Мои девочки (Глава-сюрприз)

Круглов шёл по коридору быстрее обычного, чувствуя, как привычная тяжесть опускается на плечи. Дело, которое им подкинули, было из тех, что высасывают все силы: убийства женщин и пропажи младенцев. Круглов не любил такие. От них становилось слишком пусто внутри, даже у него, повидавшего, казалось, всё на свете. А ещё Рогозина зачем-то уговорила принять участие в деле Антонову. Хотя Валентине сейчас не то, что в спецоперациях, ей вообще на работе делать нечего. В кабинете царила тяжелая, вязкая тишина. Лисицын, обычно неспособный устоять на месте и минуты, сейчас застыл неподвижно. Он сидел, поставив подбородок на сцепленные пальцы, и смотрел в одну точку на столешнице. Галина, сидевшая напротив, говорила что-то ровным, успокаивающим голосом, но Костя, казалось, не слышал ни слова. Заметив Круглова, она мягко коснулась руки Лисицына, будто ставя точку в разговоре, и вышла. — Может, зря мы Антонову отправили? — всё же поделился своими сомнениями Круглов. — Лучше бы кого из оперативниц? — Нет, Коль, — покачала головой Рогозина. — Беременную не сыграешь. Особенно перед врачами. Раскусят сразу. А Валя справится, я уверена. — А как Степан отреагировал на всё это? — Да они оказывается с Васильевым развелись полтора года назад, — отмахнулась Рогозина. — Может мне Валя и говорила, я уже не помню. — А как же, — Круглов непонимающе взглянул на Галину. — Да вот папаша сидит, — указала она на Лисицына, который бережно собирал бумаги со стола. — Всё мне предоставил: свидетельства, штампы в паспортах. Даже чек о госпошлине сохранил, чудак, — тихо рассмеялась она. — Поэтому и напросился на это дело. Ладно, пойдём, обсудим что и как. Она открыла дверь и тут же послышался громкий встревоженный голос. — Галина Николаевна! У нас беда! — Тихонов влетел в кабинет, сбивая с ног лаборантов, и застыл, наткнувшись на взгляд Лисицына. Костя медленно, с хрустом сжимая кулаки, поднимался из-за стола. Иван сглотнул, и его слова, только что готовые сорваться, превратились в жалкий писк: — Мы Валю… потеряли. Сигнал пропал. Совсем. На мгновение в кабинете стало тихо. Только слышно, как тяжело, с надрывом дышит Лисицын. А потом он сделал шаг, и воздух, казалось, сгустился. — Если с моими девочками! — Лисицын зло ткнул Круглова кулаком в плечо и помчался в сторону лифта. — Иван! Координаты, где пропал сигнал, мне скидывай, срочно! — приказал Круглов. — Всё будет хорошо, Галь, — кивнул он и быстрыми шагами пошёл по коридору. — Девочки? — Иван округлившимися глазами долго смотрел вслед Лисицыну, затем опомнился и помчался в лабораторию. — Костя, — Круглов положил Лисицыну руку на плечо, когда тот нервно дёргал за дверцу машины. — Садись на пассажирское. Нельзя тебе за руль в таком состоянии. Вон как руки дрожат! — Не могу я быть спокойным, Петрович! — Лисицын громко хлопнул дверцей. — Вот если бы кто пять лет назад мне заикнулся о жене, о детях, я бы смеялся громче всех, а сейчас… — А близняшки как к тебе относятся? — завёл Круглов машину, выруливая из подземного гаража. — Юрка? — Да нормально, — пожал плечами Лисицын. — Не сразу всё сложилось. Но вроде приняли. Не, Петрович, — замахал он руками, — я не в курсе, что там у Вали с мужем произошло. Я не лез и не собираюсь. Это их дело. Видится с детьми и славно. У нас с Валей всё как-то… Просто проснулся утром и понял, что не могу без неё. — А Юля как же? — улыбнулся Круглов. — Юлька замечательная, — кивнул Лисицын. — Но что-то у нас с ней в последнее время всё наперекосяк шло. Слишком разные мы. Сели, поговорили, поняли, что лучше остаться друзьями, чем постоянно скандалить. Он замолчал и уставился в окно, за которым мелькали дома, деревья, столбы. Машина ехала на максимальной скорости с включённой сиреной. — Вот и больница, — услышал