Фотограф (Рогозина и Субботин)

Полковник Галина Николаевна Рогозина перечитала бумагу, лежавшую перед ней. Затем поднялась с кресла, прошлась по кабинету. Снова села в кресло и внимательно перечитала бумагу. Взяла в руки телефон, пролистала адресную книгу, долго решаясь, кому бы позвонить. Наконец, набрала номер. — Субботин, зайди ко мне, — коротко произнесла она, затем сбросила вызов и снова взяла в руки распечатку. Буквально через минуту в кабинете появился старший лейтенант Леонид Субботин. По тону начальницы он понял, что случилось что-то серьёзное, поэтому садиться не стал, а просто стоял рядом со столом практически навытяжку, но в глазах читалось знакомое, почти сыновье: «Ну что там у нас стряслось, мать-командир?». — Садись, Лёнь. Тут такое дело... — Галина Николаевна передала ему распечатку. Лёня опустился на стул, пробежал глазами текст, нахмурился, отчего его гладкий череп блеснул под лампами дневного света. — По агентурным данным, готовится акция, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. — Но цель — не объект, не свидетель, а конкретный человек. Полковник Рогозина. Лёня моргнул. Этого он не ожидал. В кабинете повисла пауза, которую Галина Николаевна любила называть «рабочей». — Шутка? — на всякий случай уточнил он. — Не до шуток. Информатор надёжный, но деталей не знает. Знает только, что исполнитель — «одиночка», психологически неустойчивый, мстит за кого-то из старых дел. И главная зацепка: он хочет провернуть всё на людях. В толпе. Чтобы шума было много и чтобы я была... беззащитна, что ли. Или отвлечена. — Мы вас в бункер посадим, Галина Нико... — Лёня! — она подняла палец. — Какой бункер? Он заляжет на дно, а через месяц выйдет снова. Мне нужно, чтобы он себя проявил. — Но как? Это значит, надо подставлять вас... А это... — А это не обсуждается, — отрезала Рогозина. — Но есть проблема. По всем раскладам, ему нужен момент моей максимальной уязвимости. Место, где я одна, без группы прикрытия, но при этом в центре внимания. Вот дублёрша моя как некстати вчера ногу сломала. Придётся самой отдуваться. Субботин слушал, пытаясь представить, какое такое место может быть одновременно людным и интимным для полковника Рогозиной. — И что за место? Свадьба? Юбилей? Галина Николаевна усмехнулась. Впервые за разговор. Усмешка вышла тёплой, почти домашней, отчего морщинки в уголках её глаз собрались лучиками. — Почти угадал. Свадьба. Лёня поперхнулся воздухом. Он перевёл взгляд с её лица, на котором не было и намёка на кокетство, на папку с делом, потом снова на неё. — И с кем? — выпалил он и тут же осёкся, поняв бестактность вопроса. — С тобой, Лёнь, — просто ответила Галина Николаевна. — Фиктивно. На один день. Она выдержала паузу, давая ему переварить информацию. — Мы идём в парк, в выходной, где гуляет много народа. Заказываем фотографа. Ты — жених в костюме, я — невеста в платье. Вся наша группа работает в толпе под видом прохожих. А этот гад, если он клюнет на то, что я расслаблена и счастлива, попытается подобраться. Другого способа выманить его нет. Субботин молчал секунд десять. Потом до него дошёл весь абсурд ситуации. Он, мальчишка, старший лейтенант, и его начальница, которую он уважал как мать родную, изображают жениха и невесту, чтобы поймать киллера. — Галин... — он запнулся, подбирая слово. — А не проще меня в невесту переодеть? И почему я? Она рассмеялась. Коротко, искренне. — Оля была хороша, да. Но при близком контакте он тебя раскусит. Он ждёт женщину. Женщину моих лет, в красивом платье, беззащитную. Даже оперативница в парике будет напряжена, это видно за версту. А я... я просто сыграю саму себя. Тем более что играть много не придётся. Субботин кивнул. — А ты самый юный, — продолжила Рогозина, — у тебя глаз ещё не замылен. Да и расслабленность ты сможешь лучше остальных сыграть. Вопросы ещё есть? — улыбнулась она. Субботнее утро выдалось солнечным. Центральный парк был полон народа: мамы с колясками, пенсионеры на скамейках, молодёжь на велосипедах. Галина Николаевна стояла у фонтана в струящемся кремовом платье, которое ей подобрала Антонова специально для этого действа. Фата, закреплённая в тщательно уложенных волосах, чуть колыхалась на ветру. Она чувствовала себя неловко, но виду не подавала. Лёня, одетый в строгий тёмно-синий костюм, который он доставал из шкафа всего два раза в жизни — на выпускной и на свадьбу друга, — мял в руках букет белых роз. Он подошёл и, слегка поклонившись, подал ей руку. — Ну, с прибытием, невеста, — тихо сказал он, глядя ей в глаза и галантно поддерживая под локоть. — Красиво смотришься. — Работаю, Лёня, — одними губами ответила она, улыбаясь