Глава 3. Запретный плод воображения

       Я поднялась слишком высоко, любила слишком сильно, осмелилась на многое. Я пыталась схватить звезду, но переоценила свои силы и упала.       Кое-как добравшись домой, Анна, чтобы не беспокоить мать, сказала, что слегка переутомилась и ей нужен отдых, а затем мигом забежала в ванную комнату, где ее вырвало. Умывшись ледяной водой, брюнетка выпила таблетку от головной боли и легла на кровать, сосредоточившись на восстановлении собственного дыхании. Фантомная боль в области шеи словно обжигала.       Этого просто не может быть!       Однако Болейн не показалось: она точно разглядела в парне на парковке давно знакомые и ненавистные ей черты лица бывшего мужа.       Генрих был милосердным по отношению к Анне. Из простой девушки он сделал маркизу, а из маркизы — королеву-консорта. До свадьбы Генрих одаривал Анну своим вниманием и подарками, а семья Болейн стала самой уважаемой при дворе короля. К ним прислушивались во всем, даже когда дело касалось политики. Что уж говорить, все молились на семью Болейн и мечтали оказаться на их месте. Естественно, такое положение влекло за собой и появление недоброжелателей, но и тех можно было списать со счетов, стоило лишь Анне совершить одно дело — родить сына. Но Бог не услышал молитвы девушки, вероятно, наказывая ее за гордыню и тщеславие. По крайне мере, именно так она и думала. Однако позже, в день казни Анны Болейн, Бог все же услышал ее, исполнив последнее желание: ее малышка Лизи стала полноправной правительницей Англии, оставив свой след в мировой истории. А ее отец, Генрих VIII, в отличии от Елизаветы запомнился всем лишь как убийца собственных жен — Синяя Борода.       Почему он объявился именно сейчас? Почему сейчас, когда Анна практически забыла свое прошлое, — и лишь материнское сердце ныло по дочери, — забыла все, войдя в новый мир с чистой совестью? Почему именно в этом американском захолустном городке, который вообще не связан с династией Тюдор, появился он? Как так совпало? Останься она сегодня дома, и ее сердце бы так не колотилось. Могла ли это быть проверка от Господа? Или, может, морок на нее нашел?       В глаза Анне бросилась шкатулка. Судьба по-своему плетет причудливые узоры: здесь, в старом доме, принадлежавшему семье ее отца, она увидела вещь, владелицей которой брюнетка некогда была сама и которая по совершенно немыслимым обстоятельствам сохранилась и по сей день. И именно здесь, в этом вечно пасмурном городке, она увидела его…       — Господь, за что мне это?! — взмолилась она. — Зачем ты ниспослал мне такое испытание?       Под подушкой Анна хранила Библию. Взяв ее в руки, она начала читать:       — Господь — мой свет и мое спасение: кого мне бояться? Господь — крепость жизни моей: кого мне страшиться?       Весь день в Форксе была пасмурная погода, но неожиданно солнце выглянуло из-за густых облаков, и его луч озарил всю комнату девушки. Анна сочла это за благословение. Ее комната буквально сияла и согревала своим теплом. Взгляд брюнетки остановился на зеркале во весь рост, стоявшем рядом со шкафом.       Идентичное лицо.       Что в прошлой жизни, что в этой, она выглядела абсолютно одинаково. Да, возможно, в XVI веке ее вид был не настолько здоров, — все-таки нынешняя медицина совсем другая, да и питание тоже, — но черты лица у девушки такие же, как и несколько веков назад. Рене, возможно, потомок бастарда Елизаветы, поэтому Анна Свон и переродилась с такой внешностью.       Мог ли тот парень быть переродившимся Генрихом? Мог ли он в свое время на смертном одре просить у Господа Бога о новой жизни и возродиться сейчас? Поскольку даже его рост, цвет волос и походка были точно такими же, как и у того короля Англии. Мог ли это быть он? И если да, то помнит ли он прошлую жизнь? Помнит ли он Анну? Знает ли он, что именно их дочь стала Великой, что именно при правлении Елизаветы наступил Золотой век?       