Красота убивает (Власова и Ломов)

Смерть пахнет деньгами. Дорогой парфюмерией, сандалом, эфирными маслами и свежестью хлопковых простыней, которые меняют три раза в день. Пять трупов за полторы недели. Женщины от тридцати до сорока пяти, объединяло их лишь то, что они имели миллионы на картах. И каждые три дня посещали элитный спа-салон «Мир красоты» в центре Москвы. Внешних признаков насилия на первый взгляд не было. Ни гематом, ни следов уколов, ни прижизненных повреждений. Смерть наступала во сне, через 10–12 часов после посещения. Родные сначала не били тревогу — ну, устала, ну, приняла снотворное. Ан нет. Пресса взвыла. «Салон красоты — убийца», «Маньяк в халате», «Массаж на тот свет». Городская прокуратура требовала результатов. ФЭС подключили к делу не сразу, а когда стало ясно: простые обыски ничего не дадут. Салон — это не палатка с шаурмой. Три этажа: хаммам, массажные кабинеты, парикмахерская, ногтевая студия, солярий, зона детокса. Сотрудников — двадцать семь человек. Клиентов — поток, как в метро в час пик. — Нам туда нужен свой человек, — предложил Ломов, когда вся команда вечером собралась в буфете. — С легендой. Женщина, платежеспособная, общительная. Чтобы ходила минимум три-четыре дня, во все процедуры вникала, запоминала лица, движения, кто с кем курит за углом. — И неубиваемая, — добавила Антонова, которая уже третьи сутки без сна пыталась вникнуть в результаты токсикологии. — Потому что мы до сих пор не знаем, чем их травят. В желудке — пусто. В крови — ничего стандартного, — она начала сыпать медицинскими терминами, Ломов с Холодовым поморщились. — Это либо что-то очень новое, либо очень природное. — Или очень умное, — тяжело вздохнула Власова. — Пошли к Рогозиной. Твоя идея, Толик? Вот и будешь меня сопровождать. Должны же все видеть, ради кого я терплю такие мучения, — хлопнула она его по плечу. Плановый отпуск, который Рита хотела провести на диване с детективами и коробкой конфет накрылся большим медным тазом. Вместо этого приходилось снова влезать в чужую жизнь. Легенду составили быстро. Маргарита Никитина, бывшая жена нефтетрейдера. Идет на процедуры перед венчанием. Жених — молодой, успешный, ревнивый. Тут же из кабинета Рита сделала звонок и высокомерным тоном заявила, что ей нужно срочно завтра в салон, и ей глубоко начхать, что запись уже закончена. Первый день — разведка. Массаж спины, чистка лица, обертывание. Рита запоминала всё: кто в какой перчатке, как стерилизуются инструменты, где стоит тележка с кремами. Массажистка — девушка лет двадцати восьми, Лена, худая, с тёмными кругами под глазами. Работала молча, но профессионально. От неё пахло усталостью и дешёвым шампунем. — Вы давно здесь? — спросила Рита, положив голову в отверстие массажного стола. — Третий год. — Нравится? Пауза. Слишком долгая. — Работа как работа, — ответила Лена. — А Вы следите за собой. — Так при таком женихе не расслабишься, — усмехнулась Рита. Второй день — маски, пилинг, хаммам. Лена была на смене снова. Третий день — повтор. Рита отметила это краем сознания, но списала на график. Другие девушки работали с волосами, ногтями, бровями. Лена делала массаж. И почти все погибшие в последние дни жизни делали массаж именно у неё. Ломов всё это время сидел в холле с ноутбуком на коленях, изображая жениха Риты. В качестве силовой поддержки в припаркованной недалеко от салона иномарке их поджидал Березин. Ломов делал вид, что смотрит видео, на самом деле изучал материалы по делу. И нашёл. Нашёл три совпадения. Из пяти. В эти дни у Лены Соболевой было по девять-десять сеансов. У остальных массажисток — не больше пяти-шести. Совпадение? Возможно. Но Ломов не верил в совпадения. Он набрал Риту. — Абонент недоступен, — ответил механический голос. Набрал еще раз. — Абонент недоступен. — Толя, я нашла, — раздался звонок и в трубке послышался громкий голос, Ломову пришлось отойти к двери и прикрыть микрофон рукой. — Это не химия. Ну, то есть химия, но натуральная. Бактериальный токсин. Продуцируется определенным штаммом, который прекрасно живет в косметических маслах. — Куда он вводится? — перебил быструю речь Антоновой Ломов. — Никуда. Втирается в кожу… — Березину звони, срочно! Ломов сунул телефон в карман и быстрым шагом направился к администратору: — Мне нужна Рита Никитина. Моя невеста. У нее аллергия на лаванду, а я забыл предупредить. — Она в четвертом кабинете. Массаж лица. Через пятнадцать минут закончим. Четвертый кабинет был в конце коридора, рядом с пожарным выходом. Ломов почти бежал по ковровой дорожке и