Глава 2. Встреча с прошлым

      Красавица, чирлидерша, отличница, модница, а самое главное, самая популярная девочка школы Финикса, сблизиться с ней хотел каждый. Французский, испанский, латынь и даже русский — Анна преуспела в изучении многих языков. Так, помимо знания языков, она играла на скрипке и флейте. Каждое ее новое платье обсуждала вся школа, а на следующий день покупали такое же почти все девушки, даже учительницы. Преподаватели ее любили, отмечая веселый нрав и острый ум. Такой стала жизнь Аннабель Свон с опытом прошлой жизни Анны Болейн.       В прошлой жизни, когда Анне удалось начать оказывать огромное влияние на своего мужа, она стала высокомерной и горделивой. С этой точки зрения новая жизнь для Болейн не была исключением, но теперь у нее был другой повод для излишней надменности. Она не кто иная, как мать самой Великой королевы Англии. Прочитав от корки до корки все книги о правлении Елизаветы, Анна пришла к выводу, что для того времени ее дочь достигла больших успехов. Как только Болейн узнала всю правду о своем прошлом, ее жизнь изменилась, но только в лучшую, а точнее, более яркую сторону.       Ее дочь, королева Елизавета, славилась красотой, умом и невероятной харизмой, поэтому Анна решила, что она не хуже и должна соответствовать этому. Брюнетка прекрасно знала французский — все-таки большую часть жизни она провела при французском дворе, а обучиться его современным нормам не составило ей труда. В настоящее время испанский язык был обязательным предметом в школе, да и прошлыми соперниками ее дочери всегда были испанцы, а врага нужно знать в лицо — Свон выучила и этот язык. Даже русский она осилила, конечно, не без трудностей, но все же он поддался. Причиной для изучения этого языка послужила переписка Елизаветы Великой с Иваном Грозным, которая велась на двух языках. Ну а латынь была обязательным предметом в прошлом, Анна и в этом случае вышла с медалькой. Если преуспевать, то во всем.       Быть затворницей Анна никогда не спешила, и, прекрасно зная, что сила — это связи, она охотно становилась душой любой компании, а в конечном итоге прослыла самой крутой девчонкой школы. У королевы всегда должна быть свита, которая ее восхваляет, и неважно, какое сейчас время, поэтому Аннабель Свон всегда была в сопровождении кучки подростков.       Кроме того, что в прошлой, что в новой жизни Анна была самой главной модницей. Правда, мода начала двухтысячных ее тяготила, она называла наряды нулевых «обносками для крестьян» и за основу своего нынешнего стиля решила взять моду конца девяностых. В силу своего возраста Свон не позволяла себе одеваться чрезмерно броско, поэтому ее главным украшением были скромность и элегантность.       Естественно, лучшая во всем она была просто нарасхват. Каждый мальчик, а порой и некоторые девочки, отыскав в себе хоть капельку храбрости, пытались пригласить Анну на свидание, но та была неприступной, из-за чего все еще больше ее желали.       Однако при этом девушка абсолютно не была лишена веры в своем сердце. Будучи некрещённой в детстве, она заставила свою мать пойти с ней в протестантскую церковь и соблюсти все обычаи. Все-таки протестантизм, по ее мнению, был гораздо ближе к богу с точки зрения толкования веры. Те же католики в своем вероисповедании брали за основу священное писание и священное придание (догматы), протестанты же, наоборот, опирались только на Библию, да и в своих обрядах были очень скромны. И, что самое интересное, у протестантов даже женщина могла стать священнослужителем. В свое время Анна с гордостью приняла тот факт, что, чтобы развестись со своей первой женой, Генрих сменил конфессию, а их дочь продолжила исповедовать протестантство, которое в итоге закрепилось на территории Великобритании и которое оставалось одним из самых популярных направлений христианства и по сей день.       Иисус ее любит, и она ни за что не отвернется от веры и будет чтить все святые писания. Поэтому крестик и Библия всегда находились под ее подушкой, а время молитвы Анна никогда не смела пропускать. Рене, конечно, воспринимала все это как некую странность ее дочери, но все же приняла данный факт, не забыв упомянуть:       — Ты как мои родственники из Британии…       — Что? — переспросила брюнетка.       — Дадли. Моя мама, то есть твоя бабушка, в девичестве носила фамилию Дадли, а ее отец когда-то давно эмигрировал из Британии в поисках лучшей жизни в Новом свете, — непринужденно рассказывала Рене. — Говорят, среди эмигрантов находились даже аристократы. Правда, все документы были практически утеряны, только старая шкатулка осталась… Да и то не факт, что она просто не куплена где-то на блошином рынке.       Девушка с открытом ртом слушала, что вещала ее мать, пока у нее самой внутри все переворачивалось. Дадли? Серьезно? Главный фаворит ее дочери? Она даже читала истории, что у них, возможно, был бастард Артур Дадли, но этот факт не был подтвержден. Да и вообще это могла быть подстава от испанцев, чтобы показать, что Елизавета безнравственная.       