Традиция (Белая и Воеводин)

Воеводин выскочил из машины и помчался в сторону гардеробной, но резко притормозил, услышав знакомые голоса. Сердце почему-то забилось чаще, когда он разобрал Танины интонации. — Я вчера фильм смотрела, — взахлеб рассказывала Белая. Голос у неё был такой живой, что Олег невольно заулыбался. — Такая красота! Костюмы, декорации! А отношения! — ахала Таня, и Олег прямо представил, как она всплескивает руками. — Я прошу у вас руки вашей дочери, — торжественно, но с нотками смеха пробасила она, а следом разлился её заливистый смех. К ней тут же присоединился нестройный гул женских охов и восхищенных вздохов. — Да, раньше так было принято, — услышал Олег задумчивый голос Антоновой. — А сейчас всё иначе, к сожалению. Всё как-то… по-быстрому. — Ага, слышь, давай смотаемся в ЗАГС, — снова спародировала Таня кого-то, и Олег тихо фыркнул, представляя её смешную рожицу. — Ну ты вообще! — взорвалась гардеробная весёлым смехом. Олег взглянул на часы и, чувствуя, как в груди разливается тепло, развернулся к гаражу. «Успею», — подумал он, но мысль уже засела занозой. Весь день Воеводин нервничал так, что коллеги обходили его стороной. В конторе он почти не появлялся, словно боясь спалиться, и с лабораторией лишний раз не перезванивался. В конце концов, не выдержав, он остановил машину на середине дороги в Москву и рассказал всё Круглову, бегло и с повторами. Майор слушал, поглаживая усы, и в глазах его заплясали чертики. Довольно хмыкнув, он одобрительно похлопал Олега по плечу: я с тобой, не переживай. Оперативники вернулись в контору почти в ночь, уставшие и голодные, но Воеводин не замечал ни того, ни другого. Круглов быстрым шагом направился в сторону кабинета, а Олег, резко выдохнув, открыл дверь лаборатории. — Как у вас тут хорошо, тепло, — поёжился он, хотя на самом деле его знобило от волнения. — Танюша, — голос чуть дрогнул, и он прокашлялся. — У меня для тебя сюрприз есть. Пойдём? — он положил перед Холодовым записку. Андрей вскинул брови, перевел взгляд на Воеводина, хмыкнул и понимающе кивнул. — Ну пойдём, посмотрим, — Таня кокетливо стрельнула глазами, и у Олега перехватило дыхание. — Сюрпризы я люблю, — рассмеялась она. Олег, стараясь не выдать дрожи в руках, помог Тане снять халат, кинул его на вешалку и распахнул дверь, пропуская Белую вперёд. — Тебе обязательно понравится, — он приобнял Таню за талию, чувствуя, как она напряглась под его рукой, и повёл по коридору. — Ты что задумал? — насторожилась она, видя, что они направляются в сторону кабинета. — Олег, лучше давай без сюрпризов! Я серьёзно, я не люблю, когда вот так… — в её голосе послышались панические нотки. — Можно, Галина Николаевна? — Воеводин постучал в стеклянную дверь, не выпуская Таниной руки, затем мягко подтолкнул её чуть вперёд, заходя следом. — Проходите, — улыбнулась Рогозина, но улыбка была какая-то таинственная, заговорщическая. Она быстро переглянулась с Кругловым, который стоял рядом, скрестив руки на груди, но в глазах его поблёскивало одобрение. — Садись, Танюш, — Олег прокашлялся, чувствуя, как осип окончательно. Он подвёл Белую к столу, усадил, а сам остался стоять, словно на плацу. Карман пиджака завибрировал — Холодов отчитался: «Всё ОК. Удачи». — Что случилось? — Белая всерьёз запаниковала, переводя испуганный взгляд с бледного Олега на переглядывающеся начальство. — Воеводин! — её голос сорвался на визг. — Галина Николаевна, — выпалил Олег, судорожно запихивая телефон обратно. — Вас все называют нашей мамой. — Он говорил и сам не верил, что это происходит наяву. — Прекрати паясничать! — зашипела Таня. — Галина Николаевна! Ну что он себе позволяет?! — Танюша, — мягко, но властно остановила её Рогозина. — Успокойся. Видишь же, человек нервничает. А ты ещё