Вернутся к фанфикусверхспособности Сугиямы сглаживать все углы. Снова вдохнув остатки аромата духов, оставленных на бумаге, мазохистка перешла к следующему письму.
иногда граничащей с безумством. Зайдя внутрь через пустой дверной проём, напоминающий вход в пещеру, мазохистка оглянулась.
Слабый лунный свет проникал сквозь отверстия в крыше, падая то на сырую землю, то на голые бетонные блоки. Через самую крупную дыру в потолке открывался вид на звёздное небо, во мраке заброшенного здания выглядящее особенно чётко. Контраст между особняком, который изнутри украсили и начистили до блеска к празднику, и этим заброшенным зданием, спрятанным от чужих глаз не укладывался в голове. В общем-то, особняк с самого начала не внушал Икишиме доверия под напускными декорациями. Заброшенные здания, уединённые пространства в душе были гораздо роднее Мидари.
— "Обустроить особняк и украсить к приезду гостей бабла хватило, а облагородить этот участок – нет?", — ощущение, что Икишима попала в какое-то закулисье, обратную сторону всего этого поместья, накрыло с головой.
Присев на один из каменных блоков, Мидари привычно широко раздвинула ноги, совершенно не заботясь о чистоте почти нового костюма. Негоже даме в такое позднее время разгуливать, да и тем более засиживаться в таком подозрительном месте, однако что-то не давало Икишиме уйти. Интуиция или безрассудство? А может и вовсе влияние недавно выпитого алкоголя? Неважно. Всё здесь становилось неважным, отрешённым. Хотелось остаться ещё ненадолго.
Прикрыв глаз, Мидари вслушивалась. Шелест листьев, которые вот-вот опадут на землю и втоптаются в грязь от ещё одного дуновения ветра. Голоса птиц, ещё не отправившихся в тёплые края. Внезапный шорох.
Резко открыв глаз, Икишима напряглась, подскочив с места. Рука машинально потянулась к внутреннему карману жилета, в котором прятала револьвер. Показалось? Неужели. Выпрямившись, Мидари прошла к самому центру, внимательно осматривая окружение. Чувство полного контроля над ситуацией и некой власти не давало отступать даже перед эфемерной опасностью.
Хруст ветвей раздался за спиной. Резко обернувшись, Икишима почти рефлекторно достала оружие, плотно сжав рукоять и возводя курок.
— Кто здесь?! — с рыком спросила мазохистка. Положение не из выгодных. Как-никак замкнутое ограниченное пространство не давало возможности тут же сбежать. Но кто сказал, что она собиралась?
Лунный свет был единственным маяком в океане тьмы заброшенного здания. Но даже этого жалкого ориентира было достаточно, чтобы разглядеть надвигающийся силуэт.
— Только попробуй, — палец прижимался к спусковому крючку, готовить вот-вот выпустить пулю, — и свинец между глаз тебе обеспечен.
И силуэт приблизился. Ещё на один шаг, приближаясь к свету. Сердцебиение отдавалось маршем в ушах мазохистки.
— Со слухом проблемы? Я буду стрелять.
— Не станешь, — мягкий женский голос неприятно уколол в область груди. Знакомый.
Силуэт поднял руки ладонями вперёд, показывая свою безоружность. И сделал ещё один шаг, падая под перламутровый лунный свет. Прижмурив глаз, Икишима с трудом разглядывала внезапную гостью.
— Энни? — опустив оружие, Мидари, не поверив увиденному, тут же побежала к девушке, рассекая расстояние.
— Не подходи — голос Сугиямы отдавался в ушах. Блондинка спряталась в угол, снова скрываясь под покровом ночи.
— Что? Энни, да что ты здесь.. — продолжив идти на встречу Сугияме, Мидари недоумевала причины такой скрытности.
— Я сказала не подходи, — с большей горечью в голосе, продолжая вжиматься в угол и накрыв лицо ладонями, а потом тихо добавила, — пожалуйста. — Икишима опешила, остановившись на месте.
— Да что ты несёшь? — возмутилась одноглазая, сорвавшись на повышенный тон, — Я тут с ума сходила, когда ты пропала! А теперь вот так появляешься из ниоткуда и просишь не подходить?! — молчание. Молчание, которое хуже любого крика или спора сейчас надменно повисло в воздухе, — Скажи хоть что-нибудь...
Энни посмотрела на Икишиму сквозь пальцы. Отчаяние в голосе возлюбленной неприятно укололо. Очень хотелось рассказать правду, ту, что мучает Сугияму уже долгое время. Но готова ли Мидари к этому? Собрав всю свою волю, Энни решилась попробовать. Убрав ладони с щёк, девушка мелкими, осторожными шагами, словно идёт по чертовски тонкому льду и в любой момент может рухнуть, вышла на свет. Мягкие черты лица, на котором выразительно смотрелись большие тёмно-зелёные глаза, блондинистые и едва вьющиеся локоны сейчас выглядели растрёпано и непослушными волнами спадали на узкие плечи. Всё так привычно. Прямо как раньше, до всех жутких исчезновений. Вот она, совсем рядом. И никто её уже не отнимет, не посмеет. Не сдержавшись, Икишима в тот же миг сократила расстояние между ними. Заключив Энни в крепкие объятия, такие долгожданные и искренние, своим медвежьим хватом означающие, что теперь всё плохое позади. Но Сугияма не отвечала взаимностью. Что-то было не так.
— Ты такая.. — Мидари отпрянула от девушки, продолжая держать руки на её плечах, — Холодная. Просто ледяная. Пошли скорее в особняк.
Взгляд миртовых глаз утыкался куда-то вниз, стыдливо прячась от Икишимы. Вот и пришло время для правды. Будет она колющей или режущей, но настоящее мучение Энни принесла Мидари только если бы полностью оставила её в неведении.
