Неравный брак (Жаровская и Круглов)

Рабочий день давно закончился. В лаборатории тихо гудели лампы дневного света и вентиляторы компьютеров. Алиса Жаровская выключила свой компьютер, поднялась с кресла, потянулась, чтобы размять затёкшие плечи. — Андрей, — повернулась она к Холодову, который клевал носом, обхватив руками клавиатуру. — Ты в буфет собираешься? А то я есть хочу, сил нет. — Что? — он вскинулся, нацепил очки на нос и моргнул. — А, да, точно. Сейчас, только программы все закрою. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Николай Петрович Круглов. В своём неизменном тёмно-сером костюме, с тяжёлой папкой и большим прямоугольным предметом в руках. — Ой, Николай Петрович, — Алиса машинально потянулась за халатом, который уже повесила было на вешалку. — Добрый вечер, молодые люди, — чуть прищурился он, заметив её движение. — Я смотрю, вы уже уходили? — Николай Петрович! — Холодов тут же ожил, расплылся в улыбке и сделал вид, что ищет в компьютере что-то важное. — Для вас мы всегда на посту. У вас работёнка? — Правильно, Андрюша, — Круглов хмыкнул и, пройдя к столу, аккуратно, почти благоговейно, поставил принесённый предмет, затем снял с него упаковку. — Вот, взгляните. Срочная экспертиза. Из подмосковного музея прислали. Частное лицо передало в дар коллекцию, а эта картина вызвала подозрение. Все документы на коллекционера — в папке. Алиса подошла ближе. На картине была изображена чопорная дама в кринолине с веером. Добротная работа, но ничего выдающегося. — Тяжеловата, — Алиса взяла картину в руки. — Хорошая рама. Так, — она вгляделась в края. — Странно. Андрей, включай рентген. Давай-ка посмотрим, что под слоем. — Ну-ка, щас мы её просветим, — Андрей поднялся, потирая руки. — Как бабушку в поликлинике. Процесс занял несколько минут. Алиса помогла закрепить холст, Андрей колдовал над картиной. Когда на экране монитора проявилось рентгеновское изображение, он присвистнул. — Ого! Алиска, гляди! Алиса наклонилась к экрану. Под верхним, довольно блеклым слоем красок проступали совсем другие очертания. Свадебный венец, строгий профиль старого сановника, печальное лицо невесты в фате. Сомнений быть не могло — это был знаменитый «Неравный брак» Пукирева. — Вот это номер, — выдохнула она. — Шедевр спрятали под халтурой. Кто же так с сокровищами обращается? Николай Петрович шагнул к экрану. Он стоял близко к Алисе, почти касаясь плечом её плеча, его седая голова склонилась рядом с её русой макушкой. — Невероятно, — тихо сказал он. — Вы, Алиса, только что сделали маленькое открытие. — Да ладно, какое там открытие, — смутилась она. — Просто техника. Алиса ещё раз посмотрела на экран, на лицо той девушки. Такая молоденькая, а взгляд уже потухший. — Знаете, — задумчиво произнесла она, — мне всегда было жалко эту невесту. Как же так — выходить замуж за нелюбимого, да ещё и пожилого. Наверное, страшно. Ой, Николай Петрович, извините, я не… — Тогда это было в порядке вещей, Алиса, — спокойно ответил Круглов. — Ты читала Чехова? «Анну на шее». Там очень хорошо всё показано. Девушка выходит за старого чиновника, чтобы спасти отца-алкоголика и младших братьев. И платит за это своей молодостью. Никто не спрашивал её, хочет она или нет. — А она? — тихо спросила Алиса. — А она потом научилась пользоваться своим положением, — Круглов усмехнулся в усы. — Но счастья это ей не принесло. Такие браки редко заканчиваются хорошо. Даже если обе стороны кажутся довольными. В комнате повисла тишина. Андрей, который до этого молчал, вдруг заёрзал. Он был голоден — очень. Ещё утром забыл перекусить, и сейчас желудок его издал предательский звук. Именно этот голод, смешанный с желанием разрядить слишком серьёзную атмосферу, и сыграл с ним злую шутку. — Слушайте, — вдруг сказал он, разводя руками и пытаясь сострить. — А композиция-то точь-в-точь! Алиса, ты глянь, как удачно получилось! Князь старый, невеста юная... Николай Петрович, а вы, я смотрю, в образ вошли? Прямо как тот боярин с картины. Алиске бы сейчас фату — и натуральная Пукиревская героиня. Повисла тишина. Такая, какая бывает перед грозой. Николай Петрович нахмурился. Посмотрел на Андрея долгим, тяжелым взглядом. Потом перевёл его на Алису — и что-то в её лице заставило его вздохнуть. — Холодов, — сухо сказал он, не повышая голоса. — Экспертиза нужна срочно. Работайте. Алиса, спасибо за внимательность. Он вышел. Дверь закрылась мягко, но этот щелчок показался выстрелом. И тут Андрей, вместо того чтобы прикусить язык, расхохотался — нервно, громко, пытаясь снять напряжение. — Колясь, не уходи, век воли не видать! — загробным голосом продекламировал он, пародируя сцену венчания. — Алис, ну ты видела? Он прямо засмотрелся на тебя! Слушай, а давай коллаж сделаем? Фотошоп у меня на компе. Вставлю ваши головы в эту картину. Представляешь: ты в белом платье, он с орденами на груди... — Прекрати, — тихо сказала Алиса. — ...