больше накручиваешь. Олег, — она кивнула ему на стул, — сядь. В ногах правды нет. Отдышись. Я тебя внимательно слушаю. — Вас все называют мамой, — повторил Олег, но послушно сел на краешек стула. — И это правда. Так вот, как у мамы, и у папы, — кивнул на Круглова, который при этих словах довольно крякнул. — Я прошу у вас руки самой младшей, самой взбалмошной и немного вредной, самой красивой, — голос его дрогнул от нежности, — самой любимой вашей дочери. Он встал и подошёл к Тане, которая медленно, словно во сне, поднялась с места. Глаза её были широко распахнуты от удивления, в них плескалось что-то невероятное: детский восторг, неверие и зарождающееся счастье. — А ты что скажешь, дочь наша Будур? — не выдержав паузы, рассмеялся Круглов, и его смех разрядил тишину. — Да куда я от него теперь, — выдохнула Таня и, смущённо улыбнувшись, уткнулась носом Олегу в плечо, пряча повлажневшие глаза. — Подарок-то невесте приготовил? — подмигнула Рогозина, смахивая внезапно выступившие слёзы и смущённо отворачиваясь. Воеводин, всё ещё не веря до конца, что самое страшное позади, начал нервно обхлопывать все карманы. Достал бархатную коробочку и, открыв её, поставил на стол. Маленький бриллиантик сверкнул в свете лампы. Таня шмыгнула носом и неуверенно, даже чуть виновато, посмотрела сначала на Рогозину, ища поддержки, потом на Круглова. Оба ободряюще кивнули. Только тогда она, несмело улыбнувшись, протянула руку Олегу. А через несколько секунд уже вертела кистью, любуясь колечком, и с гордостью демонстрировала его «родителям». — Молодец, — улыбнулся Круглов, когда ребята уже сидели рядом, вцепившись друг в друга, словно их могли разлучить. — Но ты учти, Олег, что это не просто красивая традиция. Ты взял в свидетели двух человек. И уже не сможешь вот так сейчас выйти из кабинета и сказать: «Ой, извини, я передумал, я ещё не нагулялся». — Нет, Николай Петрович, — Олег покачал головой, глядя на Таню с такой любовью, что в кабинете даже стало намного светлее. — Нагулялся. Я когда Танюшку увидел… ну, тогда в Циолковске, сразу понял, что встретил свою мечту. — Поэтому и цеплялся ко мне постоянно? — рассмеялась Белая, но в глазах её блестели слёзы счастья. — Ну так, самое лучшее средство защиты — нападение, — улыбнулся Олег, целуя её ладонь, а потом каждый пальчик по отдельности. Даже не стесняясь присутствия начальства. — А когда Вы, Галина Николаевна, — он повернулся к Рогозиной, — предложили мне перейти в ФЭС, мне действительно надо было подумать. Я просто испугался, честно. Не работы, нет. — Он снова посмотрел на Таню. — А вот этой вот девчонки. Испугался, что не справлюсь, что не удержу. А потом мы с ней столкнулись в коридоре. И я понял что мне надо быть рядом с ней. Я не смогу иначе. И пусть она меня посылает куда угодно и сколько угодно, — он рассмеялся, прижимая её к себе. — У тебя получилось, — шепнула Таня, снова уткнувшись ему в плечо, чтобы никто не видел её счастливых слёз. — Тогда выбирайте день свадьбы и начнём готовиться, — улыбнулась Рогозина, снова переглянувшись с Кругловым. — А теперь бегите по домам, ночь на дворе. А завтра рабочий день всё же. Когда Воеводин с Белой, не размыкающие рук, и улыбающийся Круглов покинули кабинет, Рогозина поднялась с места и прошлась вдоль стола. — Ну надо же, — по-доброму усмехнулась она, глядя на закрывшуюся дверь. — Мама. — Она взяла телефон. — Андрей, — набрала она номер и почувствовала, что голос неожиданно охрип, — включай камеры у меня в кабинете. — Послушала ответ и рассмеялась: — Да ладно тебе! Будем считать, что это с моего разрешения. Рогозина сбросила вызов и вернулась к своему креслу. — Ну и правильно, — окинула она взглядом кабинет. — Такие моменты на плёнке всё равно не сохраняются. Они в сердце остаются. Всю жизнь.