молился, чтобы Рита успела понять, кто именно держит банку с кремом. Он открыл дверь без стука. В кабинете пахло мятой и тёплым воском. Рита лежала на кушетке, закрыв глаза, а Лена — та самая, худая, с тёмными кругами — стояла у её головы. В руках у Лены был небольшой стеклянный флакон с белой густой массой. Она уже зачерпнула крем лопаточкой и замерла, услышав шаги. — Сеанс ещё не окончен, — сказала Лена спокойно. — Выйдите. Рита открыла глаза. Она увидела Ломова — бледного, с перекошенным ртом, — и поняла всё за полсекунды. Именно так работает опыт: не думаешь, просто знаешь. — Лен, — сказала Рита негромко, не меняя позы, — а ты всегда свой крем для массажа носишь с собой? В отдельном флаконе? Без этикетки? Лена качнулась назад. Её лицо не изменилось — оно вообще, кажется, не умело меняться, — но рука дрогнула. — Это для чувствительной кожи. — Врешь, — сказала Рита. Она села на кушетке, накинув халат. — У тебя вчера было девять клиентов. Ты использовала общую банку из стерилизатора. А сегодня ты пришла со своим. Почему? Послышались громкие шаги и на пороге кабинета появился Березин. Он быстро взглянул на Риту, на Толю, на девушку. И всё понял. — Елена Соболева, — строго произнёс он. — Вы задержаны по подозрению в причинении смерти по неосторожности… — он запнулся, глядя на флакон, — хотя какая к чёрту неосторожность. Лена смотрела на них. Потом на флакон. Потом снова на Риту. — А вы не только невеста, — сказала она тихо. — Это вы из ФЭС. — Угадала, — кивнула Рита. — Рассказывай. Быстро. Рома, закрой дверь! Лена опустилась на стул. Лопаточка с кремом так и осталась в её руке. Она смотрела на этот крем, как на единственного друга, который вот-вот предаст. — Я ишачу на трёх работах, — начала она глухо. — Утром здесь, днём в клининге, ночью — удалёнка, звонки. Моя младшая сестра… ей двадцать два. Она приехала из Рязани, поступила, тянула. А потом устроилась сюда же, на полставки, визажистом. Мечтала. Только у неё денег не было на эти ваши «сеновалы» и «матча латте». Ей коллектив устроил травлю. Шепотки, сплетни, соцсети. Сказали — вонь от неё, одежда не та. Она вскрылась у себя в общаге. Через месяц после того, как уволилась. А эти… — Лена кивнула куда-то в сторону, где в другой реальности жили богатые клиентки, — они приходили к тем же мастерам, которые над моей сестрой смеялись. Лежали, ножки кверху, и ныли, что у них целлюлит на левой ягодице на два миллиметра больше, чем на правой. Я сначала не хотела. А потом подумала — пусть почувствуют, что красота не спасает. — Ты их убила, — жёстко сказал Березин. — Пятерых. — Шестой бы не дала, — Лена подняла на него глаза. — Я на этой неделе заканчивала. Крем закончился бы на сегодня. А вы пришли. Рита осторожно двумя пальцами забрала флакон из её руки, словно это была граната. Роман тут же вытащил пакетик из кармана, чтобы отвезти улику Антоновой. — Уведи её, — кивнула Рита. — А ты сиди и молчи. Твой адвокат тебе спасибо не скажет, если ты сейчас все признания раздашь налево и направо. — А я не буду нанимать адвоката, — Лена усмехнулась. — У меня денег на адвоката нет. Я же вам сказала. Три работы. В кабинете стало очень тихо. Где-то за стеной журчала вода, смеялись клиентки, шумела кофемашина. Жизнь продолжалась. А здесь, на кушетке, сидела девочка с кучей трупов за плечами и сожалением только о том, что крем закончился слишком быстро. Березин увёл подозреваемую, Ломов же остался стоять потрясённый тем, что случилось. — Ау, Толик, — очнулся он от голоса Риты. — Иди, погуляй. Дай мне переодеться. Или на правах жениха ждёшь стриптиз бесплатный? — она хохотнула, потянувшись за брюками, но почувствовала, что руки дрожат. Через пару часов Ломов, Власова и Антонова сидели в буфете. Ломов жевал бутерброд, Рита пила сладкий кофе. Антонова же изучала что-то в планшете, периодически хватаясь за выпечку. — Знаете, Рита, — Ломов чуть покраснел. — Если бы я был постарше, лет так на десять, я бы точно на Вас женился. Вы и без всяких этих салонов красивая. Причёска у Вас обалденная. И дерётесь классно, как в кино, — улыбнулся он. — Только поэтому? — усмехнулась Рита, отставляя чашку с кофе. — Вы ещё не боитесь ничего, — кивнул он. — Как Вы этот флакон забрали. — Я много чего боюсь, Толя, — потрепала его по волосам Рита. — А ты молодец, примчался вовремя. А драться я тебя могу научить. — Он нам живым нужен, — рассмеялась Валентина. — А вообще красота это не главное, ребят. Главное, чтобы тебя любили и уважали. И тогда будет поменьше таких историй, как у Лены. И у нас будет поменьше работы.