батюшка вас венчает, Холодов — свидетель! — не слышал он. — Повесим над твоим столом, для вдохновения! — Я сказала — замолчи, - повысила голос Алиса. Но Андрея понесло. Голодный, уставший, он уже не видел её лица. — Или комикс нарисуем! «Приключения Алисы и шефа». Первая серия: «Как Круглов принес Алисе картину». Вторая: «Алиса моет пробирки, а Круглов подаёт полотенце». А третья — «Свадьба в криминалистической лаборатории»! — Заткнись! — закричала Алиса. Голос её сорвался на визг. Она схватила со стола тяжелую пластиковую папку и со всей силы запустила в Андрея. Папка раскрылась в полёте, разбрасывая листы. Андрей крякнул и пригнулся. — Ты чего? Я ж по-дружески! — По-дружески?! — Алиса тряслась от ярости и стыда. Слёзы уже жгли глаза. — Ты хоть понимаешь, что несёшь?! Какая я тебе невеста? Какая свадьба?! Он на моего папу похож! А ты… ты… жирный, бестактный… Она не договорила. Схватив со штатива первую попавшуюся пробирку, она швырнула её в стену. Пробирка разбилась, оставив мокрое пятно. Андрей вжал голову в плечи. — Алиса, блин! Я же пошутил! — За такие шутки! — выкрикнула она и вылетела из лаборатории. Андрей стоял посреди разгрома. Листы валялись на полу, пробирка вдребезги, на экране всё ещё светилась рентгенограмма — печальная невеста, старый жених. До него наконец дошло. Перегнул. Сильно перегнул. — Чёрт, — выдохнул он, стаскивая очки и протирая вспотевшее лицо. — Вот дурак. Алиса! Он помчался в буфет. Она сидела на диване, поджав ноги, и тихо всхлипывала. — Алис, прости… прости идиота… — Холодов влетел в буфет и плюхнулся рядом. — Не знаю, что это было. Прости. — Ты же сам участвовал в том деле, когда папа... А Николай Петрович… он такой… он на него похож, — она зарыдала. — И эта картина… эта девушка… И тут ты со своими шутками… — Алис, — Андрей осторожно приобнял её за плечо. — Я голодный был как собака. Утром не позавтракал, в обед чашка кофе. А мозги у меня на голодный желудок не работают. Просто… картинка смешная показалась, а про твоего папу — забыл. Прости. Алиса подняла на него заплаканные глаза. — Ты же правда не думаешь, что я… что мы с Николаем Петровичем… — Алис, ну ты что, — он поправил очки. — Я, если честно, тоже никогда не понимал таких браков. Виноват мой пустой желудок. Расстрелять его, к чёрту! Она почти улыбнулась. Почти. — Но до первой шутки, — прищурилась Жаровская, вытирая слёзы. — Обещай мне кое-что. — Что угодно! — выпалил Андрей. — Обещай, что в следующий раз, когда тебе покажется смешным сходство жизни с картиной, ты сначала подумаешь: а не вижу ли я на самом деле чужую боль? Андрей замолчал. На его пухлом лице, обычно добродушно-сонном, вдруг проступило что-то совсем взрослое. — Обещаю, — сказал он тихо. Алиса посмотрела на него долгим взглядом. Потом вздохнула — глубоко, как после ныряния. — Ладно, Холодов. Ты прощён. Но в моём прощении, как в старом холсте, есть один слой. Если поскрести — увидишь, как мне было больно. Не заставляй меня снова его обнажать. Она встала, поправила сбившийся рукав. — А сейчас давай поедим. А потом работать. — Есть, — козырнул Андрей. Он соскочил с дивана, засуетился около холодильника, встроенной СВЧ. И через минуту перед Алисой стояла тарелка с горячими бутербродами и чашка с кофе. Потом они вернулись в лабораторию. Андрей собирал разбросанные бумаги, Алиса молча встала к микроскопу. Ссора не прошла бесследно. Осадок — горький, как кофе, который Андрей пил днём, — остался. Но иногда дружба именно так и проверяется: не в радости, а в умении посмотреть на человека и сказать: «Я понял. Я больше так не буду». А Алиса, глядя на экран, вдруг подумала о той девушке с картины. О её неравном браке. О том, что у каждого времени свои цепи. И что настоящая несвобода — не когда тебя выдают за старого, а когда тебя не слышат свои же друзья. Но Андрей её услышал. И это, пожалуй, было самое главное.