— Мидари, я.. — наконец, посмотрев на мазохистку, Энни дала разглядеть себя получше. Кожа бледная, фарфоровая. Проведя тыльной стороной пальцев по щеке Энни Икишима снова ощутила этот мертвенный холод. За обкусанными губами виднелась пара белоснежных клыков. От розовощёкой жизнерадостной блондинки, в которую Мидари когда-то влюбилась не осталось ничего. Ничего, кроме воспоминаний, — Я не могу подходить к людям. Мне нельзя, Мидари я.. — Сугияма заметалась в руках Икишимы, как птица в клетке, стараясь как можно скорее отпрянуть и снова забиться в угол.
— Вампир? — спросила одноглазая, прекрасно зная ответ и продолжая удерживать Энни рядом с собой.
— Я монстр. — едва слышно пробормотала Сугияма, вновь отводя глаза. Она не может. Даже с новыми силами, появившимися после обращения в вампира, решимости на то, чтобы посмотреть в глаза той, что в ней души не чаяла не находилось. Сейчас всё будет по-другому. Вырвавшись, Энни с нечеловеческой скоростью метнулась за спину брюнетки, снова прячась во мглу.
— Энни, — Мидари повернулась к девушке, которую она как внезапно обрела снова, так же внезапно рисковала сейчас и потерять, — хватит уже бегать, поджав хвост. Хотя бы объясни, где была всё то время, что я на стенку лезла? — отчаяние наполняло грудь Икишимы, словно сосуд, готовый вот-вот дать первую трещину. Демонстративно сев на один из каменных блоков, Мидари всем видом дала понять, что не уйдёт отсюда без внятного объяснения. Об упрямстве мазохистки Энни знала не понаслышке. Она не отступит. Помявшись и окончательно приняв факт, что придётся рассказать всё от "А" до "Я", Сугияма, словно прирученный зверь, безропотно села рядом, нервно переминая собственные пальцы в ладонях, лежащих на юбке платья. Мидари только сейчас заметила, как изорвана и потрёпана одежда Энни, всегда одетой с иголочки.
— Я скажу сразу, что.. — робко начала Сугияма, набрав побольше воздуха, — не помню, как это произошло. Помню только, как возвращалась с занятий и как очнулась посреди улицы, когда только светало, а ещё жгучую боль по всему телу. Я не сразу поняла, что случилось. Собрала разбросанные вещи и пошла через дворы к дому. А потом… — голос предательски дрогнул, а брови нахмурились, формируя морщинки на лбу, — увидела отражение в одном из окон. Своё отражение… Моей прежней жизни больше нет и не будет, тогда я точно это поняла. Я стала одной из тех тварей, которыми нас запугивают в школе, я… Меня саму от себя воротит, знала бы ты как, — по когда-то розовым щёчкам поползли мокрые дорожки слёз, — Я думала прятаться от людей, но моя жажда… Её нужно утолять хотя бы раз в неделю, если я не хочу иссохнуть и стать горстью пепла. Целый раз в неделю убивать кого-то, подумай только. Я ненавижу себя за это с каждой неделей всё больше, но ничего не могу поделать, вернее, даже не знаю, что делать. Я бессильна против вампирской сущности и.. Всё более безоружна, когда она берёт верх во время голода. Я буквально зверею.
— И ты не могла мне хотя бы подать знак, дать малейший намёк или записку о том, что ты жива? — возмутилась Мидари, до этого не смеющая перебивать чужую исповедь. Объяснение недостаточно убедительно. Недостаточно для той, кто так долго теплил в груди надежду на лучшее. Не сдержавшись, Икишима схватила Энни за плечи, разворачивая к себе — Ты как под землю провалилась, а теперь появляешься вот так, как будто ничего не было!
— Я сказала тебе о том, что стала монстром, а ты спрашиваешь, почему я не подавала тебе знаки… — губы растянулись в грустной улыбке, не выдавая и малейшего намёка на страх, пока предательские слёзы продолжали стекать по коже. Не сдержавшись, Икишима мгновенно сменила гнев на милость, протянув руку к лицу блондинки, чтобы вытереть поступившую сырость с чужих щёк, — Я не выпускала тебя и моих родных из виду, когда поняла, что не одна такая. Опасность кругом, Мидари.. Слишком близко. Мне не давала покоя мысль, что кто-то может навредить тебе.
— Знала бы ты, как я из кожи вон лезла, пытаясь тебя найти, узнать хоть что-нибудь. — снова выразила недовольство Икишима, испытывая горечь от услышанного и продолжая бережно вытирать чужие слёзы. Подумать только: она не знала, куда себя девать, а Энни находилась совсем рядом. Собрав последние капли с подбородка девушки, мазохистка посмотрела ей в глаза, выжидая ответ.
— Я знаю, — прервала чужой ход мысли Сугияма, осознанно или нет положив одну ладонь на колено Мидари, пытаясь успокоить девушку до того, как она снова накинется на неё разъярённой фурией. Есть за что, — Я всё знаю. И про поиски, и про письма и… Мне дорогого стоило держать дистанцию и сдерживаться, чтобы не показаться тебе в таком виде.
— И почему же ты отправилась вслед за мной сюда? В такую-то даль.
— Потому что они везде. На улице, в академии, даже в студсовете. Я не могла так рисковать тобой. Оберегать близких сейчас единственное, что имеет для меня какой-то смысл. А здесь всё кишит вампирами, повсюду! Я бы… — снова предательская дрожь в голосе заставила сбиться, — Не простила себе то, что могу тебя потерять, хоть в то же время и не могла быть рядом. Я сама себя в этом облике не принимаю, что уж тут говорить о других, — голос снова наполнился досадой. Вот и всё. Она узнала правду, узнала, что её возлюбленная умерла ровно в тот день, что и пропала. Что остаётся? Принять или бросить. Оттолкнуть или прижать к себе ближе.
— Ухех… Ну ты и напридумывала, конечно. — поправив повязку на глазу, Мидари повернулась к Сугияме, немного сократив расстояние между их лицами и едва не прошептав в губы простую, но неочевидную вещь, — Думала, за всё то время, что я учусь здесь, то ни разу не подумывала о том, кто тут волк в овечьей шкуре? — вопрос застал врасплох, — Я-то подольше твоего в академии учусь, а ты думаешь, я не замечаю подозрительных вещей за президентом или её драгоценной сестрой? Как же..
