"Один раз в год" (Белая и Майский)

Таня Белая влетела в кабинет, как обезумевший воробей — форменная куртка была распахнута, волосы торчали в разные стороны, в глазах плескалась дикая смесь гнева и отчаяния. Она размахивала телефоном, крепко сжимая его в руке, и захлёбывалась в истерике. — Что случилось? — Рогозина и Антонова подскочили к ней одновременно, моментально забыв про обсуждаемое дело. — Платье испортили? — Я его ненавижу! — Таня уткнулась в плечо Антоновой, словно ища у той защиты. — Не-на-ви-жу! — прошипела она сквозь рыдания, и этот шёпот прозвучал громче любого крика. Валентина осторожно забрала у Тани телефон, взглянула на экран и, помрачнев, передала аппарат Рогозиной. Галина Николаевна посмотрела на видео, покачала головой и коротко махнула рукой: мол, «уведи её, Валя, отсюда». — Пойдём, Танюша, — Антонова обняла Белую за плечи, и голос её звучал так ласково, как, наверное, только мать может говорить с ребёнком. — Пойдём, моя хорошая, — она гладила Танины растрёпанные волосы, чувствуя, как девушка всё ещё вздрагивает. — Я тебе чайку налью. Там пирожки в буфете, я сегодня сладкие принесла, с вишней, твои любимые. Когда они вышли, Рогозина ещё раз всмотрелась в экран. Камера дрожала — это понятно, снимала сама Таня, и рука у неё ходила ходуном. Судя по обстановке — из ателье, где всего полчаса назад она мерила своё платье мечты. На видео — шикарная красная машина с откидным верхом, и в ней двое: мужчина и женщина. Они целуются. Не просто целуются — взасос, жадно, не замечая никого и ничего вокруг. Женщина — холёная брюнетка в дорогом пальто, мужчина — Сергей Майский. Танин жених, почти муж. Галина Николаевна поставила видео на паузу, быстро подошла к столу и срочно вызвала Ломова. — Что-то случилось? — тот влетел в кабинет буквально через несколько секунд, запыхавшийся, с готовностью в глазах. Следом за ним, словно приклеенная, вбежала Жаровская — видимо, решила, что пахнет новым делом. — Даже хорошо, что вы оба тут, — Рогозина протянула Анатолию телефон Белой. — Изучите это видео. Нужна вся информация об этой дамочке. И как давно она встречается с Майским. Если необходимо, можете влезть в его телефон, — жёстко добавила она. — Но как же! — Алиса ахнула и прижала ладони к щекам, глаза её округлились. — Смотри, тут камера, — она ткнула пальцем в экран, быстро спохватившись. — И вот ещё. Вон там, на стене, видишь? А если это всё подстроено? — Мы можем идти, Галина Николаевна? — Ломов уже взял себя в руки, взгляд стал собранным, деловым. — А вы ещё тут? — удивилась Рогозина, и ребята выскочили из кабинета, на ходу переговариваясь шёпотом, который в коридоре превратился в взволнованное шипение. Рогозина опустилась в кресло, откинулась на спинку и покачала головой. Потом потянулась к своему телефону, но передумала звонить. Встала и направилась в буфет. Таня сидела на диване, крепко сжимая в руках кружку с чаем и тихо всхлипывала. Валентина сидела рядом, держа в руках тарелку с пирожками. — Галина Николаевна, — услышав шаги, Таня подняла взгляд, и в нём была такая горечь, что у Рогозиной защемило сердце. — Как хорошо, что Вы не стали заказывать ресторан. А неустойку я за платье выплачу. Там не такие большие деньги. — Танюш, подожди, — Валентина покачала головой и накрыла её ладонь своей. — Не руби сгоряча. Ты что, нашего Серёжку не знаешь? Наверняка опять кому-то понадобился. Он же у нас такой бедовый, — попыталась пошутить она. — Да, Танюш, — Галина Николаевна улыбнулась, хотя улыбка вышла грустной. — Поезжай домой, выпей валерьянки, поспи. А мы постараемся разобраться. Ты же знаешь — мы своих не бросаем. — Тань, твой телефон, — в буфете появилась Жаровская, аккуратно положила аппарат на стол и кивнула в сторону двери. — Галина Николаевна, можно Вас? — Пойдём, Танечка, — Антонова приобняла её за плечи, помогая встать, будто Таня была не взрослым капитаном, а потерявшимся ребёнком. У ресепшена она остановилась и обратилась к девушке-секретарю: — Пожалуйста, организуйте для капитана Белой машину. Пусть отвезут домой. Она с грустью смотрела, как Таня медленно идёт к лифту. Маленькая, съёжившаяся, совсем не похожая на ту боевую девчонку, которая ещё утром носилась по зданию, весело тараторя и подшучивая над коллегами. — Ну что? — Антонова решительно развернулась и направилась в лабораторию. Внутри у неё всё кипело. — Подстава? — с надеждой спросила она, оглядывая собравшихся. Галина же молча протянула ей распечатку. — Так. Виноградова Валерия Данииловна, — Валентина села на подставленный Ломовым стул, пробежала глазами по строчкам. — Владелица