Энн он значил многое. Она никак не могла забыть тот поцелуй и даже спустя несколько месяцев думала об этом каждый день. О том, как Линкольн осознал свою ошибку, когда он обозвал её всеми возможными обидными словами, чтобы «доказать» тот факт, что они не встречаются тем ребятам, которые смеялись над ним именно из-за того, что они выглядели, как пара, хоть это было далеко не так. О том, как он нашёл в себе силы признать эту ошибку и принести ей свои искренние извинения. О том, и больше всего думала она о том, как Линкольн поцеловал её. Он, понятное дело, забыл об этом почти сразу же, придя домой. Но она... Затем, Линкольну в голову внезапно пришло другое, но уже травмирующее воспоминание. Он как мог пытался его отогнать и больше не думать о нём, но оно всё не покидало его разума. Пусть он и переехал из Роял Вудс, пусть даже поступил в университет Юкона, и вся его голова была занята учёбой и бытовыми делами, периодически оно всё же давало о себе знать, но он не знал, как от него избавиться. А меж тем очень хотелось. Воспоминание то было связано с его школьными годами, но оно имело прямую связь с его первой влюблённостью и весьма печальным опытом отношений с противоположным полом. Он помнил, как однажды хотел выиграть в том злополучном школьном конкурсе на самое вирусное видео, которое должно было собрать больше всего лайков. Спросив у своей сестры Луан, что делать и не дослушав её последнего совета о том, что никогда не следует выкладывать в сеть видео без разрешения тех, кто на нём присутствует, он всё-таки прибегнул к сей крайней мере и выложил склейку постыдных видео с его сёстрами, над которой смеялась вся школа, после чего они возненавидели его. Линкольн не мог простить себя за это и исправил свою ошибку, стерев то видео и заменив его на склейку с ещё более постыдными моментами, но уже с ним. На одном из таких моментов Линкольн был запечатлён с подушкой, на которую была наклеена фотография Кристины, его одноклассницы, в которую он был влюблён по уши ещё со второго класса. Он начал целовать подушку и увидев это, Кристина почувствовала себя крайне неловко и затем попросила родителей сменить школу. Как-раз в тот момент, когда Линкольн узнал об этом у своих одноклассников, которые невзначай упомянули желание Кристины сменить учебное заведение, он в срочном порядке решил принести ей свои извинения за тот случай, а заодно признаться ей в своих чувствах, которые так долго скрывал. К сожалению, он не успел сделать этого сразу же, поскольку, едва только подумав об этом, перемена уже закончилась и ему вместе с остальными ребятам пришлось идти в класс на урок математики. Вместо урока Линкольн был сосредоточен на том, что скажет Кристине и как подойдёт к этому вопросу. В первую очередь, ему ещё предстояло найти её до того, как она уйдёт из школы и, возможно, никогда туда больше не вернётся. Урок закончился и Линкольн вышел из класса. В его сердце перемешались два чувства: в первую очередь, стыд за то, что Кристина увидела то видео. Он представить себе не мог, что она подумала об этом и, что не менее важно, о Линкольне и как теперь будет к нему относиться. Во-вторых, он чувствовал страх, а именно – страх неудачи. Вдруг, она его отвергнет, не захочет с ним больше общаться и, что ещё хуже, возненавидит? Наконец, спустившись на первый этаж и обойдя пару-тройку коридоров, он увидел Кристину, которая в этот момент общалась со своей подругой. В этот момент он ощутил этот самый страх. В голове возник внутренний конфликт, который он не мог разрешить с минуту, но лишь затем, глубоко вдохнув и набрав побольше кислорода в лёгкие, он позвал её: - Кристина! Она и её подруга обернулись. Увидев Линкольна, подруга Кристины захохотала, но самой Кристине было не до смеха. Наоборот, она ощутила смятение и уставилась на пол. Заметив, что Кристина не посмеялась над ним, (на его подругу он не обращал решительно никакого внимания,) он стал увереннее и подошёл ближе. - Привет! Есть время поговорить? – спросил он её. - Есть... – тихо ответила Кристина, не глядя на него, и