Соблазн велик. Ева перед ним не устояла. Так сможет ли Анна Болейн быть тверже?       Нет.       Еще какое-то время девушка лежала на кровати, совершенно ни о чем не думая. В ее голове гулял ветер, чем она была весьма довольна. Но стоило ей услышать, как к дому подъехала полицейская машина, Анна тут же бросилась вниз по лестнице и буквально набросилась на отца с вопросом:       — Пап, а кому в Форксе принадлежит серебристый Вольво?       — И тебе привет, милая, — устало проговорил он. — Что-то случилось? Почему ты спрашиваешь?       — Неважно, просто ответь, — с напором проговорила Анна.       — Не отвечу, пока не скажешь, в чем дело. Дочка, я шериф. Владелец этой машины обидел тебя?       — Нет, я просто интересуюсь, — попыталась умерить свой пыл брюнетка.       — Белз, отвечай честно.       — Не называй меня так, мне не нравится.       — Хорошо, Анна. Повторяю свой вопрос еще раз: что он тебе сделал?       Врать нужно аккуратно, отец сразу чувствует ложь, поэтому Свон младшая сделала вид, что слегка засмущалась и демонстративно закусила губу:       — Просто, понимаешь… Папа… за рулем этой машины сидел парень, рыжий такой. Так вот он напомнил мне парня моей подруги… В общем, он ей периодически изменяет… И он вроде как учится в колледже… Вот я и хотела рассказать подруге, что, возможно, видела его… Ее парень тоже катается на серебряном Вольво. Вот и все.       Чарли смотрел на дочь долго, а затем, обойдя ее, медленно прошел в дом.       — Твоя подруга из Финикса?       — Да, но родители этого парня живут в Порт-Анджелесе. Вот я и спросила.       — И этот парень учится в колледже?       — Да.       — Тогда это не он. Такая машина одна на весь Форкс и принадлежит она твоему ровеснику — Эдварду Каллену.       — Каллену?       — Да, он приемный сын Карлайла Каллена. Сам Карлайл врач в местной поликлинике, а ведь мог бы работать в одной из лучших клиник мира. Но нашему городу невероятно повезло с тем, что его жена захотела жить именно здесь. Доктор Каллен потрясающий человек. Он переехал сюда вместе с семьей полтора года назад, и живут они на окраине Форкса. Жена его порядочная, да и дети такие же. Они довольно-таки обеспеченные, а их машины, можно смело сказать, самые дорогие во всем Форксе.       — Вот как…       — Да, поэтому ты, наверное, просто спутала его.       — Да, наверное… — практически пробормотала девушка.       — Где твоя мама?       — Она сейчас купается.       — Ну ладно… В этом доме есть еда? Я так проголодался.       — Вроде мама что-то готовила. Ты присаживайся, а я скоро подойду.       Анна снова поднялась наверх. Зайдя в комнату, она, задумчивая, села в кресло.       Эдвард Каллен. Имя, такое непохожее на имя ее бывшего мужа. Но мог ли это быть он?       Анна готова была отдать многое, чтобы узнать ответ на этот вопрос.       Бывают ли такие совпадения? Есть ли у нее силы противиться этому?       Эдвард Каллен ее ровесник и учится в школе Форкса. Внешне он просто копия короля Англии. А возможно ли, что это и есть Генрих?       Способ, чтобы проверить это, все-таки был. Но прибегнет ли Анна к его использованию? Перечеркнет ли она все свои планы на жизнь, чтобы разгадать загадку. Сможет ли она двигаться дальше, зная, что где-то неподалеку живет Генрих? Что он точно так же радуется жизни, как и в прошлом? Что он может, не моргнув и глазом, убить мать своего дитя и спокойно переключится на другую более молодую девушку?       В венах Анны Болейн вскипел жидкий огонь ненависти.       Мог ли Господь послать ей Генриха как испытание или как возможность отомстить? Мог ли Господь дать Анне шанс поквитаться с мужчиной, погубившим ее жизнь?       Анна прикусила губу до крови.       Мог.       Запретный плод сладок, но если она его вкусит, то узнает все тайны.       Решено.