проходящей мимо женщине с ребёнком. — Ты смотри по сторонам. Жених должен быть бдителен, а не только розы дарить. Их «свадебный» фотограф, на самом деле лучший оперативный сотрудник, щёлкал кадр за кадром. Он просил их то встать у арки, то пройтись по мостику. Галина Николаевна, подчиняясь режиссуре, то опиралась на руку Лёни, то поправляла ему воображаемую соринку на лацкане пиджака. Со стороны это выглядело до умиления трогательно: солидный лысеющий жених и элегантная невеста, которые смотрелись очень гармонично. — А теперь, молодожёны, поцелуй! — крикнул «фотограф», подавая условный знак. Это была часть плана: нужно было создать максимально откровенный момент, чтобы спровоцировать преступника на активные действия. Галина Николаевна внутренне напряглась. Лёня слегка сжал её локоть, успокаивая. — Всё в порядке, — шепнул он ей на ухо, наклоняясь для «поцелуя». — Всё под контролем. Он аккуратно коснулся губами её щеки, прикрыв их от камеры и зевак своим широким плечом. Со стороны казалось, что они целуются по-настоящему. Кто-то из прохожих даже захлопал. И в этот момент Галина Николаевна краем глаза заметила движение. Мужчина в кепке, который уже полчаса «случайно» крутился неподалёку, резко ускорил шаг и сунул руку в карман куртки. Он направлялся прямо к ним, обходя группу детей с мороженым. — Контакт, — выдохнула она, не разжимая губ, в самое ухо Лёне. Субботин не дёрнулся. Он лишь сильнее прижал её к себе, разворачиваясь так, чтобы заслонить собой от возможного удара. Его глаза поверх её плеча сканировали пространство. Мужчина в кепке был уже в трёх метрах. Его рука вынырнула из кармана... но вместо пистолета или ножа в ней оказался обычный смартфон. — Молодые! Давайте я вас сниму! У меня телефон хороший, профессионально! — затараторил он, подходя. — А то фотограф ваш далеко, а тут свет такой красивый! Галина Николаевна и Лёня переглянулись. Ложная тревога? Но служба есть служба. — Спасибо, не надо, — вежливо, но твёрдо сказала она, отстраняясь от Лёни. В ту же секунду из-за скамейки, где сидела «мамочка с коляской», резво поднялись двое крепких парней в штатском. Но цель была уже далеко. «Фотограф» вдруг выронил камеру и рванул в сторону аллеи. — Стоять! — рявкнул Субботин, бросаясь за ним, забыв и про костюм, и про розы. И даже про невесту. Рогозина собралась помчаться следом, но каблуки врезались в мягкий газон, и она чуть не упала. В этот момент из толпы вынырнул парень, что недавно сидел на скамейке, и профессиональной подсечкой сбил «фотографа» с ног. Через минуту на него уже надевали наручники. Субботин, запыхавшийся, подбежал к Галине Николаевне. Галстук съехал набок, на пиджаке не хватало пуговицы. — Живы? Целы? — выпалил он, хватая её за руки, осматривая с ног до головы. — Я как увидел, что он камеру бросил... Это ж он и был! Готовился, сволочь! В камере, скорее всего, был замаскирован ствол или заточка. Хотел подойти под видом съёмки крупным планом... Галина Николаевна перевела дух. Адреналин бурлил в крови, делая её моложе лет на десять. Она посмотрела на Лёню, на его сбитый галстук, на лысину, блестящую от пота, на его перепуганное лицо и вдруг рассмеялась. Рассмеялась звонко, по-бабьи, от души. — Ох, Лёня... Жених... — она достала платок и промокнула ему лоб. — Ну что ты за переполох устроил? Упустил — догнали бы. Не драматизируй. — Да как же не драматизировать? — всё ещё тяжело дыша, ответил он, но уже тоже начал улыбаться, глядя на неё. — Я ж за вас, как за... Вы же мне самое ценное доверили. — Ладно, ладно, герой, — она поправила ему пиджак, безуспешно пытаясь скрыть отсутствие пуговицы. — Спасибо. Прикрыл красиво. Прямо как настоящий муж. Она взяла его под руку, и они не спеша пошли к выходу из парка, оставляя за спиной суету оперативников и задержанного преступника. Народ вокруг всё ещё не понимал, что случилось: то ли свадьба сорвалась, то ли кино снимали. Вечером того же дня, когда протоколы были составлены, а «фотограф» давал признательные показания, Галина Николаевна заглянула в буфет, где Субботин пил чай. — Лёнь, ты не знаешь, тут химчистка есть где недалеко? А то на подоле земля осталась. Платье жалко. Субботин, уже переодевшийся в привычную рубашку, улыбнулся. — Знаю. Я сам завезу, не переживайте. — Он поставил перед Галиной чашку с кофе. — Невеста всё-таки. — Какая невеста? — усмехнулась полковник. — Брак же фиктивный. — Фиктивный, — согласился Лёня. — Но галантность никто не отменял. Галина Николаевна покачала головой, но в глазах её светилось тепло. Дело было закрыто. А хорошие отношения в коллективе, где все друг за друга горой, — это самое главное оружие в их нелёгкой работе.