Часть 11

Чан не запомнил, как убежал оттуда прежде, чем его присутствие перестало быть секретом. Чан не запомнил, куда дел тушу, ради которой ушел в западные угодья. Чан не помнил, как вернулся в Гриф, не слышал, как его окликали. Он ослеп и оглох, пытаясь пережить те эмоции, которые возникли в его душе. Возникли — и разгорелись пламенем до небес, до смерти пугая. Он просидел в доме сутки без еды и воды, не отзываясь на зов. Все это время перед глазами стоял тот обнаженный омега с веснушками на румяных щеках, огромными ясными глазами и с белыми волосами. А Его аромат… Тонкий, нежнейший, невинный… Он был прекрасен настолько, что на блестящих золотом глазах альфы появились слезы. Чан просидел в своем доме сутки — и сорвался в западные угодья. Он бежал, рвано дыша, блестя сумасшедшими глазами и стискивая до боли кулаки, потому что только боль отрезвляла на доли мгновения, позволяя видеть хоть что-то перед собой, а не только образ, который будто отпечатался в голове, затмевая все. Альфа добежал до реки, переплыл ее, даже не заметив, добрался до заводи… И все, что обнаружил — это след от костра. Отчаяние накрыло его с головой. Он заметался, решив даже, в какой-то момент, что Он ему причудился, привиделся. Но потом Чан наткнулся на странный круглый предмет с висящими перышками и бусами, от которого пахло тем самым омегой. -Так, это уже не смешно. Чан! Какого хрена? Названный оторвал взгляд от вещицы, что держал в руках, и посмотрел на друга, который сверкал ярко-желтыми глазами. — Чан! Что с тобой такое? Ты с ума сошел? Куда ты рванул? — Он такой прекрасный, Чанбин… Ты себе даже не представляешь… Такое не возможно представить… — Кто? — брови друга удивлённо приподнялись. — Ты точно умом тронулся… — Здесь был омега. Позавчера, — хрипло отозвался Чан и посмотрел на обеспокоенного Чанбина. — Так он здесь не один был. Чан вздрогнул и повернулся, уставляясь на Юнхо. — Ну, что ты смотришь на меня как баран на новые ворота? Мне было интересно, что с тобой стряслось, вот я и побежал за вами, — ответил на невысказанный вопрос альфа и потянул носом, после облизываясь. — Их было трое… Омежки… Чистые. И невинные… Чан не понял, как, но уже через два удара сердца он оказался рычащим над Юнхо, которого повалил на землю. Впрочем, того это не смутило ни на йоту — он лишь зубасто улыбался так, словно только что что-то кому-то доказал. — Чан! — Чанбин оттащил друга от Юнхо. — Так, ты, значит, встретил омегу. — Не встретил. Увидел. — И все что ли? — хмыкнул Юнхо, и Чан снова рыкнул на него. — Прости, но ты встретил Своего омегу — и сбежал? — Да, — поражённо ответил альфа и плюхнулся на землю. — Вы не понимаете, он… Он… Такой… С веснушками… — Любовь нечаянно нагрянет, — пропел ухмыльнувшийся Юнхо. — Это должно было когда-то произойти. Я же тебе говорил. — Ты тоже угомонись, видишь, он не в себе? — рыкнул на высокого альфу Чанбин. — Я всего лишь сказал правду, — Юнхо улегся на траву и снова потянул носом. — Интересно, что они здесь забыли, эти чистые омежки? — Не знаю, — тихо ответил Чан, осторожно подняв вещицу, что пахла Им, тем самым омегой с веснушками. — Но я должен его найти.