тайджу шиба / хаджиме коконои (коко)

       — Надеюсь, Вы помните, что между нами не будет ничего, кроме «этого договора»? — ёрзая на месте от напряжения и опасения спросил Коконой, крепко зажимая руки, по локоть прижатые между ног, бёдрами и сутуля острые плечи. Его безрассудность довела до того, что такой гордый и неприкосновенный Хаджиме Коконой, одно из самых мощных оружий любой организации, в которую он вступал, оказался в постели собственного босса, которого, признаться честно, до дрожи боялся и в одетом виде в паре десятков метров от себя. Сейчас он смутно помнил, что именно ему предложил Тайджу, но точно знал, что это было что-то важное для Коконоя, ведь иначе брюнет бы никогда не согласился. — Разумеется, я помню. Тебе хватает наглости сомневаться в моей способности запоминать? — Шиба не повернулся к нему, но Хаджиме явно ощутил этот колючий, острый взгляд, словно бензопила из раза в раз распиливающая хрупкого на первый взгляд Коко. Качнув головой, он опустил глаза и внезапно отчего-то смутился. С чего бы? Кажется, раздеваться в чужой комнате ему не было ни капельки стыдно. Однако сейчас.. Старший Шиба, глава Чёрных Драконов, всегда заставлял Коконоя дрожать. Вначале от страха, затем — от глубочайшего возбуждения. Чувствовать такую симпатию к боссу Хаджиме не хотелось, тем более, он всё ещё любил Аканэ и страстно желал её жизни, но против чувств не попрёшь, не то, что против мощного стояка. Тайджу Коконой тоже понравился. Невысокий, стройный и до боли в глазах (и не только глазах) харизматичный. Да-да, его могла возбуждать целая толпа проституток всю ночь, на попытки которых он бы и бровью не повёл, а могла довести до слепого желания одна наглая, бесстыжая улыбка Коко. Особенно, когда тот показывал язык. Недлинный, тёмно-розовый, очевидно тёплый и влажный. Да, именно этот язык Шиба желал чувствовать на своём члене каждое утро. Если Коко не умеет сосать, Тайджу его научит, главное, чтобы тот ненароком не решил оставить своего босса без самого дорогого. Из мыслей Коконоя вывело лёгкое касание чьих-то пальцев его открытого бедра. Он даже знал, кто именно был владельцем этих длинных, немного узловатых, но безумно красивых пальцев, но глаза совсем не хотелось поднимать. — Могу повторить условия контракта. — Шиба резко схватил брюнета за подбородок и приблизил к своему лицу. — В ответ на твою доступность в любое время дня и ночи, я гарантирую полную безопасность в стенах моей организации, высокое положение в обществе и-.. — И свой огромный член в моей узкой заднице? — перебил его Хаджиме, словно торопя и желая поскорее окончить этот затянувшийся визит к боссу домой. — И треть от доходов группировки. — хмурясь, договорил мужчина, затем грубо врезаясь своими слегка обветренными губами в изнеженные губы визави и сминая их в пока ещё лёгком, но уже требовательном поцелуе. Своими руками, а именно ладонями, на которых сидел, Коко ясно ощутил вначале свой стояк, а после — влажный след. Ох, чёрт, неужели потёк? Но Коконой не Коконой, если бы продолжал вести себя как тряпка, безвольно и трусливо. Наспех, дабы Тайджу не видел, он вытер ладони об одеяло и, не разрывая поцелуй, перекинул через него ногу и встал на колени, прогибаясь в спине и ещё шире расставляя ноги. Тайджу такая поза пришлась по душе, и он, без предупреждения отстранившись, уткнулся носом в шею визави, заставив того подавить в себе жалкий визгливый стон и спрятать красное от смущения лицо в чужую «гриву». Пока губы гуляли вверх-вниз по тонкой шее, пальцы быстро и ловко, даже наощупь, обнаружили стройные бёдра, прошлись по ним вверх, скользнули на внутреннюю сторону и, недолго думая, скрылись под полой тёмно-пурпурного халата, в котором брюнет всё это время находился. Не прошло и пары секунд, как Коко подобно девственнице (кем он, по сути, и был) пискнул и, разрывая чужой контакт со своей шеей, ударился лбом в плечо напротив. Такая бурная реакция на свои пальцы внутри чужого тела заставила главу Чёрных Драконов полюбить Коконоя ещё сильней. Мало того, что этот мальчик явно чистился перед их встречей, так ещё и настолько ярко среагировал на обычное проникновение. Все те, кто побывал в этой постели за год, за два до Хаджиме, если бы и напряглись так, то явно наигранно. Трахать девственника оказалось весело. Особенно, когда