Лисицын голос Круглова. — А я Тихонова напрягу насчёт камер. Лисицын выскочил из машины и помчался в здание. Нужный ему кабинет оказался на втором этаже. Костя влетел в кабинет, с грохотом распахнув дверь. Он не заметил пациентки — просто отстранил её, как мебель, и шагнул к врачу. Та попятилась, вжалась в гинекологическое кресло, но Костя уже нависал над ней. Щелчок предохранителя прозвучал как выстрел. В ушах шумело. Костя видел только её губы, которые что-то шептали, видел мелькание её рук, но не слышал ни слова. Перед глазами стояла лишь белая пелена. Он чувствовал оружие в руке, но не ощущал себя собой. Где-то на грани сознания билась мысль, что он сейчас переступит черту, но остановиться было невозможно. Вдруг он даже не увидел, а почувствовал улыбку Антоновой. — Костя, — услышал он сквозь вату, — не делай глупостей. Накануне вечером они сидели на кухне, обсуждая предстоящую спецоперацию. Лисицын сильно переживал, возмущался, просил Валю отказаться. — Костя, ну что ты нервничаешь, — улыбалась она. — Всё будет нормально. Я доверяю ребятам, Гале. Тебе доверяю. Только держи себя в руках. Не делай глупостей. В сознание Лисицына ворвался телефонный звонок. Не убирая оружия, он достал трубку из кармана. — Слушаю! — рявкнул он, приняв вызов. — Костя, — из трубки донёсся мягкий голос Круглова. — Нашли выход на Антонову. Так что возвращайся. Едем в Москву. — Понял, Петрович! Бегу! — Лисицын спрятал телефон. Снова щёлкнул предохранитель. Костя убрал оружие и выскочил из кабинета. Несчастная перепуганная женщина буквально сползла на пол. — Где Валя? — запрыгнул Лисицын в машину, хлопнув дверью. — Кто-то появился на конспиративной квартире, — Круглов завёл мотор. — Тихонов сказал, что может быть этот человек приведёт нас к Антоновой. За ним уже следят. — Всё у них «может быть», — нервно проворчал Лисицын. Всю дорогу он пытался вспомнить, что же ему рассказывала эта врач, но мысли постоянно перескакивали на Валю. У них и романа по сути никакого не было. Лет восемь назад Лисицын в порыве эмоций поцеловал Антонову, которая практически нашла преступника. Оба не обратили на это внимания, Костя вообще человек эмоциональный. Но оказалось, что этот поцелуй крепко проник в душу Лисицыну. И когда Валентина вернулась из отпуска уже будучи разведённой дамой, он прибежал к ней в морг и прямо с порога выпалил, что любит и зовёт замуж. Вернувшись в Москву, майоры сразу же прошли в кабинет. — Есть новости, Галина Николаевна? — Костя нервно отодвинул стул, но садиться не стал. — Пока нет, — спокойно ответила Рогозина. — Но думаю, что скоро будут. — Нашё-ё-ёл! — послышался довольный крик в коридоре и в дверях возник Тихонов. — Вот адрес! — кинул он распечатку на стол. Лисицын с Кругловым тут же выскочили из кабинета. Когда Антонова появилась в ФЭС, Лисицын не отходил от неё ни на шаг. Он вертелся рядом, как преданный пёс, то и дело касаясь её руки, словно проверяя, не снится ли ему это. — Галя! — не выдержав, взмолилась Валентина, пытаясь отцепить от себя Костины пальцы. — Скажи ты ему! Я же цела! Ни одной царапины! — Костя, — мягко улыбнулась Рогозина. — Нельзя быть таким паникёром. Ну если уж ты так переживаешь, отвези Валю в больницу. Но поверь мне, всё с твоей Алисой Константиновной в порядке. Костя наконец выдохнул, и напряжение, державшее его последние несколько часов, схлынуло, оставляя после себя лёгкую дрожь. — Ну вот, — тихо рассмеялась Валентина, прижимаясь к его плечу. — И разрешён наш спор. Можно нам уже домой, товарищ полковник? — Она счастливо и чуть устало улыбнулась Рогозиной. Круглов с Рогозиной переглядывались, наблюдая, как Валентина опираясь на руку Кости идёт к лифту чуть в развалочку, а сам Лисицын, уже окончательно успокоившись, что-то рассказывает ей, при этом довольно улыбаясь.