Нет, в то, что ее дочь действительно могла быть девственницей, Анна не верила, ведь даже у нее самой были мужчины до Генриха. И когда дело дошло до того, чтобы разделить ложе с королем, она просто ловко полоснула себя по бедру, откуда и пошла кровь. Поэтому вопросов по поводу ее непорочности ни у кого не возникло. А вот ее дочь, имея яркого фаворита, могла уединиться с ним даже при фрейлинах. Секс при дворе всегда должен быть.       — Мама, а шкатулка эта где?       — Я оставила ее у твоего отца, так что не знаю, что с ней случилось. Мне она не особо нравилась, да и в ломбард не хотелось ее сдавать — все-таки реликвия семьи.       — Но взять с собой реликвию семьи ты не удосужилась, — укоризненно сказала Анна.       — Детка, ну зачем в новую жизнь тащить хлам? Вот твой отец все это любит хранить. Когда поедешь к нему летом, тогда и посмотришь на шкатулку. Чарли никогда ничего не выбрасывал.       «В отличие от тебя» так и повисло в воздухе.       Анне уже было пятнадцать, и пока она росла, Рене за все годы своей «лучшей жизни» так ничего и не добилась. Ее уволили из школы за интрижку с другим преподавателем, после чего она устроилась воспитателем в детский сад. Там платили хорошо, но, чтобы постоянно покупать дорогие вещи, которые Анна очень любила, денег не хватало, и даже если в общий бюджет прибавить деньги, которые высылал ей отец. Но их финансовое положение спасал статус Рене «в активном поиске» — она всегда находила кого-то с толстым кошельком, стоит поблагодарить за это мать. Рене вытягивала деньги у мужчин словно пылесосом, поэтому у них был новый дом в центре Финикса, а гардероб Анны был забит брендовыми шмотками.       К тому же Анне хватало ума откладывать деньги на колледж, и поступать она хотела не в американский колледж, а в британский. Кембриджский государственный университет соответствовал всем ее личным стандартам. Факультет менеджмента позволил бы ей в будущем устроиться в любую компанию, а то и вовсе открыть свое дело. Только вот обучение в Великобритании стоило дорого, а бюджетных мест там и не предполагалось. То, что в будущем Анна будет жить на родине, в своей любимой Англии, — вне зависимости от того, поступит она в институт или нет, — она давно решила. Чарли решение дочери никак не прокомментировал, а вот Рене аж распалилась, то и дело выкрикивая «лучшая жизнь», «лучшая жизнь».       Но все это пока только планы, сейчас же Анну волновало кое-что другое. Она сидела за столом с очередным ухажером матери, каким-то высокопоставленным чиновником в штате Аризона, который в будущем планировал стать новым мэром Финикса. И вроде уважаемый и интеллигентный человек, но его черные, как смоль, глаза пожирали Анну. Она знала этот взгляд, это был взгляд полного желания. Чиновник медленно поглощал куриную грудку, то и дело бросая выразительные взоры то на Рене, то на ее дочь, однако женщина, естественно, этого не замечала. Казалось, что в пузо ее нового ухажера может поместиться еще как минимум шесть куриных грудок, но Брэндон Смит — так его звали — был человеком тучным, но воспитанным, поэтому приличия ради съел лишь одну.       — Анна, твоя мама рассказывала, что ты хорошо учишься. Ты уже планировала куда-то поступать? Есть ли колледжи на примете? — довольно-таки громко спросил Брэндон, голос которого был хорошо поставлен, как у настоящего оратора.       — Да, я собираюсь поступать в Британию…       — Тц, зачем тебе другая страна?! — нагло перебил ее ухажер матери. — У нас в штатах много хороших колледжей, и в нашем Финиксе такие есть. Зачем уезжать к этим чопорным англичанинам?       — У меня еще есть время подумать об этом, — аккуратно попыталась уклониться от его вопросов девушка, но мужчину это, кажется, наоборот, распалило.       — Хех… ты не подумай, Анна, я не собираюсь навязать тебе свое мнение, просто лишь даю совет, а ты уже сама выбирай, что делать. Но иногда стоит слушать взрослых. Мы ведь тоже были такими молодыми, тоже хотели покорять мир. Что греха таить, я и сам планировал поступать в Оксфорд…       — Правда? — удивилась Анна. — Что же вас остановило?       — Чопорность англичан, — улыбнулся мужчина, а Рене подхватила его улыбку. — Я хорошо учился, рассматривал для поступления Оксфорд, можно сказать, мечтал о нем. Но потом мне удалось съездить в Лондон. Город мне сразу же не понравился. Там холодно, туманно, жеманные англичанине, которые живут по правилам и вечно хлещут чай. Вот я и подумал: «Зачем мне это?», и поступил в Калифорнийский университет в Сан-Диего, после чего с легкостью построил карьеру. Все-таки в колледже ты знакомишься со своими потенциальными будущими коллегами, да и связями обрастаешь. А в Лондоне что? — Не давав ответить, он тут же закончил: — Правильно, ничего.       Анне хотелось высказаться насчет стереотипов об англичанах и о том, что времена слегка изменились, но, посмотрев на загорелое лицо мужчины, она лишь неопределённо повела плечами. На этом беседа утратила свою ценность. Дальше все пошло по накатанному сценарию: Брэндон «шутил», а мама громко смеялась, иногда даже Анна отвечала легкой улыбкой на глупые шутки.       Ужин подходил к концу. Мать с ухажером решили поехать в кино на вечерний сеанс. Уже прощаясь, мужчина крепко обнял Анну и, слегка задев руками ягодицы девушки, пошутил, что надо налаживать близкие семейные отношения, на что Рене отреагировала смехом, и они ушли.       — Вот же скотина… — шипела брюнетка, отмывая себя в душе от его мерзких касаний.       