этот девственник — Коконой. Не обратив будто внимания на этот жест, Тайджу со спокойным видом перестал мучать его шею и устремил взгляд вниз, на расставленные ноги и свою руку, кисти которой не было видно из-за ткани одежды дрожащего то ли от боли, то ли от возбуждения ночного посетителя — выяснять Тайджу не стал: не скулит, значит, не больно, а будет больно — скажет, не маленький и не немой. Рук брюнет ещё не расцепил, по-прежнему кольцом держа их вокруг чужой шеи, но дыхание сбивалось с каждым движением на удивление длинных и довольно подвижных пальцев. Коконой был уверен, что ему будет больно от одного чужого мизинца, но, кажется, сейчас в нём уже было по меньшей мере три. То, что действительно пугало, было продолжение Тайджу его растягивать уже после трёх и четырёх. Неужели там всё настолько серьёзно? Хаджиме не видел, что именно у его партнёра между ног, так как на нём по-прежнему оставались штаны, но боялся даже представить, судя по тому, каких габаритов был сам хозяин. Мысленно попрощавшись с возможностью драться и сидеть, Коко понял, в чём именно заключался смысл пункта «гарантирую безопасность». С порванной или хотя бы растраханной в хлам задницей особо не защитишься, а Коконой — персона видная. Увести его куда-нибудь силой проблемы не составит, если тот будет ранен или запуган до смерти. Он сам это понимал. Поэтому лишь тесней прижался к чужому телу и глухо захныкал от возбуждения и нарастающей боли в паху. Наконец, Тайджу закончил. Как-то любовно вытащив пальцы из растянутого кольца мышц, он вытер их о бедро партнёра и тут же одним движением уложил его под себя на грудь, почти раком, но не так высоко — вероятно, чтобы удобнее было двигаться. Послушно подчинившись, он упёрся на изгиб шеи и пошире расставил ноги, ожидая, что очень скоро он останется вовсе голым и беззащитным перед собственным боссом. Странное ощущение. Долго копаться Шиба не стал. Наклонившись, короткими и беглыми поцелуями он покрывал почти весь зад своей новой пассии. Хоть Коконой и прятал лицо, Тайджу мог бы поспорить хоть на миллион, что тот красный как по меньшей мере помидор. В первый раз всегда больно. Не важно, растянут ты или даже не чистился, всё равно будет нестерпимо, адски больно, так, будто в тебя засовывают раскалённый железный прут. Сжимая до дрожи зубы и кусая губы почти в кровь, Коко было сложно поддаться на эти ласковые поглаживания чужих рук по своим бокам и расслабиться хоть на минуту. Но Тайджу давал привыкнуть. Толкаясь на полсантиметра, он ждал, пока брюнет «ослабит хватку» и член сможет пройти дальше. В конце концов, он упёрся лобковой костью в мягкие ягодицы, уже до синяков сдавив в пальцах тонкие запястья партнёра, но этого не заметил никто из них. Коко лишь облегчённо вздохнул, когда почувствовал изнеженной кожей жёсткие волосы сзади. Словно сцепленные собаки, они простояли в такой позе минуты три, ожидая, пока Коконой совсем не расслабится. Удивительно, но этот секс Шиба превращать в пытку и мучения не желал. Может, ему действительно так сильно нравился Хаджиме? Наконец, Тайджу плавно толкнулся, выйдя совсем немного, на сантиметра полтора. И, того не ожидая, услышал тихий, почти женский стон. Приятно. Улыбнувшись, он отпустил чужие руки и перехватил его за талию, двигаясь уже гораздо уверенней и получая в ответ хрипловатые, но громкие и довольно нежные стоны. Чтобы довести Тайджу до разрядки, им обоим потребовалось очень много времени и сил. Коко закончил три раза прежде, чем ощутил в себе надувшийся презерватив. Устало после свалившись вначале партнёру на грудь, а после на кровать, Хаджиме долго приходил в себя, пока Тайджу наводил в собственной спальне порядок. Во время их не особо приличных игр свой халат Коконой где-то потерял, где — он уже сам не помнил, знал только, что Шиба ему в этом помог. Необходимо было сходить в душ, но он так обессилел, что едва держал глаза открытыми. Вообще-то, брюнет собирался вернуться ночью домой, но сейчас ни Тайджу, ни он сам желанием расставаться не особо горели. Тайджу — потому что опасался за Коконоя и инстинктивно желал оставить его рядом с собой подольше, а Коко просто было лень одеваться и звонить водителю, поэтому он, свернувшись в калачик, залез под одеяло и закрыл глаза, не дождавшись, пока к нему вернётся его новый любовник.