— Как ты… — нескрываемое удивление и замешательство охватили разум, — Почему тогда ты так спокойна?
— Потому что, как ты и сказала, они везде, — выпрямившись, одноглазая продолжила, — а смысл опасаться того, от чего вероятно большинство и так умирают? Тем более, что ты, — накрутив на палец локон волос, цвета шампанского, мазохистка продолжила, — как я погляжу, жива.
— Но это не жизнь. — воспротивилась Энни.
— Всяко лучше, чем быть сожранной вампиром, тебе так не кажется? И, кстати, о защите, — Икишима сделала паузу, слегка придвигаясь ближе, — тот парень сегодня, в коридоре… Ты им утолила "жажду"? — робкий кивок послужил ответом, — Можешь объяснить, что конкретно ты сделала? Понимаешь, в студсовете, да и среди неблагонадёжных студентов, с которыми я сталкивалась, есть вампиры с разными предпочтениями.
— Мидари, я, — тут же оживилась Сугияма, собираясь снова встать в "защитную стойку", убегая от ответа.
— Я просто хочу помочь, — положив ладонь на руки Энни, которые старательно царапали кожу на пальцах от нервов, Мидари продолжительно посмотрела на девушку. Сейчас с ней было нелегко. Сугияма находилась в смятении и совершенной растерянности. Оно и понятно: в один миг лишиться прежней жизни. И Мидари понимала это и аккуратно подбирала каждое слово, вопреки своей привычной манере. Обычно её не заботили чужие чувства, эмоции, но Энни не входила в ряд чего-то "обычного", — если тебе необходима кровь, то нужно понять, какая, можно найти доноров, что угодно. Но пока ты не расскажешь, то будем топтаться на месте, — поджав губы, Сугияма поддалась. Приняла неожиданную помощь, хоть и готовилась к худшей реакции.
— Я не наедаюсь кровью, — волком осматриваясь по сторонам, делилась своей "тайной" Энни, — чувствую себя лучше, но её одной мало. Мне нужна где-то четверть плоти, чтобы полностью утолить голод.
Глубокий вздох отразился об глухие стены заброшки. Мидари мысленно прикидывала варианты, что можно было сделать. Ситуация сложнее, чем казалась. Отгоняя представления о том, как где-то сейчас кормил червей обескровленный и разделанный труп бедняги, попавшего под "горячую руку", Икишима чуть сильнее сжала руку благоверной. Почесав затылок, в голову пришла одна мысль.
— Знаю я кое-кого из студсовета, кому ближе плоть, чем кровь.
— Студсовета? — испуганно переспросила Энни, посмотрев на уже вставшую с места Икишиму, — Ты предлагаешь мне идти сдаваться? Да меня же сожгут на костре и превратят в горстку пепла!
— Ну, хорошо, — скрестив руки на груди, Мидари надменно стояла напротив встревоженной Сугиямы, — к кому мы пойдём? Вот скажи мне, тебе самой-то много с кем удалось поговорить о сущности вампиров за время скитаний? Ты сама о себе ничего не знаешь толком, а уже противишься. Давай-ка, пошли.
Чужие слова поселили надежду. Теплом в груди отозвалось это брошенное невзначай "мы". Спустя время отшельничества кто-то действительно обеспокоен ей, проявляет интерес, оказывает помощь. Неведение так же пугало Икишиму. Смирившись, Энни поднялась с холодного каменного блока, направляясь к выходу бок о бок с Мидари, которая подбадривающе, невзначай, переплетала их пальцы.
Одиночество под луной
19 декабря 2023, 20:49***
Вечер. Приближалось сумрачное, холодное время суток. Сильный осенний ветер тревожно качал ветки деревьев, заставляя биться о стёкла особняка. Но людей, пришедших на бал, вовсе не отпугивала наступающая мгла. Наоборот, добавляла шарма и была как нельзя кстати в вечер Хэллоуина. От одного только взгляда на просторный зал гости не могли оторвать глаз: до блеска вычищены настенные позолоченные орнаменты в виде львиных голов, да так, что свет, отражаемый хрустальной люстрой, слепил, столы ломились от закусок и умеренно-крепкого алкоголя, а паркет поскрипывал в такт танцующим на нём людям. Живая музыка наполняла помещение, пускала по телу россыпь мурашек и отдавалась каждой звуковой волной по телу, прямо в сердце. Весь остальной мир в это мгновение отделялся от этого зала. Время словно остановилось за стенами особняка. Никто не ощущал приближение ночи и усталость, клонящую в сон. Не сегодня. Не сейчас. Всё только начинается. Забываясь, отдаваясь музыке, атмосфере и, конечно же, празднику, все падают в забытие, не обращая внимания на время. Все. Конечно, все были довольны такой отличной возможностью: сбежать от рутины, родительского контроля, учёбы и расслабиться, падая в объятия свободы, искушения. Все, кроме одного человека. Для которого сейчас всеобщее веселье чуждо. Которому нет места среди плавно вальсирующих, подобно снежинкам на ветру, пар. У которого внутри пульсирующей болью отдаётся каждая минута от нахождения здесь. Эта саднящая пустота внутри. Ничего не интересует и не радует Икишиму Мидари в последнее время. Ничего не стоит её внимания. А ведь всё могло сложиться иначе. Уперевшись спиной в стенку нежно-кремового цвета, одноглазая потягивала игристое, наблюдая со стороны за оживлённой толпой. Высокий воротник белоснежной рубашки неприятно натирает шею — Мидари чужды и непривычны подобные вычурные элементы в одежде. Ей богу, будь её воля — пришла бы в одной ночной рубахе. Но дресс-код не позволяет таких «представлений». Пришлось вырядиться, но как можно более комфортно. Не мало внимания окружающих привлекало, что дама носит мужские костюмы, но уж на это мазохистке было плевать с высокой колокольни. Скорее затмение снизойдёт до Немезиды, чем эта бестия согласится надеть платье. Жилет, узорчато расшитый спереди, был точно в цвет бриджей, бледно-бежевого оттенка, напоминавшего увядшие листья. Накинутый поверх жилета фрак своим глубоким, тёмно-зелёным цветом подчёркивал фигуру, несмотря на то, что сшит явно не по женскому телосложению. Наблюдая за праздненством, взгляд упал на перешёптывающихся одноклассниц, совершенно «случайно» зыркающих на Мидари время от времени. — Гляди-ка, так и фланирует тут совсем одна. — О её подружке так ничего и неизвестно, верно? — Всё ждёт её, как верная собачка. — ..