снова замолчала. - Я хочу сознаться тебе кое в чём. - О-о-о, вот это будет прикол приколом! – злорадно сказала её подруга, вмешавшись в разговор, и достала телефон, чтобы заснять это на камеру. - Эй, убери! – серьёзным тоном сказал Линкольн и в его голове мигом пронеслась следующая мысль: «Как же я теперь понимаю своих сестёр...», - Я просто хочу поговорить с Кристиной, и только попробуй снять это на камеру! - А не-то что? – пренебрежительно и с противной ухмылкой спросила она. - Да, не надо снимать... – сказала Кристина. - Как знаешь! – подруга пожала плечами, - Но я бы тебе не советовала возиться с этим придурком, - она убрала телефон и пошла восвояси. Когда она завернула за угол, Линкольн начал свою тираду: - Кристин, я, - едва начав, Линкольн вздохнул, так как ему всё же было немного трудно из-за смешавшихся чувств, - я просто хотел извиниться за то видео. Надеюсь, ты на меня не обижаешься за него, я правда тогда такую ерунду сделал. Прости! Но ты очень крутая. А ещё умная, красивая и вообще ты мне очень нравишься! – сказал он и от этих слов Кристина только сильнее смутилась и покраснела. Нет, она не обижалась на него за то видео, и сама это прекрасно понимала. Ей просто стало неловко и немного стыдно, вот и всё. На самом деле, Линкольн не был ей безразличен, и вот теперь, когда он перед ней извинялся за тот неловкий момент, она с радостью готова была его простить. Но, тем не менее, у неё оставались сомнения, и она инстинктивно была не готова продолжать с ним общаться. Просто не готова. А Линкольн продолжил: - Мы с тобой виделись только во втором классе и после него не очень часто пересекались, но я тебя не забыл! Правда, не забыл! – тут он поймал на себе взгляд Кристины и начал понимать, что больше ему особо сказать и нечего, по большей части из-за того волнения, по причине которой он напрочь позабыл все те мысли, которые хотел ей высказать. А как круто он себе это представлял в голове! Но, увы, в действительности всё вышло совсем иначе, как это обычно и происходит. А потому он решил закончить всё одной фразой: - Надеюсь, ты поймёшь меня. Пожалуйста, прости! Когда стало ясно, что Линкольн закончил свою мысль, Кристина, спустя небольшой паузы, заговорила, весьма робко: - Ничего страшного! Я уже почти забыла... Я прощаю тебя. - Правда? - Да. Насчёт твоих слов... Прости, Линкольн, но мне кажется, из этого ничего не выйдет. Одним этим было сказано, пожалуй, всё. Линкольн поспешил вернуться в класс, но ни о чём другом он в тот день больше не думал. Она его простила, но теперь постарается избегать его общества везде, где только можно, подумал он. Так и получилось. Больше он не видел Кристину в школе. Он старался выкинуть эту историю из головы и поскорее забыть и ни с кем не обсуждал эту ситуацию, сообщив лишь то, что Кристина поменяла школу. Лишь спустя несколько лет, когда он был уже в средней школе и они с Ронни-Энн, после классных занятий играли в правду или действие по видеозвонку, он выбрал правду и именно тогда он впервые поделился с ней своей историей. - Очень сочувствую, что всё так вышло с Кристиной, - сказала она. - Спасибо, Ронни-Энн. - Но ты особо не переживай, она и сама не без странностей. Вечно замкнутая ходит, - дополнила она, желая тем самым успокоить Линкольна, - вот ещё глупости – уже третий год не общаться просто из-за того, что когда-то было в детстве! В её словах была правда. И ведь действительно, это – всего-то лишь какая-то глупость, произошедшая в детстве, с кем только не бывает! Но сделанного не воротишь назад. В любом случае, он хотя бы успел извиниться, и она его услышала. Линкольн просидел на кухне ещё какое-то время, просто глядя на луну, заметно погрустнел, а затем вернулся в комнату и, достав из шкафа вторые простыню, одеяло и подушку, которые держал на разные случаи жизни, наподобие такого, как сегодня, расстелился на полу и лёг. Он ещё долго смотрел в потолок на люстру, затем перевёл свой взгляд на спящую Ронни-Энн и, вздохнув, перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Чуть позже уснул и он.