Дождь (Соколова и Круглов)

Сентябрь выдался холодным и сырым. Дожди лили не переставая, превращая Москву в огромный канал. Николай Петрович Круглов не любил такую погоду — она слишком отчётливо напоминала ему о возрасте. В сырую пору у него начинало ныть то тут, то там, скрипеть, простреливать. Он часто брал отгулы, ссылаясь на плохое самочувствие, и в такие дни предпочитал сидеть в старом кресле с чашкой кофе, слушая любимый джаз с виниловых пластинок. В один из таких вечеров, когда он уже задремал под мягкие звуки саксофона, в дверь настойчиво позвонили. — Опять что-то случилось, — недовольно проворчал Круглов и поплелся открывать. Гостью он узнал не сразу. Вода стекала ручьями по светло-рыжим волосам, по мокрой ткани, когда-то бывшей сиреневым платьем. Она стояла, слегка покачиваясь, и смотрела на хозяина мутноватым взглядом. Круглов понял: она не совсем трезвая. — Николай Петрович! — чуть заикаясь — то ли от холода, то ли от выпитого — произнесла Соколова, держась за косяк. — А возьмите меня замуж! — Так, невеста! — усмехнулся он, качая головой. — Ну-ка марш в душ! Юля козырнула, скинула туфли и прошлепала к ванной, оставляя на полу мокрые следы. Круглов запер дверь, достал халат и полотенце. Когда распаренная, раскрасневшаяся Юля, закутанная в мужской халат с тюрбаном из полотенца на голове, вышла на кухню, там уже был накрыт нехитрый ужин: жареная картошка, колбаса, овощи, солёные огурчики, оливки, хлеб. — С лёгким паром, — улыбнулся хозяин, заметив её. — Садись. Он кивнул на диван у стены. Юля неуверенно присела на самый край. — Николай Петрович… Вы извините… — Ты ешь, ешь, — он пододвинул ей тарелку, сам сел напротив. — Поссорились? — Он назвал меня «роботом». — Юля сняла полотенце, встряхнув волосами, затем взяла вилку, подцепила оливку и долго смотрела на неё. — А может, он прав? Я так устала, Николай Петрович. Изображать недотрогу. Быть сильной. Куда-то бежать. Что я делаю не так? Она положила вилку и посмотрела на него в упор. — Ты сама только что ответила на свой вопрос, — мягко сказал он, наливая ей сок. — Тебе просто надо перестать играть. Вспомнить, что сила женщины — в её слабости. — Я офицер полиции, — пробормотала Юля скорее по инерции. — Ты женщина в первую очередь, — Круглов коснулся её руки. — И если ты будешь это помнить, работать станет легче. Вот увидишь. И ребята будут уважать тебя ещё больше. — Серьёзно? — она прищурилась. — За мою слабость? — Это не слабость, Юлечка. Это разум. Ты не боишься работы, ты умеешь её делать. Но ты знаешь, что мужчина справится лучше просто потому, что он мужчина. Он сильнее физически. И если ты ему это скажешь, он тебя на руках носить будет. Мужики передерутся за право быть нужными, если их хвалить. — А вы знаете, где я была? — вдруг тихо сказала Юля, глядя в тарелку. — В командировке, где слабость — смертельный приговор. Я вернулась, и Костик спросил: «Зачем?». А я не знаю, как ответить. Если бы я тогда отказалась — может, у нас бы и получилось. Но я бы так и осталась капитаном. А я майор. И горжусь этим. И ненавижу себя за это, — она снова взяла в руки вилку. — Привыкла я соревноваться. Сначала с Костей, потом уже по привычке — сама с собой. — Не надо соревноваться, — покачал головой Круглов. — Надо просто жить. И помнить, что ты у себя одна. — А вы философ, Николай Петрович, — Юля откинулась на спинку дивана. — Может, тогда научите, как жить с человеком, который вечно недоволен? Всё ему не так, всё не этак! — Но ведь и ты не всегда довольна, правда? — прищурился Круглов. Юля кивнула. — А вы не пробовали просто прислушиваться друг к другу? Отношения у вас — что у тебя, что у него — явно не первые. — Да всё я знаю, — устало вздохнула она. — Только в теории это красиво. А в жизни — одни и те же грабли: разговоры на бегу и выяснение, почему ужина нет и голова болит. — А ты просто сядь напротив, возьми его за руку, — Круглов улыбнулся и накрыл её ладонь своей. — И тихо-спокойно скажи: «Дорогой, я устала не меньше тебя. Давай сегодня поужинаем пельменями и ляжем спать. А в выходные я устрою тебе настоящий ресторан». Только без криков, без скандалов. — Если бы я всегда так умела, — тяжело вздохнула Юля. — Может, у нас с Костей и вышло бы что-то. — Ты жалеешь, что он ушёл? — Наверное, уже нет, — Юля пожала плечами. — Я боюсь, Николай Петрович. Боюсь новых отношений. Что это ненадолго. Что как только я заговорю о будущем, он уйдёт. И я снова останусь одна. Недотрога, — скривилась она. — Юля, а ты хочешь это будущее? — мягко спросил Круглов. — Именно с ним. Не с Костей, не с кем-то другим. А именно с ним? — Не знаю, — она опустила голову, ковыряясь вилкой в полупустой тарелке. — Я уже ничего не знаю. — Давай-ка спать, — погладил он её по голове. — Утро вечера мудренее. Проснувшись, Юля долго оглядывалась. Чужая квартира, кухня, диван. Мужской халат — больше на два-три размера. Она закрыла глаза, постепенно вспоминая вчерашний разговор. — Проснулась? — на кухне появился Круглов. — Всё в порядке? — Мне бы таблеточку, Николай Петрович, — простонала Юля. — Голова трещит. Только вы никому… — Держи, — он протянул ей лекарство и стакан воды. — Сильная женщина тоже должна иногда расслабляться. — Что? — Юля закашлялась и поставила стакан на стол. — И Галина Николаевна? — она схватила своё платье, висящее на стуле, и начала быстро одеваться. — Ну, не до такого состояния, — весело рассмеялся Круглов, деликатно отворачиваясь к окну. — Но приходила, жаловалась. Только, тсс! — он приложил палец к губам, продолжая смеяться. — Спасибо вам, Николай Петрович, - Юля подошла к нему. - Вы просто чудо. Вы вчера очень помогли, правда. И… я попробую научиться. Она открыла входную дверь и увидела своего кавалера — он спал, сидя на лестнице. Услышав шум, он вздрогнул и резко вскочил. — Ты что, всю ночь здесь просидел? — удивилась Юля, растерянно обернувшись на Круглова. — Доброе утро, Николай Петрович, — улыбнулся он. — Почти. Юль, я… вчера был неправ. Прости, — он шагнул ближе и осторожно взял её под руку. — Николай Петрович, — Юля прижалась к плечу своего спутника. — Передайте Рогозиной, что у нас выходной. Пожалуйста. Нам надо очень многое обсудить. Вдвоём. И спасибо Вам огромное ещё раз. — Идите, не переживайте ни о чём, — довольно прищурился Круглов. Закрыв дверь, он подошёл к окну. Пара выскочила из подъезда под утренний осенний дождь. Юля подняла голову, нашла взглядом Круглова, послала ему лёгкий воздушный поцелуй и побежала к машине, накрываясь мужским пиджаком как зонтиком. Круглов усмехнулся в усы и покачал головой: всё у этой пары будет замечательно. А дождь в дорогу — это к счастью.