как сквозь землю... Урывки разговоров и перешёптываний доносились до острого слуха девушки. Проглатывая это вместе с кисловатым напитком, неприятно отдающим в горло, мазохистка могла лишь в ответ метнуть надменный взгляд. Сил разбираться с каждым, кто лез не в своё дело, не было. Да и что тут можно сказать? Они все правы. Сугияма Энни исчезла за несколько дней до поездки. Прошло около недели, а каких-либо вестей от неё так и не приходило. Действительно, как сквозь землю. Среди всех догадок и самых страшных объяснений внезапной пропажи возлюбленной внутри, под толщей тревоги, теплилась надежда, что вот-вот она вернётся. Вернётся, и всё станет, как прежде. Как будто ничего не было. До сакрального момента, когда будет известно хотя бы что-то, приходилось выживать. Выкручиваться и забываться привычными и непривычными способами, часть из которых Икишима уже успела попробовать за свою короткую жизнь. Бал — отличная возможность дать отдохнуть изнурённому сознанию, привести мысли в порядок. Азартные игры, алкоголь.. Желание пуститься во все тяжкие медленно, но верно сходило на «нет». Должного удовлетворения не поступало ни от выпитого количества спиртного, ни от выигранных партий. Всеобщее веселье только мозолило глаз. Факт, что в праздник никому нет дела до недавней пропажи девушки отдавался неприятным тревожным холодом. Кажется, Мидари только сейчас поняла, насколько она одинока. Осушив одним глотком свой бокал, девушка поставила его на первую попавшуюся под руку поверхность и направилась к выходу. — Уже уходишь? — послышался знакомый женский голос. Обернувшись, Икишима встретилась взглядом с Саякой, выглядевшей измотанно. Юбка белоснежного платья мягко струилась, опускаясь на пол, а высоко поднятая талия, уходившая почти под грудь, создавала модный силуэт стиля ампир. Предусмотрела всё, даже здешнюю моду, — Тебе здесь не нравится? В уставшем взгляде тяжёлых тёмно-фиолетовых глаз читались отблески волнения. Кажется, кое-кто взял на себя слишком много, помогая с организацией бала. Даже не «помогая», а взяв на себя большинство обязанностей, контролируя все процессы. Игараши следила за всем, начиная от приглашений, заканчивая общей подготовкой особняка к празднику. Но не учла одного: сил праздновать вместе со всеми почти не осталось. Икишима долго знала Саяку. Знала, как много она на себя берёт. Мидари может быть жестокой, если потребуется, но не безжалостной идиоткой, чтобы ответить сейчас «да». — Нет. Ты отлично постаралась, скажи? — Игараши встрепенулась, а тёмные бровки чуть приподнялись. Икишима положила одну руку на плечо Саяки и развернула девушку к самому сердцу праздника – балу. — Глянь, как все здорово отмечают. Но чё я буду тут одна болтаться. Обернувшись на мазохистку, Игараши недоумевающе посмотрела на неё: — Ты о чём?, — тут же вспомнив, что Мидари сейчас чуть ли не единственная без пары, секретарь прикусила язык. — Забей. Лучше скажи-ка мне вот что.. — немного наклонившись к Игараши, Икишима тихо спросила, словно делилась чем-то сокровенным, — Помнишь девчонку, которую ты выгнала из зала совещаний? Ну такая... Блондиночка. Со мной ходила ещё постоянно. Игараши задумалась. — Ах… Помню-помню. Я ещё отчитала её тогда. — Да! Она. Так вот… — единственный лимонно-янтарный взгляд Икишимы заискрился проблесками надежды. Может, шанс есть? Хотя бы самый маленький на то, что что-то известно о ней, — Она не приезжала? Не видела её? — Она... Эм... — заметив заинтересованность мазохистки, Саяке стало неловко. Слухи не врали, Мидари действительно до сих пор её ждала. Неловко говорить правду. Особенно зная, что она будет ждать и дальше, независимо от её ответа, — Она есть в списке гостей, но в особняке я её не видела с момента заселения. До последнего думала, что она решила добраться своим ходом. Взгляд в мгновение потяжелел. Опять. Опять эта тревожная неопределённость. Мидари чуть сильнее сжала плечо Игараши, думая спросить ещё что-то. И тут же отпустила. Толку нет. Абсолютно. Хотелось высказать и выразить самым грубым образом всё своё недовольство, но Саяка тут ни при чём. — Выходит, неизвестно, почему она так и не явилась? — получив отрицательное мотание головой в ответ, одноглазая вздохнула, — Спасибо и на этом. Ну, бывай. — Удачи... — шёпотом произнесла Игараши, провожая Мидари сочувственным взглядом. Они были знакомы давно, но не являлись близкими друзьями. Слишком уж полярны их потребности. Но не требовалось особенно крепких связей с Икишимой, чтобы чувствовать, какого ей сейчас. Одиноко, холодно и неизвестно. Как и ожидалось, вестей не было. Ни одной. Ни малейшего логичного объяснения произошедшего. И всё бы ничего, будь случай Энни единичным. За последний месяц из Академии пропали ещё несколько учеников. Назревал огромный скандал. Исчезновение учеников частной элитной школы, да ещё и посреди белого дня – уже звучит как заголовок статьи , который