Стоит ли говорить, что она все прекрасно поняла. Если этот мистер Смит продолжит встречаться с ее мамой, то рано или поздно он захочет получить и дочурку в придачу. Мужчина уже позволял себе делать наглые намеки Анне, стоило ее матери отвернуться хотя бы на секунду. Он, как истинный политик, подошел к делу очень напористо и начал вести агрессивную кампанию по захвату сразу двух сердец Свон.       Сначала Смит задаривал Рене подаркам, в том числе дорогими украшениями, чтобы их блеск ослеплял глаза и та не могла бы разглядеть, что он замышляет на самом деле. Спустя не такое уж и долгое время Брэндон «по доброте душевной» оплатил автошколу для брюнетки, а после намекнул, что у него есть связи в Гарварде и, конечно же, в Калифорнийском университете.       Некогда Анна была и распутницей, и ведьмой, — по крайне мере, если верить словам Церкви, — но дурой она никогда не была. Болейн прекрасно знала, что за все нужно платить, бесплатный только сыр в мышеловке. Фантомная боль в области шеи до сих пор напоминала ей об этом. Надо что-то делать…

***

      — Как ты могла?! — непривычно громко кричал отец на мать.       Вот уже как целую неделю Чарли Свон находился в Финиксе, взяв незапланированный отпуск и оставив все свои дела. Человек, который искренне любил свою работу, который долго и упорно зарабатывал себе звание «Шериф», буквально бросил все лишь по одному короткому звонку от бывшей жены.       Его единственная любимая дочка чуть была не изнасилована каким-то мерзким ухажером его бывшей жены.       — Как ты могла не уследить?! Неужто ты совсем ослепла? Что с твоими глазами Рене?! — Мать их общего ребенка лишь многозначительно молчала и хлюпала носом, опустив голову вниз. — Я доверил тебе дочь. Я понадеялся, что ты позаботишься о нашей малышке, но теперь я узнаю, что ты то и дело крутилась перед другими мужиками, совсем забыв о ней.       — Я… — хотела вставить свое слово Рене.       — Замолчи! — перебил ее Чарли. — Я не хочу ничего слышать, ты уже все сказала следователям. — Он пару раз громко вздохнул, чтобы успокоить свои нервы. — Я никогда тебе и слова не говорил по поводу твоих мужчин, это твое дело, ты свободная женщина и имеешь право на личную жизнь. Но ты же еще и мать! Хоть какое-то понятие о приличии у тебя ведь должно быть? Но ты показывала настоящий… — и от пламенной речи мужчины не осталось и следа. Он лишь махнул рукой, а после с громким «пух» сел на диван.       — Я… я… я правда не знала… Я думала, что… все… хорошо… — заикаясь от собственных слез, вымолвила блондинка. — Все и вправду было хорошо.       Мистер Свон лишь убийственно посмотрел на мать его ребенка, и та окончательно замолчала.       Когда Чарли Свон первым же рейсом прилетел в Финикс, он подключил все свои связи, — а благо, их было не мало, — чтобы детально ознакомиться с делом. Как оказалось, Брэндон Смит в течение нескольких месяцев активно намекал его дочери на интимную близость, а именно на оральные ласки. Поначалу Смит отправлял Анне многозначительные смс-сообщения, при встрече говорил ей о своих желаниях, а, осмелев, взялся за дело, начав целовать девушку в шею и лапать ее за ягодицы, а порой и за грудь. Однажды он спустил штаны, чтобы наконец удовлетворить свою похоть. Но дочь шерифа Свона была очень умной девочкой и терпела все это не просто так: она записывала каждый их разговор на диктофон и снимала на скрытую камеру все его домогательства. Собрав достаточно компромата, Анна отнесла все в полицию и показала матери, у той, к слову, от шока чуть не случился приступ, и сил ее хватило лишь на то, чтобы позвонить отцу их общей дочери.       В итоге Брэндон Смит был арестован, что повлекло за собой громкий скандал в СМИ, ведь мужчина был политиком, причем очень ярким. Законы США защищали Аннабель Свон от публичности, и поэтому никто так и не узнал, кем была пострадавшая от домогательств политика, но СМИ это и не нужно — они уже вовсю поливали грязью имя растлителя. К тому же всего через несколько дней после огласки этой истории в полицию поступили звонки и письма от других пострадавших, а после обыска дома обвиняемого были найдены брикеты белого порошка , и явно не стирального. В общем, весь набор.       Уже через месяц состоится суд с последующей выплатой компенсации пострадавшей. Адвокаты Брэндона Смита, конечно, пытаются что-то сделать, но их наниматель оказался слишком туп, чтобы хоть как-то замести за собой следы. Его прошлые жертвы точно так же были дочерями тех женщин, с которыми у него были романы. Некоторым девочкам только исполнилось тринадцать. Смит тоже подкупал их, неоднократно угрожая своими связями и тем, что разрушит их жизнь, если те посмеют что-то кому-то рассказать. Лишь Аннабель Свон смогла насобирать на него вещественные улики.       Узнавая все больше о мерзавце, Чарли Свон то краснел, то бледнел, а после позволил себе со всей силы ударить каменную стену какого-то случайного здания на улицах Финикса. Впрочем, все сложилось хорошо, а его связи в полиции слегка ускорили процесс. За эту неделю знакомые Смита из его партии пытались всячески подкупить полицейских, но все было без толку.       — Сегодня у Анны был первый сеанс у психотерапевта, и знаешь, что он сказала о нашей дочке? — вернув себе прежнюю громкость голоса, спросил шериф.       — Нет.       — Анна поведала ему, что и прежде мужчины ее мамы могли позволить себе поцелуи в щеку и объятия, поэтому она не сразу увидела в этом слизняке подвох.       Рене вскочила:       — Но то были лишь невинные поцелуи, и все было в моем присутствии, здесь нет ничего предосудительного!       — Думаешь? — язвительно ответил Чарли. — Наша дочь уже могла быть подвержена если не домогательству, так намекам на это, а ты все пропустила!       — Нет… я правда следила за Анной, и ничего такого не было.       — Следила она, конечно. Вон к чему твоя слежка привела! Я не верю в бога, Рене, но славу ему, раз он наградил нашу дочь мозгами, и та не растерялась и насобирала компромат на этого ублюдка — ему уже ничего не поможет. Но ты только представь, сколько нашей дочери пришлось вытерпеть. Он ей писал эти отвратительные письма, он ее лапал… — на последнем слове Чарли замолчал. — И все это было практически у тебя под носом.       Рене лишь взялась за голову и начала массировать виски. Всего какая-то неделя — и столько всего. Она даже не успевает переваривать полученную информацию, как на нее снова льется поток новой. Неужто она такая плохая мать?       — Я поражаюсь! — продолжил мужчина. — Наша дочь протестантка, она верит в бога, читает молитвы и совершает все эти обряды, но при этом она заботится и о себе, и о тебе. В ней есть чувство справедливости. Она отлично учится — лучшая ученица школы. Ей пришлось рано повзрослеть из-за тебя.       — Не смей меня винить! Тебя тоже рядом не было! — закричала женщина.       — Да, меня не было. Потому что ты ушла, а не я. Ты сказала, что хочешь лучшей жизни, и что в итоге? К чему это все привело?       Скандал снова разгорелся, и родители Анны уже не пытались успокоиться.

***

      Анна слышала практически каждое слово из разговора родителей. И, в принципе, ее устраивало то, к чему все это ведет.       Еще несколько месяцев назад она четко продумала план, как взять за яйца ухажера матери, который уже вовсю клеился к ней. Оказалось, все намного проще. Стоило лишь купить нужную технику, и она все сделала сама. Правда, пришлось немного потерпеть все его обжимания, но хорошо, что до главного не дошло.       Мистер Смит был умным мужчиной, но он слишком упивался властью над своими жертвами, зная лишь, что маленькие девочки будут молчать, если предложить им деньги и подкрепить все это угрозами, а в случае чего она сама будет виновата во всем, что случилось между ними. Поэтому он даже не мог предположить, что Анна заснимет все его злодеяния и отнесет доказательства в полицию. Славу Богу, Чарли ей не раз говорил, к кому следует обратиться, если с ней что-то случится. К тому же у ее отца были связи. Однако после случившегося, Анне было необходимо пройти обязательный курс психотерапии, чтобы установить, нет ли у девушки каких-либо ментальных проблем. Анна отнеслась к этому спокойно.       Выйдя из комнаты посмотреть, что там происходит у родителей, девушка улыбнулась, обнаружив, что те уже успокоились и теперь просто обнимались, сидя на диване. С легкой душой она пошла спать, не забыв перед сном сделать кучу косметических процедур.       Следующие два месяца прошли как на автомате. Распорядок дня был таков: проснулась, умылась, поела, школа, полицейский участок, психиатр, еда, сон. Суд постоянно переносили — все-таки адвокаты Брэндона Смита не просто так получили свои корочки об образовании. Но гражданский суд все-таки состоится вовремя, и судья успел распорядиться, что жертва по наступлению совершеннолетия получит денежную компенсацию в размере пяти миллионов долларов. Родителям на это было, откровенно говоря, плевать, зато Аннабель строила планы на светлое будущее.       — Анна, ты ведь сдала на права, да? — спросила у дочки Рене.       Последние месяцы стали настоящим испытанием для женщины. Она заметно похудела, перестала краситься и ухаживать за собой. Рене часто молча сидела на диване, закрывая лицо руками, но не плача. Взяв долгосрочный отпуск, она окружила дочь сумасшедшей заботой, все время находясь с ней дома. Но главным изменением, коснувшимся женщины, стала вера. Рене не была особой религиозной, но две недели назад изъявила желание сходить в церковь и пообщаться со священнослужителем. По каким-то причинам она абсолютно перестала ходить на свидания вслепую, да и вообще знакомиться с противоположным полом. Анна даже начала волноваться, что ее мать совсем скоро станет отшельницей. Но Рене просто остепенилась.       — Да, а что? — ответила дочь.       — Я хотела купить тебе машину. Давай сходим в автосалон, и ты выберешь. У меня есть кое-какие небольшие сбережения, но, думаю, новенькую Хонду я могу позволить, — улыбнулась мать, а девушка лишь громко взвизгнула и побежала к матери обниматься.       Покупка была совершенна в тот же день, и теперь около их дома стояла новенькая черная Хонда.       Время пролетело настолько быстро, что не успела Анна оглянуться, а вот уже и окончание учебного года. Все положенные мероприятия и вечеринки прошли, и девушка, что удивительно, вместе с мамой поехала на ежегодные каникулы в Форкс. Обычно там она проводила целый месяц, и в это время Чарли старался уделять дочери все свое внимания.       