Маленькое исключение

Петербург с высоты птичьего полёта был прекрасен. Впрочем, я считала этот город невероятно красивым, даже когда видела только ту его часть, которая располагалась на уровне моих глаз. Вот и сейчас я не могла отвести взгляд от купола Исаакиевского собора, возвышающегося над идеально ровными улицами. Я наслаждалась видом в то время, пока Джон ушёл заказать десерт. Мы прекрасно и невинно поужинали, обсуждая прошедший концерт. Весь день я прокручивала в голове вопросы, которые задам, если представится случай. Почему Джон обратил на меня внимание? Зачем пригласил сегодня на ужин? Почему он едва заметно улыбается, когда смотрит на меня? И ещё десятки «почему», на которые я боялась получить ответы и решила, что самым правильным будет вообще их не озвучивать. Пусть всё будет весело и мило. Мы поужинаем, я вызову такси, а завтра он улетит в Париж, став воспоминанием. И больше мы не встретимся. Вполне походит на сценарий мелодрамы за одним маленьким исключением. – Удивительно, они до сих пор подают этот ягодный торт с кремом! Надеюсь, повар у них тот же. – своим появлением Джон резко вывел меня из чащи мыслей. – Прости, если напугал, о чём ты думаешь? В голове пронеслось «О тебе и чуточку о вечном». – Всё в порядке, просто любовалась Петербургом. Вообще я не люблю осень, но здесь она всегда прекрасна. Как и в Михайловском – усадьбе, где Пушкин находился в ссылке. Эти места находятся у меня на родине. Думаю, тебе бы там понравилось. – Не сомневаюсь. Мне осень всегда дарит вдохновение и прекрасные знакомства. И Пушкина я читал, но оригинал для меня трудноват. – Ты замечательно говоришь на русском – думаю, скоро с оригиналом сложностей не будет. – Я тоже очень на это надеюсь. Может быть, пришлёшь мне свои любимые стихи Пушкина? – Конечно, если тебе интересно. В этот момент официант принёс заказ и я подумала, что больше осеннего Питера я люблю только есть десерт в осеннем Питере. – Джон, ты уже бывал здесь раньше? Иначе откуда бы тебе знать о том, что здесь хорошая кухня. – Да, я несколько раз ужинал здесь, когда приезжал в Санкт-Петербург. – Как ты думаешь, приедешь ли ты ещё? – я вспомнила о волнующих меня вопросах и сердце забилось сильнее. – Зависит от того, будут ли меня ждать здесь. – Джон медленно посмотрел на меня и быстро перевёл взгляд на панорамное окно. – Сегодня было много зрителей, но я не знаю, буду ли и дальше популярен в вашей стране. Возможно, мы приедем сюда с «Ромео и Джульеттой» или другими мюзиклами, но сольное выступление очень сложно организовать и окупить, если ты не Гару или Пельтье. – Но ты становишься популярнее с каждым годом. – чересчур эмоционально парировала я. – Знал бы ты, как все ждут выхода твоего альбома! – И ты? – спокойно спросил Джон и я вдруг почувствовала, как вновь заливаюсь краской. – Да, я тоже. – Давай выпьем за это. Я неловко подняла бокал с молочным коктейлем. Джона, казалось, совсем не заботит мой отказ от алкоголя. Думаю, на самом деле он считал эту мою черту привлекательной. Хотя мне всё ещё было не по себе, когда вокруг весь мир пил вино или виски, а мне хватало стакана морса, чтобы утолить жажду и почувствовать себя счастливой. Остаток вечера пролетел быстро за разговорами обо всём (и ни о чём). Один раз Джон коснулся темы о продолжении нашего общения, и мы договорились, что будем переписываться. Дружба на расстоянии – да, так будет лучше. Мы оба не до конца понимали, что делать дальше и чего мы хотим друг от друга. Нас увлекало обсуждение любимых городов, искусства и путешествий, но мы понимали, что за пределами этого ресторана с панорамным окном каждого ждёт своя жизнь. Свои друзья и знакомые, утренние ритуалы и, в конце концов, свои страны. У гардероба Джон подал мне пальто. «Завтра он улетит, скажи ему, иначе ты и потом струсишь» – стучал в висках настырный внутренний голос. Мой спутник уже вызвал такси, и мы быстро спускались на лифте на первый этаж. Напряжение висело в воздухе, как это бывает всегда в замкнутом пространстве. Когда двери открылись, я с облегчением выдохнула. Машина уже ждала меня у входа. Я повернулась к французу, чтобы поблагодарить его за прекрасный вечер и мне вдруг непреодолимо захотелось всё рассказать. – Джон, спасибо за чудесный ужин. Я хочу, чтобы ты знал. Я… Но он, казалось, совсем не слушал. В полсекунды преодолев расстояние между нами, Джон крепко обнял меня. Я вновь почувствовала запах одеколона, сводящий с ума, и мне стоило больших усилий устоять на ватных ногах. Ведь именно так можно стоять вечность?.. – Прошу тебя, не грусти. – произнёс он, выпустив меня из объятий. – Мы обязательно встретимся снова. Au revoir. Мы тепло попрощались, я старалась не смотреть Джону в глаза. Он поцеловал меня в щёку. Я села в машину и пообещала не смотреть на него. Непреодолимо хотелось ругать ту часть меня, которая требовала от судьбы продолжения. У меня ведь и так исполнилась мечта, что ещё надо? Домой я добралась к полуночи. Наташа поставила чайник. Я рассказала ей о концерте и об ужине. И о Джоне. Про все его прекрасные качества, интонации и манеры. Про прощание у машины и про то, как я – такая гордая – не обернулась. – Однако, вы, Элис, страшная женщина. – Наташа усмехнулась и встала к холодильнику, чтобы достать пирожные. – Брось, я просто стараюсь быть осторожной. – Я хочу увидеть его лицо в тот момент, когда в ответ на «мы обязательно встретимся» ты сказала что-то вроде «ты даже не представляешь, как скоро». – Подруга весело посмотрела на меня. Я опустила взгляд и нервно сглотнула. – Вы ведь поговорили об этом? В ответ я смогла только глупо улыбнуться и неловким жестом завести за ухо прядь волос. Наташа замерла у холодильника с коробкой в руках. – Ты правда не сказала Джону о том, что завтра тоже летишь в Париж?

Если завтра весна, значит будет тепло,

И, наверное, лёд сойдёт.

И, быть может, до дна я достану рукой,

Дотянусь и возьму покой.

Если я не замечу, как плывут облака,

Я закрою глаза пока.

Закрывая глаза, я растворяюсь

В движении планет.

(Ключи - "Если завтра весна")