будут выкрикивать на оживлённых улицах юные разносчики газет. Приходилось заминать, чтобы не очернить репутацию. Так произошло и с делом Энни. В чём твёрдо уверена Мидари, так это в том, что оно велось спустя рукава. Шанс найти пропавшего человека в первые сутки чуть меньше 100%, во вторые – уменьшается в два раза. И так с каждым днём, всё бысрее устремляется к нулю. Это то, что Икишима запомнила на тех бесполезных профилактических лекциях о "безопасности", проводившихся вместо последних уроков. Находиться здесь становилось всё более тошно, а диалог с Саякой добил надежду отвлечься. Она не отвлечётся. Не перестанет думать об этом. И что на этом празднике выводило больше всего – до пропажи её близкого человека никому нет дела. Жизнь просто идёт дальше, один день сменяет другой, а что-то остаётся без изменений. Одна только мысль, что нужно продолжать идти дальше угнетает. Как вообще можно сейчас расслабиться, когда Сугияма может быть сейчас где-то наверняка чертовски далеко, в одиночестве. В ожидании спасения? Атмосфера праздника чужда. Хочется вернуться в свою комнату. Побыть одной. Бесцеремонно взяв с собой очередной бокал шампанского, кисловато-едкий вкус которого хоть и успел приесться мазохистке, но помогал расслабиться, Икишима вышла в коридор. Скрип половиц жалостливо разносился эхом. Пространство между комнатами частично освещалось газовыми лампами, чтобы как-то ориентироваться в пространстве и не нагрянуть в чужую комнату посреди ночи. Просторные окна пропускали холодный лунный свет. Такой же холодный, как и температура здесь. Вечерняя прохлада просочилась внутрь. Поёжившись, Мидари ускорила шаг, желая оказаться в более тёплом и светлом помещении как можно скорее. — Хее-ей, — протяжный, замедлившийся от опьянения голос донёсся со спины. Блять, ну что на этот раз? Тонкое запястье кто-то неприятно сжал в своей лапе. Обернувшись назад и будучи готовой дать по морде нахалу, Мидари увидела едва знакомого юношу, с которым недавно завершила карточную партию, — мы там… Снова... Ну куда ты... Пошли с на.. С нами — язык бедолаги заплетался так сильно, что распознавать речь в этих протяжных мычаниях становилось сложнее. Периодические икания добавляли бессвязной речи неразборчивости. Когда уже от неё все отвяжутся? — Отвали, а. — резким движением рука была освобождена от вялой хватки, — Ты пиздец скучный. Только родительское бабло и можешь ставить, как и большинство здесь, — когда получение желаемого оттягивают, то мазохистка бесится. А если нагло отнимают вовсе — впадает в ярость, — Иди проспись, от тебя несёт хуже, чем из кабака, — грубо «отшив» того, кого знала не больше получаса, одноглазая ускорила шаг. Но парнишка не унимался, продолжая вяло плестись. — Я-то ск.. Скучный? — пьяные возмущения прерывались приступами икоты, — Ну давай снова, а. Только интересно... Стало, ну. — "Почему именно сейчас?", — вопрошала про себя Мидари. Положив ладони на глазные впадины, девушка тяжело вздохнула. Сердцебиение учащалось, а его пульсация отдавалась в ушах. Вся неприязнь, скопившаяся за этот, по итогу, совершенно бестолковый вечер, тяжёлым комом подкатила к горлу. Стискивая зубы в ответ на неразборчивый бубнёж парня за спиной, злость вскипала в груди. Поддалась ли девушка влиянию количества выпитого алкоголя, усталости или же своему "взрывному" характеру неизвестно. Неизвестно, откуда вдруг появились силы. Резко развернувшись, мазохистка схватила юношу за лацканы рубашки и вжала в стенку так, что его голова была предельно близко к горящей газовой лампе. Чудо, что он со всей силы в неё не вмазался. Икишима тяжело дышала, игнорируя посторонние звуки и тщеные попытки сопротивления парня. — Хочешь сыграть? Ну что же, давай, — выпустив из одной своей руки белоснежный кусок чужой рубашки, Мидари принялась что-то искать в потайном кармане жилета. И нашла. Даже в такой кромешной тьме узнавался металлический блеск револьвера, — только во что-то посерьёзней, сукин ты сын. У меня скулы сводит от этих глупых ставок на деньги. Осмелишься? — подняв взор единственного глаза на почти посиневшего и трясущегося от страха парня, Икишима недовольно цокнула, — Поставь что-то действительно ценное! Мне вот уже плевать. Плевать, увидят ли с оружием, вышвырнут ли отсюда, абсолютно плевать, я.. — что-то холодное обвило талию так крепко, что воздух мгновенно выбился из лёгких. Отпустив юношу, Икишима пыталась сопротивляться силе, утягивающей к противоположной стене. Грязно ругаясь и пытаясь убрать с себя чьи-то руки, Мидари упала на паркет. — Вот же… Блядство, — схватившись одной рукой за саднящие от боли рёбра, одноглазая судорожно пыталась отдышаться, пряча револьвер обратно во внутренний карман жилета. Оглядываясь по сторонам, Икишима не видела ни души вокруг. Только открытое нараспашку окно вызывало подозрения. — Икишима! — послышалось со стороны бального зала. Встревоженная Саяка спешно направлялась в сторону Мидари, помогая той подняться на ноги, — Я слышала, как ты упала. Ты в порядке? Что произошло? — "Если бы я знала", — пронеслось в голове мазохистки. — Всё нормально, — успокаивала та Игараши, отряхиваясь, — мне, пожалуй, нужно прилечь.***
