Кровавые лилии

***

Бал подходил к концу. Музыка утихала, юноши и девушки расходились по разным частям особняка: кто-то спать, кто-то хотел уединения со своей второй половинкой, а кому-то и вовсе было до колокольни на воркование и прочие розовые сопли, которые привыкли называть любовью. Саяка Игараши частично относилась ко второму типу людей в этой ситуации. Только вот она уже совсем позабыла о таком слове, как «уединение», тем более «со своей второй половинкой». Девушка танцевала за этот вечер лишь один раз, смущённо разглядывая лицо Кирари и полностью отдаваясь моменту. Как та исполняла перед ней реверанс и лёгкими движениями прикасалась к рукам, талии, плечам… В глубине души ей хотелось как можно дольше любоваться улыбкой своей возлюбленной, её смехом, видеть ту счастливой в принципе, ловить эти драгоценные минуты тактильности. Но на деле трудоголизм и привычки немного сдвигали всю эту романтику в сторону, если вообще не выходили за рамки. На плечах Игараши лежала ответственность — помощь в организации самого бала. Хоть Момобами уверяла её в том, что деньги, вложенные ей в эту поездку полностью себя окупали и такие труды к организации всего мероприятия прикладывать не стоит, Саяка всё равно приложила. Она часто поступала так, можно сказать, на автомате. Она очень плохо умела достойно отдыхать, поэтому даже поездка в другую страну и вечерний бал не давали ей полностью расслабиться. Наоборот, ей хотелось, чтобы всё было просчитано и шанс возникновения дальнейших проблем был крайне мал. А за этим, само собой, нужно следить. Несколько минут назад из поля зрения ушла одна знакомая — Мидари Икишима. Хоть в этой поездке находилась далеко не вся академия, но было много знакомых лиц. Они с Икишимой поболтали от силы всего пару минут, и после Саяке показалось, что организм всё же настигла усталость за весь этот день, пока она стояла на ногах и трудилась как пчёлка. Яркие огни, стены, силуэты, начали немного мутнеть перед глазами, весь шум исходящий от толпы вдруг стал фоновым. Девушка не чувствовала сонливости и ей не казалось, что это было предобморочное состояние — нет. Ей просто нужно элементарно присесть, а лучше всего прилечь. Хотя бы на минутку. — Ma joie,— раздался нежный голос позади. — ты как обычно переусердствуешь, — промурлыкала Кирари, подойдя к Саяке сзади и приобняв ту за плечи. В последние несколько лет Момобами практиковала французский, при чём не в одиночку, а со своей сестрой. Старшая — Ририка, разбиралась в языке намного лучше, но младшая — Кирари, тоже старалась не отставать. По мере их взросления с сестрой, возникало всё больше деловых отношений с представителями из Европы, а там был крайне необходим французский, что и послужило толчком к его изучению. Кирари практиковала язык в повседневном общении с некоторыми людьми — с Сатико, например, или даже с Руной. Правда Руна больше походила на слушателя, нежели на собеседника, потому как её французский с натяжкой можно было назвать базовым, она считала его довольно скучным и переоценённым. Но не один собеседник Кирари, по её мнению, не сравнивался с Саякой. В свободное время, коего было довольно мало, она с удовольствием посвящала короткие стихи, записки своей возлюбленной. Знания Игараши об этом языке были не такими углублёнными и в какие-то моменты ей приходилось напрямую спрашивать, что значило определённое слово, и, если оно означало нечто очень ласковое, она краснела сразу же, не смея дальше смотреть в эти ехидные голубые глаза. — Кирари! — Игараши встрепенулась, повернув голову и встретив усталым взглядом девушку. — Не нужно здесь и сейчас… — более тихо добавила, сжав подол своей юбки. — Кто на нас смотрит? Тебе пора успокоиться, твоя работа закончена, — мягко высказалась Момобами. Она сделала маленький шаг назад и осторожно взяла Игараши за обе руки, вкладывая свои ладони в чужие, дабы полностью завоевать её внимание и установить зрительный контакт. — Сегодня многие проводят день вдвоём из-за бала, специально откладывают дела. Не желаешь сделать то же самое? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась Кирари. — Но у тебя, как у президента, и так полно дел. — Mon amour… — с ироничным вздохом начала Кирари, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Саяки. — иногда ты бываешь такой перегруженной глупышкой, — Момобами говорила это совсем не для того, чтобы как-то оскорбить Игараши. Наоборот, она очень ценила её труды, но иногда из-за этих самых трудов страдала сама Саяка, а такое уже было неприемлемо. — Я специально предлагаю тебе уединиться, так как расчистила свой график. И да, как твоя жажда? Сейчас Саяка, безусловно, плавилась от столь ласковых речей, которыми её любезно и не в первый раз кормила Кирари, но все они меркли от неожиданного вопроса. Слабость во всём теле, уставший вид, взгляд, отчасти подавленность — все факторы выдавали её с потрохами и смысла отнекиваться или врать просто не было. В такие моменты Саяка могла попросту забывать о том, что её самочувствие и её здоровье стоят на первом месте, но сегодня у неё не получалось так просто соврать даже самой себе. Нехватка крови присутствовала и отрицать это глупо, в какой-то мере даже опасно. — Я ничего не пила сегодня, плохо, — виновато призналась Саяка. — Как же тот флакон, который я оставила в спальне? — взгляд голубых глаз стал чуть растерянным. — Я совсем забыла из-за подготовки к балу, — ей было немного стыдно и неловко от того, что она заставила Кирари волноваться и беспокоиться лишний раз. Момобами совсем не злилась. В её голове прокрутилось несколько мыслей и, оценив ситуацию, при этом заверив себя в том, что ничего критичного произойти не должно, она спокойно продолжила: — Это ещё один повод не отказываться от моего заманчивого предложения. Просто иди за мной и постарайся расслабиться. Игараши хотела что-то сказать в ответ, но не успела, так как её спутница уже гордо выпрямилась и взяла её за руку, уводя за собой. Выйдя из особняка усталость как рукой сняло. Благодаря густому лесу, окружающему территорию здания, подобно вратам, воздух здесь был свежий, чистый. Такой, что хотелось вдыхать до лёгкого головокружения. Дорога до сада была недолгой, но очень приятной: кислород, навевающий сонливость, холодный лунный свет, прокладывающий им дорогу и, наконец, рука Кирари, так бережно и галантно переплетающаяся с пальцами Игараши. Местами сад был заросшим, забытым. Рядом отделанными камнем тропинками нагло разрастался колючий крыжовник, по беседкам пускали свои "щупальца" уже пожелтевшие виноградные лозы. Контрастировали с этой немного печальной осенней картиной совершенно ухоженные цветы. Клумбы белых лилий, располагающиеся вдоль тропинок, выглядели ночью особенно изящно. Проливающийся лунный свет делал цветы несколько искусственными, словно выточенными умелой рукой мастера из мрамора. И, что добавляло этому зрелищу особенную изюминку, так это уединение. Кроме девушек больше никого не было поблизости. Ни шума голосов, от которых во время бала у Саяки уже начала болеть голова, ни оживлённого душного помещения, ничего. Только они, ненавязчивый шорох листвы, с которым мягко игрался ветер, лилии и луна — их единственная зрительница. — Почти пришли, — довольно заявила Кирари, уводя Саяку всё глубже в сад, к одному из цветущих виноградных кустов, находящемуся в самом «сердце» этой части двора. Наконец, оказавшись на месте, Игараши обомлела от увиденной картины. Казалось, что красивее уже некуда, но тут же её привели в центр сада, в сердцевине которого располагался фонтан. За счёт фундамента он выглядел громоздко, но фигуры людей и птиц, которых обвивали всяческие растительные элементы, добавляли