***

      Анна объявила родителям, что хочет остаться в Форксе и жить вместе с ними. Она уверила их, что при любых обстоятельствах добьется желаемого, поэтому переезжать ей вовсе не нужно. Такая новость повергла Чарли и Рене в шок, после чего в доме Свонов разгорелась оживленная дискуссия, схожая на ту, которая состоялась ввиду неожиданного воссоединения родителей Анны. Но итог был один. Крепко обнявшись, обрадованные Своны не могли прекратить улыбаться. Так, отец взял на себя инициативу разобраться с переводом дочери в школу Форкса, а возможность сэкономить деньги вызвало у Рене настоящий всплеск транжирства на каталоги одежды. Анна же настраивалась эмоционально.       Вскоре в первую среду сентября начался новый учебный год.       Все утро Анна потратила на собственные приготовления. Сначала она приняла ванну с эфирными маслами, а затем намазала розовым маслом все тело и сделала себе массаж от целлюлита, параллельно хорошенечко поскрабировав кожу. Следом брюнетка принялась за чистку лица, увлажнение тонером, сывороткой, кремом и завершила свой уход легким макияжем, припудрившись, нарумянившись, нанеся блеск для губ и сделав легкий акцент на глазах. Что касается одежды, она остановила свой выбор на короткой черной юбке-трапеции, голубой рубашке и лоферах, а дополнил образ черный тканевый ободок. Забота о внешнем виде была для Анны принципиально важной, и что в прошлой, что в этой жизни она никогда не пренебрегала ею.       Напоследок посмотрев внимательно на себя в зеркало, Анна села в машину к отцу, и вместе они поехали в сторону школы. Ее машину должны были транспортировать примерно через месяц, а машина ее матери уже как две недели была дома.       — Твоя прошлая школа должна была прислать все документы по факсу, включая формуляр. Я договорился с директором школы, так что этот вопрос, считай, закрыт — сразу начнешь вливаться в новую атмосферу, — ведя машину, сказал отец.       — Да, спасибо.       — Переживаешь?       — Нет.       — Ясно.       Наступила тишина. Анне было приятно молчать с отцом, он был абсолютно ненавязчив.       Начало учебного года в старших классах было ознаменовано густым туманом. Дождь не намечался, но и солнца сквозь плотные облака не было видно. Сидя в машине, Анна без особого интереса наблюдала за меняющимся пейзажем. Буквально неделю назад она променяла перспективное будущее на возможность снова увидеть его… Удостовериться, что это именно он…       В ее голове без конца всплывали одни и те же вопросы. А может, ей показалось? Она увидела в том парне Генриха и уже не могла вообразить на его месте кого-то другого. Чрезмерная импульсивность не раз оборачивалась для Болейн плохо. Ко всему нужно подходить с холодной головой, отключая сердце, но Анна была совсем не такой.       На школьной парковке еще не было ни одной машины — слишком рано, но тем и лучше.       — Белз…       — Не называй меня так.       — Прости, кхм… Анна, тебе нужно взять расписание, его можно найти…       — Я знаю, где его взять, — излишне грубо ответила она, но отец промолчал.       — Что ж, удачи тебе, — Чарли искренне улыбнулся дочке, Анна же лишь кивнула и вышла из машины, направляясь прямиком в администрацию школы.       Войдя внутрь здания, девушка отыскала нужный ей кабинет, где обилие зелени, казалось, могло свети с ума, будто здесь не школа, а склад для выращивания марихуаны. Некоторые цветы были с человеческий рост, а среди них за стойкой сидела тучная рыжеволосая женщина. Анна приветливо улыбнулась ей и попросила свое расписание. Женщина начала рыться в огромных стопках бумаг, при этом разлив свой кофе. Такая нерасторопность изрядно подбешивала Анну. Но всему приходит конец, и даже эта клуша выудила откуда-то расписание, пожелав брюнетке удачи в новом учебном году.       За все то время, которое она провела в кабинете, успело съехаться порядком двадцати машин. Оценив внешний вид местных, Анна даже устыдилась — она была слишком шикарна для Форкса.       