Рухнув поперёк на кровать, Мидари не потрудилась даже снять одежду. Настолько она вымотана. Уткнув взгляд в потолок, которого едва касался свет стоящей на столе свечи, Икишима вздохнула. До второго этажа доносились едва слышимые звуки празднества. Сон не шёл. Даже впасть в лёгкую дремоту не удавалось. — «Что это было в коридоре? Точнее кто... Я же точно помню, что никого там не было кроме меня и того парня», — размышляла про себя Мидари, прокручивая в без того измотанном разуме одни и те же вопросы. Резко открыв глаз, Икишима села на край кровати, из-за чего та жалобно заскрипела. Озарение. — «Тот парень... Куда он делся?», — на юношу было плевать, она и не знала его толком, но мысль о внезапном исчезновении не давала покоя, — «И открытое окно… Его похитили? Кто это мог быть?», — мысленно прикинув примерный размер фундамента здания и расстояние от земли до окна, девушка поняла, что даже при очень высоком росте провернуть такое бесшумно просто невозможно. За счёт потери глаза у Мидари обострились другие органы чувств. И лишних звуков в момент нахождения в коридоре она не уловила. Опустив ладонь на бок, в который недавно зверски вцепились, Икишима подняла край рубашки. Вопреки ноющим мышцам на бледной коже не проявились синяки. Пока не проявились. Вставать с кровати как никогда тяжело, но необходимость переодеться вынуждала собраться с силами. Чемодан с одеждой, необходимыми вещами, лежащими вперемешку с барахлом, находится возле маленького письменного столика у окна. Попытки найти в этой путанице вещей привели к разбросанным по полу рубашкам. Внезапно под руки попалось кое-что ценное. Ценное и чертовски нужное. — Я взяла их? Надо же... — перебирая в руках несколько чуть смятых и явно полежавших листов бумаги, внутри растекалось приятное чувство покоя. Безопасности. Это письма Энни. Её Энни. Теперь уже точно было не до сна. Бережно держа бумагу в руках, словно она вот-вот могла раствориться в воздухе, Икишима снова уселась на кровать, принимаясь перечитывать. Эта привычка появилась с момента зарождающейся привязанности к Сугияме, а сейчас обрела особый смысл. Пока она не знала, где в данный момент находится Энни и что с ней происходит, письма давали ощущение фантомного спокойствия, напоминания о том, как всё начиналось. Словно она рядом. Снова. И всё так же, как и тогда. Первое письмо. Пальцы трепетно держат тончайшую пожелтевшую бумагу. Небольшое пятнышко в верхнем левом углу – отпечаток масляных духов, которыми пользовалась Энни. Сейчас запах яблок на верхних нотах вперемешку с едва уловимым ароматом шиповника почти не чувствовался. Чувствовался не так, как в жизни. Мысль о том, что если Энни так и не найдётся, то воспоминания одни за другими будут стираться из памяти пугала. Как можно забыть голос, запах когда-то настолько близкого человека? Отмахнувшись от этого, Мидари углублялась в текст письма.И снова я путаюсь в мыслях перед тем, как написать тебе. Я стала такой рассеянной после знакомства с тобой, тебе должно быть стыдно, знаешь ли! Мама начинает ругаться и с особой злостью отчитывать каждый раз, когда я задерживаюсь после занятий. Но я пропускаю это мимо ушей. Мне греет душу каждая прогулка с тобой, понимание, что можем провести побольше времени вместе. Если бы кто-то видел, как я краснею, пока пишу всё это, мне было бы стыдно за это до конца жизни. Ты первая кому я пишу письма, хотя мы пересекаемся в Академии почти каждый день. Это так странно, правда? Не испытывала чего-то подобного раньше. Вчера я была особенно вымотана подготовкой к экзаменам и помощью Юмеми по некоторым делам студсовета. Мы же всё-таки подруги. Боялась, что отпугну тебя своей измотанностью, но бесконечно, правда, бесконечно благодарна, что ты уговорила меня прогуляться. Свежий воздух правда был нужен мне, но не так сильно, как твоё присутствие рядом. Когда мы гуляем или хотя бы просто пересекаемся в коридоре я чувствую себя такой.. Защищённой? Не знаю, как объяснить. Рядом с тобой все мои беспокойства отходят на второй план, становятся беззвучными. Я забываю обо всём, что меня когда-либо беспокоило, стоит тебе лишь посмотреть на меня. И начинаю чувствовать себя самой счастливой. Ну что ты со мной делаешь? Когда я только перевелась в Хьяккао все мои мысли занимала учёба и экзамены. А что сейчас? Когда собираюсь в школу единственная греющая душу мысль о том, что увижу тебя. Надеюсь, ты не смеёшься надо мной, пока это читаешь. (Даже не думай смеяться, иначе я больше ничего тебе не напишу) Могу ли я надеяться на ответное письмо? В любом случае, ещё раз спасибо за всё время, что мы проводим вместе. Буду рада твоей улыбке или хотя бы мимолётному взгляду, брошенному в коридоре. До встречи в академии!
твоя Энни
Еле отделалась от расспросов мамы, что я пишу так поздно. Соврала, что дописываю лекцию. Она с неохотой поверила в это. Я не удивлена. Не оставляй роз на моём столе больше, ладно? Я знаю, как ты любишь делать сюрпризы, но по дереву залазить ко мне через окно небезопасно! Как и срезать цветы с сада Момобами. А ещё папа буквально подумал, что к нам пробрались воры и начал осматривать мою комнату на пропавшие вещи. Я очень люблю тебя, но не делай так больше! У тебя могут быть проблемы. Кстати об этом.. Некоторых людей хлебом не корми, дай залезть в чужую жизнь, правда? Я надеюсь, что тебя не беспокоят косые взгляды моих шибко любопытных одноклассников. Помню, мы говорили об этом, но знаешь, меня тревожит мысль, если они могут как-то навредить тебе. Даже зная, что ты можешь за себя постоять, я порой думаю об этом. Мне плевать, что они говорят, пока ты рядом. Плевать и на то, кто и что про нас думает, когда я знаю, как сильно ты меня любишь.