Погода в Форксе была на любителя, но бывшую королеву Англии все устраивало. В городке пахло соснами и влажной землей — ностальгия по прошлому. Конечно, здорово приезжать сюда, чтобы просто дать отдохнуть себе от городской суеты, но мать была права — ловить здесь нечего. Даже ближайшие торговые центры были в Порт-Анджелесе, да и постоянные дожди и сырость тоже не располагали к веселью.       Отец встретил их на полицейской машине. Вид у него был как у подростка: какой-то он был смущенный с небольшими букетиками роз в руках.       — Это вам! — прохрипел он, сунув им букеты.       — Спасибо, пап. Ты никогда не встречал меня так, когда я приезжала к тебе раньше. Что сейчас изменилось? — с улыбкой спросила Анна.       — Да так, ничего.       Дочь Чарли села на заднее сидение, а бывшая жена спереди, и они отправились домой. Мужчина как-то неловко расспрашивал Анну о том, как она провела свое учебное время, а та, как и каждый год, отвечала ему:       — Лучшая ученица, выиграла олимпиаду по истории, выиграла соревнования по бегу среди школ Финикса, выступила на концерте и благотворительном вечере.       — А как машина? Ты уже ее опробовала?       — Да, машина отличная, мы с подружками успели покататься.       — Понятно…       Диалог с дочерью выходил скомканным, но вполне в духе Чарли. Зато с бывшей женой у них вышла весьма интересная беседа, а точнее, они вообще не общалась, а лишь переглядывались. Но брюнетка не увидела в этом ничего плохого, поэтому в течение всей дороги спокойно наслаждалась видом деревьев, обросших мхом, навесом из густой листвы и проливным дождем.       Когда они добрались до дома, Чарли ловко перенес все сумки из машины и разместил гостей в разных комнатах. У Анны была своя комната, отделанная обоями в зеленных тонах. Белая кровать была застелена таким же белым постельным бельем. В центре располагались стол и стул с различными канцелярскими принадлежностями. Возле двери, ведущей в отдельную ванную комнату, стоял шкаф из белого бука. У самого окна висели книжные полки, причем книг у Анны было очень много, начиная детскими сказками и энциклопедиями и заканчивая художественной литературой и учебниками. Бывшей жене Чарли выделил свою собственную комнату, горячо заверив всех, что спокойно поспит в гостиной на диване.       Естественно, весь этот «отпуск» Чарли проработал, а Рене ходила в гости к старым знакомым. Ну а Анна бегала по утрам, частенько проводила время за чтением и даже пару раз ходила с отцом и его друзьями-индейцами на рыбалку, где она периодически мило беседовала с Джейкобом, приятным парнем, который, похоже, был влюблен в нее. Бывшая королева не ощущала дискомфорта из-за чувств юноши, а, наоборот, принимала это как должное — она, красивая, сидит, а все парни в нее влюбляются.       Аннабель могла закрывать глаза на многие вещи и даже пропускать что-то мимо ушей, но, когда она уже несколько раз заставала родителей за страстными поцелуями на кухне, девушке оставалась лишь тяжело вздыхать и потихоньку уходить в другое место, чтобы те не смущались и продолжали развратничать. Все равно она с мамой уедет в Финикс, а отец останется опять один, и Анне было просто жалко его, ведь Рене всегда такая непостоянная.       Еще один плюс Форкса Анна видела в том, что совсем неподалеку располагалась протестантская церковь, а в Порт-Анджелесе была католическая. Этот факт ее очень радовал, ведь она могла периодически приходить туда, чтобы помолиться. Болейн нравилось сидеть в тишине, пока вокруг нет других прихожан, благодарить Бога за то, что ее дочь все-таки смогла достичь небывалых высот, а иногда разговор с пастором помогал скрасить ее серые будни.       — Вот она, — женщина развернула из плотно связанной ткани небольшую шкатулку для украшений, выполненную из керамики и украшенную резьбой. На шкатулке были вырезаны сокол и пара лепестков.       У брюнетки чуть сердце не остановилось. Ее мать, точнее вся семья матери, сохранила практически пятивековую шкатулку Анны Болейн в идеальном состоянии. Причем это была шкатулка тех времен, когда Анна еще не была фавориткой короля. Эту вещицу ей подарил отец, и точно такая же была у ее сестры. Это был самый дорогой подарок, сделанный Анне в те годы, когда ей было около десяти. И это чудо пылилось в старом чулане в богом забытом городке США? Боже, да за эту шкатулку дрались чуть ли не все музеи Британии! Это же настоящее сокровище.       Но как она сохранилась?       Анна начала судорожно копаться в своих воспоминаниях, пока крутила свое прошлое в руках. Шкатулка могла быть в ее родовом поместье, ибо, когда Болейн уже была в отношениях с Генрихом, тот одаривал ее более дорогими и изысканными вещами. Могла ли шкатулка достаться ее дочери Лизи? А потом ее любовнику Дадли, а возможно, и их бастарду? Да, ее сестра Мария была в свое время отлучена от двора, потому что вышла без разрешения, поэтому она единственная, кого не коснулся злой рок Болейнов.       Девушка аккуратно открыла шкатулку и посмотрела на обшитую изнутри красную ткань, но на самом круче была ее знаменитая гравировка, правда очень маленькая, буква B. Видимо, надо еще раз сходить в церковь и поблагодарить Бога.       Вот только почему прошлое Анны Болейн так неожиданно настигло ее?