Откуда ни возьмись к ней подошли прыщавый азиат и симпатичный блондин с бледно-голубыми глазами. Парни начали навязывать ей свое общество, но Анне было плевать на них. Своим соколиным глазом брюнетка тут же вычислила основные школьные компании и даже нашла для себя будущую свиту в лице Джессики Стенли и Лорен Мэллори — отличные подпевалы. Тихоня Анжела Вебер ее нисколько не заинтересовала, хотя, как ни странно, именно с ней у Свон совпадала большая часть уроков, среди которых были история, литература, искусство и математика.       Но по-прежнему Болейн нигде не замечала его…       Анна до сих пор не знала, что она будет делать, когда увидит Генриха. Узнает ли он ее? Полагаться на волю случая — вот ее тактика.       Первых два урока прошли достаточно быстро. Анну попросили представиться, что она и сделала без всякого стеснения. На банальные вопросы она отвечала без особого энтузиазма, но с яркой улыбкой. Стоит ли говорить, что все были очарованы ею.       Лорен, которая поначалу хотела как-то выделиться на фоне Анны, тут же присела на одно место ровно, стоило только затронуть тему модельных агентств. Еще учась в школе Финикса, Анна выиграла олимпиаду по истории, поэтому ее попросили сфотографироваться для пары местных газет. Так вышло, что брюнетку заметил один мужчина и пригласил на фотосессию в качестве модели для каталога одежды, Анна не отказалась. Получив денежную выгоду, она также познакомилась и с несколькими моделями, которые откровенно поведали ей о многих подводных камнях этого бизнеса. Естественно, Анна все запомнила и теперь могла поделиться секретами модельной индустрии с другими.       — Во-первых, никогда не давай деньги «фотографам», которые представляются как фотографы успешных компаний. Поверь, их всегда нанимают. И практически всегда они врут. Во-вторых, если ты хочешь сделать себе портфолио, то в таком случае нанимай ребят, которые работают сами на себя. И еще: никогда не езди никуда одна. Если тебя позовут на так называемую съемку, всегда предупреждай об этом кого-нибудь из близких. Просто так никому не давай свои документы, а то, бывает, скажут, что это для официального трудоустройства, но, помни, все это ложь… — Лорен слушала внимательно, уточняя лишь некоторые детали.       За всеми этими скучными уроками и бестолковыми разговорами время подошло к обеду. Сев со своей новой свитой за один стол, Анна соторожно искала взглядом его. Отец очень четко сказал, что тот парень ее ровесник, да и в разговорах одноклассников проскальзывало его нынешнее имя.       — Это Каллены… — ткнула Анну в плечо Лорен, указывая на вошедшую в школьную столовую большую компанию.       Сердце Болейн затрепетало.       Калленов было пятеро: две суки и три кобеля. Все они были одновременно похожи и не похожи друг на друга. Черты лица, телосложение и рост у каждого из них были разными, но при этом все они были одинаково привлекательны. Однако цвет лица у всех Калленов добавлял им какой-то родственной схожести. Поразительно. Две девушки были полной противоположностью друг друга: одна была темноволосой коротышкой, другая —высокой яркой блондинкой. Последнюю Анна заранее невзлюбила.       Рожденной с весьма обычном лицом Болейн было тяжело тягаться с такими красотками, особенно когда дело доходит до сердца короля. В подобных случаях приходилось брать харизмой и умом, поэтому такие девушки вызывали у Анны зависть. Она одна красивая во всем мире, и те, кто оспаривает это, сволочи.       Мужскую часть компании Калленов представляли медовый блондин с видом голодающего и брюнет с телосложением гориллы, а следом шел он…       Анна тяжело вздохнула. Если раньше у нее возникали сомнения о том, был ли тот парень с Вольво ее бывшим мужем из-за их внешней схожести, то сейчас, видя его на расстоянии пары метров, она с уверенностью могла сказать: копия.       Лорен Мэллори сразу же начала шептать ей в ухо все, что знает об этой модельной наружности семье, но Анна ее практически не слушала. Она устремила свой взгляд на него, закипая от ярости. Перед глазами у Анны пробежала маленькая Лизи, ее дочка, и в этот момент она возненавидела всех в этой школьной столовой. Но особую порцию ненависти она берегла для него…       Из омута черного гнева ее вывело легкое касание руки Джессики.       — А ты что думаешь?       — Что? — не сразу поняла вопроса Анна.       — Ну, я тут говорила, что доктор Каллен еще тот папаша-сводник.       — Что? — словно в коконе сидела брюнетка.       — Ну, это приемные дети доктора Каллена, и все они состоят в отношениях друг с другом: Элисс с Джаспером, а его близняшка Розали с Эмметтом. Все, кроме Эдварда, он одинокий красавчик. Я говорю, что это стремно, когда в одной семье фактически братья и сестры встречаются.       — Джесс, они неродные. И вообще, у жены доктора Каллена большое сердце — в таком молодом возрасте она приютила чужих детей, — с нажимом, но очень тихо, сказала замухрышка Вебер.       — Но это странно!       Анна взглянула на пятерку Калленов, севших за самый крайний столик в столовой. В ответ на брюнетку посмотрел Эдвард, отчего та вздрогнула, но удержала взгляд. Он нахмурился и отвернулся.       «Узнал?» — пронеслось у нее в голове.       — Так что ты думаешь, Анна?       — Я думаю… — вернулась она к разговору со своей свитой. — Что инцест — это дело семейное. И хоть они являются не родными, но то, что доктор Каллен позволил такому разврату иметь место в его доме, отвратительно, — закончила свою мысль Анна и как ни в чем не бывало вернулась к еде. Джессика с Лорен захихикали, а Анжела покачала головой. Болейн могла поклясться, что чувствует жгучие, пронзающие взгляды с другого конца кафетерия.       После обеда все разошлись на уроки.       День близился к концу, и все было бы хорошо, если бы не тяжелые мысли, которые забили голову Анны. Все сводилось к двум вопросам: «Это он? Или не он?». И так по кругу.       На уроке литературы, который, благо, был последним, Анне захотелось немного освежиться. Спустя половину занятия она отпросилась у учителя в туалет. Выйдя из кабинета в пустой холодный коридор, она испытала облегчение, все-таки школьники слишком громкие. Уж тем более сегодня, когда в связи с информационной бомбой в ее лице каждый вел себя как перевозбужденный трехлетний ребенок, которого нерадивые родители не удосужились уложить днем спать. Дойдя до раковины, она поспешила умыться холодной водой, отчего ей сразу же полегчало.       Надо что-то делать. Но что? Спросить напрямую? Зайти издалека? Или игнорировать? Или без разбора испортить жизнь человека? Но откуда такое поразительное внешнее сходство?       Анне безумно хотелось увидеть на лице Генриха ту же боль, которую она когда-то испытала сама. Боль, которую чувствуешь, когда падаешь с небес и ничего не можешь с этим подделать. Однако без выяснения всех обстоятельств набрасываться на него тоже не стоит. Иисус не просто так дал ей такую возможность. Он ее любит, это дар свыше.       Выйдя из уборной и следуя в сторону кабинета, Анна повернула за угол и внезапно врезалась в камень. Камень в одежде. Рефлекторно он схватил ее за плечи, чтобы та не упала. Но уж слишком сильно он сделал это, отчего девушка наконец обратила на парня внимание. Это был Генрих.       — Ох, простите моего брата, он такой неосторожный, — улыбчивый горилла начал мило извиняться. Кажется, его зовут Эмметт. — Эдвард, отпусти девушку, — сказал он уже куда тверже.       Но Эдвард не отпускал, и Эмметт схватил того за руку. Анне показалось, что она услышала треск камня. У нее явно глюки.       — Эдвард, отпусти, — грозно сказал Эмметт.       Воздух накалился, но Анна была сейчас словно в другом мире — ее загипнотизировали глаза напротив. Глаза, которые выражали такие ненависть и голод, что девушка начала громко дышать, а Эдвард дышал еще громче.       Он ее узнал! Узнал!!! Это он!!!       О, господи, он сейчас позовет стражу и отправит ее в Тауэр за измену! Он лишит ее возможности видеть ее маленькую дочь! Он позовет палачей.       — Прости меня… — смогла выдавить из себя Анна, и у Генриха загорелись глаза.       Он ее казнит прямо здесь!       