сети салонов красоты. Замужем? — она покачала головой, рассматривая фото. — Шикарная девица, конечно. Модельной внешности, ухоженная, дорогая. Такие в нашем районе не ходят, такие на лимузинах ездят. — Её муж, Виноградов Алексей Глебович, телепродюсер, — Жаровская протянула вторую распечатку. — Ни они, ни их ближайшие родственники в уголовных делах не засвечены. Чистые, как стёклышко. Так что интерес у неё к товарищу майору явно не рабочий, — Алиса замялась. — И встречаются они уже недели две-три, судя по локализации звонков и перемещениям. Но знакомы явно давно. — Сколько?! — Антонова даже подскочила, заглянув в распечатку. — Какие две-три недели? У него свадьба! Танюшка с ума сходит от счастья, платье выбирает, а он? Ничего не понимаю, — снова опустилась она на стул. — Ну а что? Последнее «прости», — Ломов попытался пошутить, но голос его прозвучал неуверенно. — Прощание с холостяцкой жизнью. Бывает же такое — перед свадьбой накрывает мужиков? — с надеждой посмотрел он на Антонову с Рогозиной в ожидании «правильного» ответа. — Бедная Таня, — Алиса вздохнула и вдруг насторожилась. — Ой, Сергей Михайлович появился, — она быстро откатилась к другому компьютеру, делая вид, что увлечена работой. Ломов последовал её примеру. Майский шёл по коридору, довольно улыбаясь пробегающим мимо лаборанткам. Одна из них, молоденькая, хихикнула и покраснела. Сергей проводил её взглядом, довольно поправил воротник и вдруг замер — на пальце осталось что-то липкое. Помада! Он судорожно начал тереть щёку рукавом, оглядываясь по сторонам. — О, вы тут все! — удивился он, заходя в лабораторию, и улыбнулся своей кошачьей улыбкой. — А где Танюшкин? Сегодня же её дежурство. Я ей обещал зайти, кофе вместе попить, свадьбу нашу обсудить. — А ты где был? — Антонова ответила вопросом на вопрос, и голос её зазвенел сталью. Она стояла, поигрывая свёрнутыми в трубочку распечатками, и смотрела на него в упор. — Общался, — Сергей пожал плечами и улыбнулся ещё шире, не замечая подвоха. — Со свидетелем. По одному старому делу. Так, мелочи, но пришлось встретиться. — Со свидетелем! — хор из четырёх голосов прозвучал как приговор. Жаровская, Ломов, Антонова и даже молчавшая до этого Рогозина — все смотрели на него с одинаковым выражением. — Общался? — Антонова сделала шаг вперёд. — Ну да, — Майский замялся, чувствуя неладное. Он переводил взгляд с одного лица на другое и видел только холодную, осуждающую пустоту. — Вы только Тане не говорите, ладно? Я сам. Так получилось, понимаете? — Так получилось, — тихо передразнил его Ломов, скривив губы. Алиса незаметно для остальных погрозила ему кулаком. — О, Танюшкин видео прислала, — Майский быстро схватился за пискнувший телефон, обрадовавшись возможности отвлечься от этого странного, тяжёлого разговора. — Сейчас посмотрим. Наверное, с примерки. Похвастаться хочет, — улыбнулся он ещё шире, но улыбка получилась уже немного наигранной. Он открыл сообщение, нажал на воспроизведение, и на всю лабораторию полился нежный хрустальный голос Анны Герман: «И платье шилось белое, когда цвели сады…» Сергей смотрел на экран и не верил своим глазам. Красная машина. Женщина, которую он знал слишком хорошо. И сам он, прижимающий её к себе в машине. — А откуда оно? — голос его сел, он ещё раз вгляделся в экран, а затем испуганно оглядел всех. Впервые в жизни Майский выглядел по-настоящему растерянным — не играющим, не притворяющимся, а испуганным до дрожи. — Товарищ полковник, разрешите? — в дверях появился дежурный, и Рогозина молча кивнула. — Товарищ майор, капитан Белая просила Вам передать, — обратился он к Майскому и протянул руку. — Спасибо, — Сергей механически взял предмет, даже не глядя. — Подождите, а как? — он опустил глаза и увидел в руках алую бархатную коробочку. Ту самую, которую месяц назад выбирал в ювелирном, которую вручил Тане в день помолвки. Он открыл — кольцо лежало внутри, одинокое, ненужное. — Галь, так она что, уже всё знает? — растерянно посмотрел он на Рогозину, но та лишь развела руками. В тишине лаборатории, нарушаемой только гулом компьютеров, из динамика телефона, который Майский так и не выключил, доносилось: «Один раз в год сады цветут, Весну любви один раз ждут. Всего один лишь только раз Цветут сады в душе у нас, Один лишь раз, один лишь раз». Сергей смотрел на коробочку с кольцом, и в глазах его было такое отчаяние, такая обида. Он уже и сам не понимал, зачем ему надо было встречаться с одной из своих бывших пассий, кому и что он хотел доказать! — Что ж ты наделал, Серёжа, — услышал он тихий голос Валентины. — Что же ты наделал…