изящества. Сложно было представить, сколько потребовалось времени, чтобы так детально выточить из камня каждую форму, но зрелище явно того стоило. Каменный столик с двумя мраморными стульями располагался среди нескольких клумб лилий, образующих единственный просвет у входа. На долю секунды Саяке даже показалось, что виноградные лозы увешаны там как-то неестественно красиво, искусственно. Журчание воды успокаивало. Мелкие брызги от фонтана россыпью оседали на коже. Бодрили. Хотелось подойти ближе, подставлять лицо под хаотично падающие капли воды, ощущать, как тело покрывается мурашками от влаги и осенней прохлады вместе. — О чём думаешь? — ладони Момобами, тихо подкравшейся сзади Саяки, вновь мягко легли на плечи Игараши, заворожённо смотрящей на этот укромный уголок сада. — О том, как... — Саяка собиралась с мыслями, что давалось ей сейчас с особенным трудом. — Здесь всё идеально: сад, фонтан, беседка, полное уединение. О нас. — О нас? — искорки озорства заиграли в цианово-голубых глазах. С любопытством заглянув со спины в лицо секретарю, Кирари продолжила. — Просвети же меня. — Сегодня на балу было так много людей, так много забот и я старалась, чтобы всё шло по плану, избегать все... Неурядицы, — ловкие пальцы Момобами сместились к трапециевидным мышцам, аккуратно массируя и снимая напряжение. Хотелось расслабиться и растаять, как восковая свеча, под касаниями возлюбленной, но приходилось формулировать внятный ответ. — Но я совсем забыла о том, чтобы отдохнуть самой, провести больше времени с тобой, — признаваться в ошибках всегда нелегко. Особенно близкому человеку. Ладонь легла на переносицу, разминая напряжённые мышцы на собственном лице. — Ты права, я правда порой бываю такой глупышкой. — Не будь к себе так критична, mon trésor, — мягко высказалась Момобами, отпрянув от Игараши. — Я помогу тебе расслабиться, — она подошла к этому аккуратному столику, раздвинула несколько виноградных веток и пододвинула два бокала вместе с бутылкой вперёд, которые оказывается, всё это время благополучно стояли там, прямо на гладкой каменной поверхности. — Ты опять приказала залить туда кровь? — поинтересовалась Саяка. Такое мимолётное наслаждение от рук Кирари, которое она получила всего на несколько секунд, совсем испарилось. Она слегка изменилась в лице, но села за стол вместе с Момобами. — Но почему бы нам просто не найти побольше людей, которых мы сможем вызывать в нужный момент? — Ты хочешь по старинке хлестать необходимую для нас жидкость прямо из тел других людей? — Но это самый надёжный вариант, разве нет?.. — её взгляд немного потупился вниз, на траву. Обычно для себя Кирари просила перелить кровь в какой-нибудь сосуд, либо в чашки для чаепитий. Её партнёрше был более привычен другой вариант, но как-то раз Игараши тоже пила с ней кровь из чашек. И там тоже была бутылка из-под вина. Довольно удобный, большой по вместимости сосуд — поэтому его так охотно использовали. — Через относительно недолгий промежуток для нас, на дворе уже будет двадцатый век, а мы всё набрасываемся на людей, подобно зверям. Разве ты не находишь это несколько некультурным? — поинтересовалась Кирари, при этом разливая кровь по бокалам. — У тебя нет желания чувствовать под клыками плоть и пульсацию вен?.. — Мне кажется, такое зверское желание из всех, кого я знаю, есть только у Сатико, — Кирари усмехнулась, поставила бутылку на место и пододвинула один бокал Саяке, а второй взяла в руку. — А у тебя оно разве есть? — Не думаю, я просто привыкла, — со вздохом призналась Саяка и подняла взгляд на хрустальный бокал. Пришлось взять. Губы прислонились к холодному бокалу, девушка сделала первый глоток. Кислота и металлическое послевкусие выпитой жидкости первое время, когда Игараши только стала вампиром, заставляли морщиться, но придавали сил. Сейчас она