***

      — Что?! — возмущению Аннабель не было предела. Она ходила взад-вперед, злобно поглядывая на своих родителей, а те, словно нашкодившие подростки, сутулились и смущались. — То есть, мама, ты хочешь остаться здесь? То есть ты хочешь, чтобы мы с тобой переехали в Форкс?       — Милая, послушай… — начала лепетать Рене. — Я понимаю, переезд для подростка это всегда тяжело, но ты…       — Конечно, тяжело! — перебила она. — Я должна не просто переехать, а буквально оставить все в Финиксе. А там у меня и друзья, и любимая школа, и внеклассные занятия с кружками.       — Детка, разве ты не хочешь…       — Подожди, папа, — подняла руку вверх брюнетка. — То, что вы с мамой сошлись это, конечно, здорово. Но вы уверены, что сможете снова начать жить вместе? Точнее, ты, мама, уверена? — с издёвкой спросила она.       Слова дочери смутили родителей еще больше. Рене неопределённо повела плечами, а потом, словно избрав для себя нужную тактику, повернулась к Чарли, и тот, прочитав во взгляде женщины просьбу уйти, тотчас поднялся с дивана и вышел на улицу.       И когда они вообще пришли к такому взаимопониманию? Когда был этот звоночек?       — Анна… пожалуйста, присядь. — Мать положила руки на диван, и дочь послушно села. Рене, взяв ее за руку, начала объясняться: — Я пониманию, что тебе трудно…       — Нет, мама, ты не понимаешь!       Рене закусила губу, а потом тяжело вздохнула.       — Да, возможно, не понимаю, но сейчас у нас с твоим отцом кое-что произошло, и-и-и… Мы хотим быть вместе…       — Почему сейчас? Вы практически шестнадцать лет спокойно жили врознь, у тебя было бесчисленное количество мужиков, насчет отца и его пассий я, конечно, не знаю, но все было прекрасно. Почему сейчас ты решила изменить свои взгляды? Почему ты, которая постоянно твердила «Лучшая жизнь» и «Форкс — это застой», готова оставить Финикс и переехать в глубинку, от которой бежала в прошлом. Что изменилось? — от каждого слова женщина все больше нервничала и сжимала руки дочери сильнее, то отводя взгляд в сторону, то опуская его вниз.       Аннабель дала матери время, чтобы та собралась с духом и наконец высказала все свои мотивы этого не понятного для дочери решения.       — Многое изменилось… Еще… еще полгода назад все было хорошо, мы с тобой прекрасно жили вдвоём, и меня все устраивало. Мне казалось, что вот-вот и я найду своего принца, который подарит мне несметные богатства, и будем мы с ним жить где-нибудь на Гавайях и попивать холодные коктейли. Но во всех своих мечтах я практически упускала тебя из виду или вовсе забывала о тебе, за что мне очень стыдно. Тебе пришлось так рано повзрослеть…       — Ничего страшного, я привыкла.       — Вот именно, ты быстро привыкла ко всему этому. Уже в шесть ты сама могла о себе позаботиться…       — Я всегда была такой.       — Но ты не должна была быть такой!       — Но я такой родилась, мама. Ничего страшного, что ребенок быстро взрослеет.       — Ладно, ладно, в этом действительно нет ничего страшного. Но страшное кроется в другом…       — Мама, пожалуйста! — уже зная, к чему та ведет, Анна хотела отстраниться.       — Да, ты прекрасно все поняла, — устало проговорила Рене. — Этот ублюдок… Тебе пришлось пережить нечто страшное, и во всем виновата я. Прокручивая в голове случившееся, я понимаю, что были моменты, на которые я должна была обратить внимание, но я проигнорировала их… А расплатился за мою беспечность мой единственный ребенок… — Еще раз тяжело вздохнув, она попыталась унять надвигающуюся истерику. — Я… я должна была тебя уберечь.       — Мама, но все прошло. Эта скотина уже сидит в тюрьме, надо жить дальше.       — Да-да, я понимаю, но все равно. Когда это произошло, я растерялась, и из всех своих мужчин я нашла поддержку только в Чарли.       — Потому он мой отец.       — Да, и это тоже, но… Я просто не знала, что мне делать, а он приехал и проследил за всем процессом лично. Я даже не знала, как к тебе подступиться. И теперь я молю Бога, чтобы ты меня простила за это.       — Я тебя давно простила, мама, перестань.       — Да-да… — женщина все-таки сдала, и из ее глаз полились слезы. — Просто… понимаешь… Чарли был со мной все это время, он со всем помогал, он подключил все свои связи, чтобы эта гнида села в тюрьму. Он поддерживал и меня, и тебя все это время. Господи, я даже начала бояться заводить интрижки, потому что есть вероятность, что ты снова из-за этого пострадаешь, а я пропущу тревожные звоночки. А Чарли… — мать неловко улыбнулась. — С ним так безопасно — я словно за каменной стеной. И я все время думала, как я могла этого раньше не замечать… Знаешь, до отъезда ко мне подошел познакомиться один молодой мужчина, его зовут Фил, он бейсболист, спортивный и недурен собой, и мне даже понравилось с ним общаться. Но в его разговоре я уловила какую-то беззаботность, что ли.       — Естественно, он ведь молодой, а если у него еще нет семьи…       — Нет, дело не в этом. Просто с Чарли я словно и сама становлюсь взрослой и уверенной в себе. Понимаешь, я не хочу его бросать, как сделала это раньше.       — А как же карьера? А как же эта глушь, которую ты так ненавидишь? Даже если ты снова полюбила папу, быт и однотипный вид из окна убьют тебя, мама.       — Какая карьера, милая? — Лицо матери приняло жалкий вид. — У меня никогда не было цели сделать из себя кого-то, мне всегда лишь хотелось выйти удачно замуж. А глушь… мне теперь так не кажется. Да и этот дом, — она в воздухе очертила пространство рукой, — мне, наоборот, в нем комфортно. Дочка, я изменилась! Я больше не та безответственная мама. Я правда стала другой, — искренность в словах женщины действительно была, но Анна в это не особо верила, хоть и видела, что мать ведет себя с отцом совсем по-другому. Они словно оба стали теми подростками, которыми были, когда познакомились.       — Хорошо… хорошо, я верю, что ты изменилась и что у вас с отцом все наладилось, — Анна сделала капитулирующий жест руками. — Возможно, вы сейчас заживете и у вас все будет хорошо, но как быть мне? Мама, я собираюсь поступать в Кембриджский университет, где можно получить одно из самых лучших образований. Я не просто так хожу на все эти внеклассные занятия и участвую в школьных конкурсах. Финикс большой город, и он дает мне возможности, чтобы я смогла устроить свою жизнь после школы. Если у тебя была мечта выйти удачно замуж, то я хочу построить карьеру. Мама, Форкс мне этого не даст. Да, здесь есть школа, и, возможно, там хорошие преподаватели, но мне нужна мобильность и доступ к различным ресурсам. Я хочу участвовать в форумах и ходить в мэрию, чтобы обзавестись связями для своего будущего. Форкс мне этого не даст. Я не могу отрицать, что это по факту большая деревня, а не город.       — Ну, тебе же нравится здешний климат, ты сама говорила. Тем более в Британии примерно такая же погода, — молящее протянула мать.       — Да, погода мне нравится, но еще мне нравится быть уверенной в завтрашнем дне. Ты же ведь сама отсюда бежала… Мама, здесь даже книжный магазин находиться практически в часе езды. Это неудобно, ты ведь должна меня понять.       Рене сдалась под напором фактов, прекрасно понимая тщетность их положения.       — И, кстати, почему ты должна переезжать в Форкс? Пусть отец к нам переезжает.       — Чарли не может. Тем более в Аризоне он вряд ли добьется высокой должности, да и начинать работу рядовым полицейским будет для него трудно. Ты и сама понимаешь, какой он патриот своего штата. И друзья все его здесь… В этом плане ты больше похожа на отца.       Две девушки замолчали. Гнетущая тишина охватила дом. Лишь легкие капли дождя бились об оконные стекла.       Неужели Чарли до сих пор на улице? Наверное, сел в свой автомобиль.       Блондинка резко поднялась, и ее лик выражал внезапное озарение.       — А как насчет частной школы? Ну точнее школы-пансионата?       — Пансионата?       — Да, в Финиксе есть такая школа. Школа-пансионат имени святого Луи.       Анна призадумалась. Кажется, она слышала о ней. Точно, эта школа много раз побеждала на олимпиадах, да и сами преподаватели не раз говорили, что многие их выпускники часто поступают в Гарвард и Оксфорд и что у них даже есть какая-то связь с этими колледжами. Неплохой вариант.       — Там, наверное, дорого…       — Ой… — отмахнулась мать. — Я могу сдать в аренду дом в Финиксе, а вырученные деньги пойдут на оплату твоего обучения, да и Чарли не оставит в беде. В крайнем случаем можем взять те деньги, которые тебе выплатил суд — по острой необходимости, если не ошибаюсь, их можно будет обналичить раньше, чем тебе исполнится восемнадцать. Ну так как?       — Идея хорошая… Но вдруг там мест нет?       — Мест там всегда хватает. Вообще, я слышала, что там частенько бывает недобор, потому что не все могут позволить себе такое дорогостоящее обучение. Я могу прямо сейчас позвонить и узнать. Ты согласна?       Идея была слишком заманчива и, можно сказать, в разы лучше, чем просто обучение в школе Финикса. Поэтому, недолго думая, Аннабель согласилась. Рене тут же позвала бывшего мужа и объяснила ему всю суть, а тот лишь кивнул, прекрасно зная, что его слово не сильно будет влиять на их решение.       Рене, как и обещала, позвонила в школу-пансионат, — номер она нашла в телефонном справочнике, — и, как оказалась, на новый учебный год у них действительно оставалось несколько мест. И сумма за обучение была вполне посильная для Свонов, поэтому можно было не трогать те деньги, которые были уготованы на колледж. Все сложилось так, как надо.