Болейн взялась двумя руками за шею, боясь, что лишится головы. Генрих открыл рот и глаза его были такими дикими, что, казалось, он на нее набросится и разорвет на куски…       Все случилось будто в замедленной съемке: брюнет схватил рыжего и ударил его об стену, после чего взял его под руки, оттащив в другую сторону. Анна слышала рык животного и просто остолбенела от шока, смотря в одну точку и ничего не понимая.        Морок сошел…       Анна оперлась о стену и медленно сползла по ней. В голове было пусто-пусто, ее наполнил белый шум. Она как-то поднялась, как-то дошла до класса и досидела до конца урока. Как-то забрала сумку с книжками. Как-то попросила кого-то подвезти ее до дома. Как-то доехала и вошла в дом.       — О, Анна, это ты? А я приготовила нам спагетти по-итальянски с креветками! Иди мой руки и садись за стол, — щебетала мать. — Анна? — ее голос дрогнул. — Анна!!!       А дальше темнота. И удар по голове.       Голова гудела. Шум, доносящийся до нее, был раздражающим, а глаза слепило от света.       — Доктор Каллен, она просыпается! Милая! — слышался голос Рене.       — Ну наконец-то, — голос отца.       Анна открыла глаза и постаралась подняться на локти.       — Не спеши, вставай потихоньку. Не торопись, — подействовал на нее бархатный успокаивающий голос, словно укрывая махровым пледом после долгой прогулки зимой.       Девушка сфокусировалась на окружавшей ее обстановке. Она была в своей комнате, а над ней нависали ее родители, у обоих были обеспокоенные лица. На ее кровати сидел шикарный блондин.       — Анна, я доктор Карлайл Каллен. Как ты себя чувствуешь? — он посветил ей фонариком в глаза.       — В… все хорошо, голова немного болит.       — Что с ней, Карлайл?! — чуть ли не кричала Рене. В этот момент доктор проверял давление и температуру.       — Я не вижу никаких симптомов болезни. Анна, может, что-то произошло в школе? Что-то выпила не то или, может, кто-то дал попробовать что-нибудь, — доктор говорил достаточно будничным тоном.              — Нет, — покачала головой девушка. — Я практически ничего не помню… Ну, точнее, я вышла из туалета, а после стала гудеть голова… Да-да, кажется, так все и было.       У мужчины было задумчивое лицо.       — Что ж, раз так, думаю, Анна просто переутомилась. Голова, скорее всего, болит из-за того, что перенервничала. Все-таки первый день в новой школе, такое часто бывает у подростков. По крайне мере, я не вижу никаких признаков, чтобы класть тебя в больницу. Голова тебя еще и завтра будет тревожить, поэтому я выпишу таблетки, купите их. В школу завтра не ходи, отлежись, я дам справку.       Брюнетка внимательно осмотрела доктора. Он приемный отец Эдварда. Поразительно, но они даже чем-то похожи.       Точно, Эдвард! Генрих! Он ее узнал или ей почудилось? Она, наверное, спятила, пытаясь мысленно воспроизвести их встречу. Все было словно в тумане. Она, наверное, все это придумала. Ну не может это быть правдой. Просто невозможно.       — Так, ладно, мне уже пора идти.       — Спасибо большое, док.       — Да, спасибо большое.       Анна кое-как попрощалась с доктором, и родители стали расспрашивать ее про день в школе.       — Дочка, скажи честно, точно в школе ничего не случилось? — укрывая ее пледом, спросила мать. — Ты меня так напугала, когда упала в обморок. Я так растерялась.       — Да… Анна, ты и меня напугала, — аккуратно погладил ее по щеке отец.       — Все хорошо, правда. Я просто устала, да и перенервничала, все-таки первый день. Правда, все хорошо, мам, пап.       Каждый из родителей поцеловал ее в щеку, после чего они вместе двинулись в сторону двери.       — Отдыхай, милая. Если что-то заболит, зови нас, не стесняйся, — промолвила Рене, а Анне хватило сил лишь кивнуть.       Чарли выключил свет, и они вышли из комнаты дочери. Комната погрузилась во мрак, лишь только диск луны в окне освещал ее.       Анна без интереса уставилась в потолок. Ей все это причудилось. Она слишком была зациклена на Генрихе, что уже видит галлюцинации. Так брюнетка успокаивала себя. Прикрыв глаза, она попыталась уснуть. Этот день был слишком тяжелый. Наконец она поддалась общей усталости и начала погружаться в сон, чувствуя приятную тяжесть в теле, лишь только в плечах отдавало болью.