— подметив, как дрогнуло перо на иероглифе, обозначающим слово "любовь", Икишима продолжила читать.Я как за каменной стеной, под куполом, отделяющим меня от всего остального, когда ты меня обнимаешь. Раньше я и представить не могла, что кому-то буду писать так. С твоим появлением в моей жизни очень многое поменялось. От тебя веет свободой, граничащей хаосом, который предшествует новое рождение. Не встречала кого-то подобного тебе в этом ранее. И знаешь, это заразительно. Очень. С момента, как ты стали так.. Близки я частично перенимаю это. Отпускаю контроль над многими вещами, гораздо меньше беспокоюсь. Как тебе удаётся так влиять на меня? Я считаю это только в положительную сторону, хоть мои родители не всегда одобряют некоторые... Изменения. Пока мне говорят, что ты "плохо на меня влияешь", я понимаю, что не была раньше так счастлива. Так ли это плохо? Не знаю, насколько заметны изменения во мне с момента, как мы сблизились, но думаю, это только в лучшую сторону. Потому что не вижу в этом ничего плохого. Я меняюсь и чувствую себя более живой. Даже не знаю, как объяснить. А Юмеми сказала сегодня, что я свечусь целый день и расспрашивала, что произошло. Но я не говорю ей. Никому. Мне нравится эта тайна. Я знаю, что мы есть друг у друга и, вероятно, об этом догадываются и скоро узнают и остальные. Всё-таки в какой-то день я планирую рассказать родителям. Всё-таки твои ухаживания иногда вызывают подозрения у них. Но сейчас мне нравится, что чего-то обо мне не знают. Когда бы ты это ни читала я жду, когда мы снова увидимся.
твоя Энни.
След от нежно-розоватой помады, которой Сугияма пользовалась, оставлен в чуть надломленном уголке бумаги. На протяжении их близкой связи изменения касались не только Энни. Временами они притирались друг к другу своими полярно разными характерами, балансировали, приручали. Даже выглядели по-разному. Рядом с высокой брюнеткой Икишимой блондинистая Энни, будучи ниже почти на 4 дюйма, контрастировала. Но изменения, касаемые обеих, направлялись в положительную сторону. Мидари с ухмылкой вспоминала, как Юрико на одном из собраний подметила, что Икишима стала более усидчива и спокойна. Даже спросила, всё ли в порядке. Сложно сказать, влияние ли это Энни, но мысль об этом грела изнутри, как камин в канун рождества. Стук в окно разрушил тишину, периодически прерываемую шелестом бумаги. Чуть не подскочив на месте от мимолётного испуга, Икишима отложила письма и подошла поближе к стеклу, пытаясь разглядеть во мраке источник звука. Шорох перьев и силуэт мгновенно отлетевшей от окна птицы показался в небе. Любопытной вороне не давал покоя горящий в окне свет. Глубоко вздохнув Мидари осознала, что что бы она не делала, сон отказывался приходить к ней. Желания бездельно валяться в кровати не было. Нужно на воздух. Прогуливаться перед сном полезно, уже вошло в привычку за то время, что Икишима боролась с бессонницей. Аккуратно спускаясь по лестнице, мазохистка с вороватой опаской смотрела на мягкий свет, льющийся из бального зала. Людей становилось всё меньше и, соответственно, тише. Ученики лениво разбредались по своим комнатам. Решив не попадаться никому на глаза, а в особенности — Саяке, которую могло обеспокоить блуждание Икишимы после комендантского часа, Мидари прошла мимо бального зала, негромкими, но размашистыми шагами устремляясь к запасному выходу. Старая и немного ветхая дверь легко поддалась, открывшись. Свежий холодный воздух наполнил лёгкие. Пахло сыростью, зеленью и древесиной. Прохладный осенний ветер пробежался по лицу, опускаясь к шее, ключицам, заставляя кожу покрываться мурашками. Сделав глубокий вдох, мазохистка принялась бесцельно бродить около замка. От одного-двух кружков вокруг поместья у неё точно не убудет, а лёгкая усталость поможет заснуть. Наконец-то нормально заснуть. Сделав половину круга Икишима заметила вдали странный силуэт. Длинная постройка была похожа на недостроенный корпус особняка, по всей видимости, полностью заброшенный. На расстоянии в несколько шагов от здания, каким его назвать можно с большим трудом, Мидари разглядела во тьме засохшие заросли лоз на голых бетонных стенах, огромные трещины и дыры в том, что раньше должно было быть основанием крыши. Хоть терпением Икишиму и обделили, но явно не смелостью,***
Самый разгар бала прошёл на лёгкой ноте, некоторые разошлись по своим комнатам отдыхать после бурных танцев, а некоторые, более стойкие, собирались веселиться до утра. Музыка продолжала играть в стенах помещения, прислуги, едва не валившиеся с ног, выносили новые закуски на фуршет. Тёплый свет лился из окон бального зала, располагающегося на первом этаже. — Стой тут, — взойдя по лестнице, Мидари остановилась у главного входа, указав Энни на место рядом с входной дверью. Получив краткий кивок, Икишима зашла внутрь особняка. Оценив взглядом обстановку и гораздо меньшее количество людей, чем было несколькими часами ранее, Мидари нахмурилась, подумав, что тот, кто ей нужен, уже откланялся. Наконец, выцепив взглядом свою цель, Икишима направилась в другую сторону зала, обходя лениво-двигающиеся танцующие пары. Стоя у одного из фуршетных столов, Йомозуки Руна закидывала в рот один десерт за другим. К удивлению, а иногда и отвращению некоторым из её знакомых, Руна была одним из тех вампиров, кто ест обычную пищу для удовольствия. И ест, в частности, всякую дрянь, при этом совершенно не рискуя ни фигурой, ни здоровьем. Завидовали, да и только! Раскусив во рту пополам винную вишенку с одного из пирожных, Йомозуки приметила знакомый силуэт. — Мидари-чан, ну надо же! — расплывшись в ухмылке, оживилась Руна, — А я-то и не рассчитывала тебя ещё увидеть, ты так быстро ушла. Какими судьбами? — Завязывай щёки набивать, — Мидари бесцеремонно отставила подальше от девушки тарелку с песочной корзинкой и ещё несколькими сладостями, которые та себе набрала, — поговорить