***

      — Твоя школа отправит все нужные документы по факсу. А потом, где-то за неделю до начала занятий, мы поедем в саму школу и привезем оригиналы. Кроме того, на месте с тебя снимут мерки для пошива их школьной формы. Сделать взнос за обучение можно в конце сентября. Есть еще пара мелочей, но, думаю, мы справимся, — рассуждала Рене, пока вела машину, пригнанную из самого Финикса.       Переезд женщина совершила достаточно постепенно. Сначала она решила перевезти машину и только потом, в конце летних дней, переправила в Форкс все вещи, точнее, выкинула старые и заказала новые. Рене горела энтузиазмом, и даже порой плохая погода Форкса не могла очернить ее настроя.       — Я, кстати, ближе к октябрю буду устраиваться в местный детский сад, там одна работница уходит в декрет, поэтому меня, так скажем, берут заочно, а потом, наверное, оформят на всю ставку.       — Поздравляю, мам.       — Ты представляешь, я встретила свою давнюю подругу, Кассандру, так вот она…       Мать Анны болтала без умолку, рассказывая о своих старых знакомых и делясь планами по ремонту дома Чарли. Отец не имел ничего против, казалась, эта суматоха даже забавляла его. Оно и понятно, его дом наполнился уютом и звонким смехом — можно ли просить большего? Естественно, в таком маленьком городе, как Форкс, уже все успели обсудить воссоединение семьи Свон. Кто-то приходил поздравить Чарли лично, кто-то приходил просто поглазеть, но абсолютно все шептались за их спинами. Куда же без этого.       «Та самая ветренная жена, бросившая мужа».       «Говорят, у нее было десять браков, а ее последний муж бандит и хочет ее убить».       «Шериф, видимо, умирает, раз эта вертихвостка приехала».       «Эта Рене наконец поняла, что мужики Форкса самые лучшие».        «А может действительно любят друг друга?»       «Брехня все это».       Но все эти пересуды вообще не волновали Свонов, которые, словно пребывая в медовом месяце, открыто наслаждались обществом друг друга. Они уже и спали в одной комнате, а наутро вставали слегка не выспавшимися и смущенными. Среди витающей вокруг романтики Анна чувствовала себя лишней. Хотя, положа руку на сердце, она не могла сказать, что ей было неприятно, что ее родители вновь сошлись, — она была только рада за своих стариков. Однако к ней нагрянуло горькое чувство ностальгии, и Анна искренне боялась, что все может поменяться за пару секунд. Мир изменчив, люди изменчивы, перемены всегда происходят неожиданно. Анна Болейн ощутила на своей шкуре изменчивость чувств английского короля.       Тем не менее до начала учебного года оставалась две недели. Аннабель с матерью решили съездить за покупками. Рене из раза в раз пыталась удивлять семью своими кулинарными способностями. Поначалу все было плохо, и даже тактичный Чарли делал небольшие замечания. Анна свою мать не жалела и говорила, что такое даже в помойку стыдно выбрасывать. Женщина принимала все близко к сердцу, и поэтому после парочки истерик она решила посмотреть некоторые кулинарные шоу и попытаться приготовить что-то по телевизионным рецептам. И вот спустя месяц у нее начало получаться.       Закупившись всем необходимым в местном супермаркете, они уже готовы были уезжать, но вдруг блондинка с громким шокированным писком побежала обратно в магазин, бормоча себе под нос названия острых соусов. Анна же откинулась на переднем сиденье машины. Усталость накатывала на нее снежным комом, все эти заботы и перевод в новую школу ее ни капли не тревожили, но вот домашняя суматоха слегка напрягала.       Сегодня в Форксе было пасмурно. И хотя на улице можно было ходить в футболке, но солнца как такового не было, несмотря на то, что до сих пор стояло лето. Лениво смотря на чужие припаркованные машины, Анна обращала внимание в основном на внедорожники либо на старые модели машин. Единственным выделяющимся из всех автомобилей был серебряный Вольво последнего выпуска, который казался розой среди сорняков. К этому Вольво подошел высокий медноволосый парень, лица его Анна не видела, но дала бы ему максимум лет двадцать. Сложен он был хорошо, да и одет с иголочки. Кажется, она узнала в этой одежде знакомые бренды. Парень с какой-то звериной ловкостью быстро и, что самое странное, небрежно закинул пакеты с едой в багажник, а потом повернулся лицом в сторону Анны, но не обратил на нее внимания.       Анна наблюдала за ним где-то с минуту, после чего парень сел в машину и выехал с парковки, но ей хватило этого времени, чтобы сначала раскрыть рот от шока, а потом начать задыхаться. Сердце брюнетки бешено стучало, его отголосок был слышен в ушах — резко разболелась голова и запекло в области шеи.       Только что Анна Болейн видела своего бывшего мужа, короля Англии, Генриха VIII.