нужно. — Только если это что-то срочное, — картинно надув губки, Йомозуки с обидой смотрела на отставленные от неё десерты, находящиеся так близко и далеко одновременно, — моё время дорого стоит, ты знаешь. — Срочное, не представляешь насколько. — Ах, ну раз так.. — закатив глаза, Руна выплюнула веточку от вишни и нехотя поплелась за Икишимой. — Понимаешь-ли, есть тут одна.. — выйдя на улицу, Мидари потянула Энни, стоящую в углу, за запястье, выводя на проливавшийся из дверного проёма свет, демонстрируя её новое обличье, — проблемка. — О-о-о! Это же та самая подружка! — воскликнула Руна, поднимая голову чуть вверх, чтобы посмотреть на лицо девушки. — Эн... Энни, кажется? — она протянула свою маленькую ручку вперёд, ожидая пожатия. — Да, очень приятно, я знаю кто вы, — Сугияма неловко и слабо улыбнулась, наконец пожав руку. — У нас здесь проблема, а не светская беседа, — грубовато напомнила Икишима, глядя на них обеих. — Руна, понимаешь ли, тут опять случилось это. И я подумала, что ты, как человек, который уже с этим сталкивался, поможешь нам. Хотелось бы узнать — могут ли у неё быть какие-то особенности питания или предпочтения?.. — Мидари-чан, так ты об этом... — улыбка на её лице стала ещё ярче. Ей стало интересно. — Ладушки, покажи мне зубки! Улыбнись, вот та-а-к вот, — Йомозуки специально улыбнулась шире, чтобы продемонстрировать "как надо". Энни послушала её и достаточно широко улыбнулась, наклонившись. Всё это казалось таким глупым, но Руна, кажется, правда знала о чём говорила и что требовала. Вот только клыки та рассматривала значительно дольше, чем нужно, поэтому Мидари вновь вежливо вмешалась: — Мы не к дантисту пришли. — Мне просто кажется, что они даже острее чем у Са... — она прикусила себе язык, так и не осмелившись закончить мысль. — Я всё! — сказала Йомозуки, после чего задумчиво посмотрела сразу на обеих девушек. — Знаете, такие клыки обычно у тех, кому нужна плоть. Ты замечала в себе такое, м? — Да, для полного насыщения мне необходимо около четверти, — ответила Энни. У неё правда зародилась надежда на какую-никакую помощь. Было приятно, это обнадёживало. — Это значит, что ей плотью тупо питаться надо, что-ли? И каждый раз людей для этого мочить? — спросила Мидари. — Необязательно, у неё может быть так только в начале адаптации к новым генам, так что, спорно. Поживёте — увидите, — сказала Руна, разведя руками. — Это всё, что вы хотели? — А есть ещё какие-то способы узнать мои особенности? — поинтересовалась Сугияма, хлопая глазами. — Ну, девочки, это всё методы практики и опыта, но! — она хитро хмхикнула. — Я могу посоветовать вам несколько человечков уже с многочисленным опытом. — Руна получила одобрительные кивки головами. — Идите к нашему президенту, это я вам точно могу сказать. — Есть другой вариант? — как-то недовольно фыркнула Мидари. — Хочешь, чтобы я отправила тебя к главе комитета общественной морали? — Йомозуки гордо задрала голову. — У неё аллергия не некоторые виды крови, поэтому насчёт подобного можете посоветоваться с ней. — Ну уж нет, ждём президента. — резко ответила Икишима. — Ньяха-ха! Ну, в таком случае вам лучше подойти утром, потому что я случайно увидела, как они с Саякой ушли в сад, так что им явно не до вас, ребятки. — Ладно, — вздохнула Икишима, закатив глаз и собираясь уходить, — и на том спасибо. Пойдём, Энни. — Спасибо Вам! — бросила в след Сугияма, догоняя свою спутницу, — куда мы теперь? — Отдыхать. — придерживая входную дверь, ответила Мидари, — Конечно, если хочешь, можешь снова заночевать в той заброшке… — Нет! — быстро зайдя внутрь, словно залетевшая в окно птица, Энни позабавила Икишиму таким резким и вполне очевидным ответом, — Только вот моя одежда… — Попрошу у прислуги найти тебе что-то сменное, — махнула рукой мазохистка, направляясь к лестничному пролёту, ведущему на второй этаж, — давай живее. Закивав, Сугияма проследовала с Икишимой к комнатам. Энни не переставала поражаться, сколько Мидари для неё сделала за то короткое время с момента их встречи. Несколько часов назад она и не представляла, что когда-то сможет выйти в люди. Да, она действительно много делала для неё. Много для той, что, по своей человеческой сущности, должна её бояться. Эта мысль неприятно уколола в груди, пока они шли по коридору. — Мидари, можно спросить тебя? — робко начала Сугияма, пока их шаги по безлюдному коридору отдавались в ушах, как метроном. — Валяй. — Руна сказала, что то, что я ем плоть, может быть как период адаптации, — Мидари снова вздохнула, догадываясь, к чему идёт диалог, — но если это не будет просто периодом, если я так и буду вынуждена убивать, ты не отвернёшься от меня? Не будешь бояться, что я могу навредить тебе? — А ты что, — неожиданно для Энни, Мидари ухмыльнулась, посмотрев на девушку, — уже прикидываешь варианты, как бы вонзиться в меня? — Что? — тут же всполошилась Энни, — Нет! Да я никогда даже не подумала бы о таком! — Вот тебе и ответ, — придержав Сугияме дверь в, теперь уже их, комнату, заключила Мидари, — ты бы этого не сделала. Мне этого достаточно. — закрыв за ними дверь отделив тем самым их от «лишних глаз», Икишима вернулась к Энни, всё ещё растерянной, но уже не такой напуганной и одинокой. — Послушай, — Мидари неуклюже переплетала их пальцы. Тактильность к кому-то ещё была чужда, но она привыкала, — мы что-нибудь придумаем, ладно? Найдём решение. Может, не сразу, но отныне это не только твоя проблема, и мы справимся. Словами не описать, каким теплом отдавалось каждое слово в груди. Она не одна. Больше не одна. От неё не отвернулись, не сожгли на костре, не отправили в изгнание, нет. Предложили помощь, разделили это бремя. Ночуя в холодном лесу, в полном одиночестве, Энни и подумать не могла об этом. Как же всё-таки она много для неё делает. — И я благодарна тебе за это.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!