уже привыкла. Вторая группа — её любимая, и президент это прекрасно знала, когда приказывала слугам наполнить сосуд. Пить из бокала непривычно, неудобно и слишком… По-человечески. С первого дня «новой жизни» появились инстинкты и чутьё, свойственное хищникам, и, соответственно, требовали искать, преследовать, выжидать и вонзаться. Теплота кожи, пульсация и чужой страх — всё это приносило удовлетворение, помимо распития крови, утоляло вампирскую жажду. И она принимала это в себе. Принимала, как данность, необходимую её новой сущности. Но когда она рядом, вся уверенность в этой черте испарялась, как дым потухшей свечи. Саяка не могла допустить и мысли о том, чтобы испить чьей-то крови на глазах своей возлюбленной, для которой подобный метод чужд. Приходилось подстраиваться, принимать те неозвученные правила игры, которые предлагались. Идти на уступки по собственному желанию. Нет, она не могла допустить, чтобы Кирари когда-нибудь увидела её вонзившейся в человека, нет. — Вторая группа... Помнится, что тебе она была противна, — размышляла вслух Саяка, делая второй глоток. Силы возвращались к девушке приятной дрожью по телу. — Терпимо, — мягко улыбнувшись и облизнув губы, Кирари поставила бокал на стол, после чего сложила руки на коленях. — Выглядишь уже лучше. На долю секунды показалось, что даже твои щёки порозовели, — мелодично хихикнув, подметила президент. — Неужели? — засмущалась Игараши, касаясь кончиками пальцев кожи лица. — Прямо как когда я была человеком? — Возможно, — Момобами внимательно рассмотрела свою секретаршу, как вдруг улыбка спала с её лица. — Кстати, об этом… Ты никогда не жалела о своём преображении? На памяти Саяки, Кирари никогда не говорила ей слова вроде "обращение", "смерть" и "перерождение", имея ввиду становление вампиром. Всегда она употребляла завуалированные синонимы, обязательно имеющие ввиду положительный контекст, изменения в лучшую сторону. Игараши это казалось неестественным, но она и словом ни обмолвилась, чтобы поправить свою избранницу. — Как сказать, — под внезапно серьёзным взором лазурно-голубых глаз, Саяка немного замялась. Потирая пальцами ножку бокала, она подбирала слова. — поначалу было сложно. Матушка беспокоилась, почему я меньше ем и сплю, но я адаптировалась со временем к тому, чтобы скрывать это. Все неудобства в сравнении не идут с тем, что я обрела, что… Стала ближе к тебе. Расплывшись в улыбке, как мартовский кот, Кирари опустила взгляд вниз. Встав с места и зайдя за спину Саяки, Момобами положила руки на плечи девушки, но уже не чтобы снять напряжение с мышц. — Ещё я всё задавалась вопросом, как заживал твой укус? — прервала тишину Кирари. Игараши смутилась, не в силах видеть выражения лица Момобами в этот момент. — Я уже родилась такой, поэтому мне несколько любопытно. Правая рука сместилась с плеча ближе к шее — месту, где Момобами оставила следы от своих клыков. Мурашки посыпались по плечам. — Ах, это, — Игараши вспоминала первые дни после обращения, которые на данный момент уже казались сном, как и вся человеческая жизнь. — первые два дня неприятно саднил, следы от клыков будто обжигали кожу, а потом, вместе с приходящими силами, стал заживать. К чему ты это? — заинтересованно спросила Саяка, опрокинув голову назад, чтобы взглянуть на Кирари. — Подумала о том, как тебе идёт бессмертие, — тихим бархатным голосом, почти переходящим на шёпот, ответила Момобами. Неоднозначный, но приятный комплимент тёплой пульсацией отдался в груди. Игараши устало улыбнулась. Как же хорошо Кирари её знала. Как тонко чувствовала. Иначе как объяснить, что каждое слово, каждый мимолётный взгляд, растворяющийся в толпе, вызывал такую реакцию? Саяка давно поняла, что их связь нельзя объяснить одним лишь долгим знакомством. Да, они давно знали друг друга, достаточно событий пережили вместе. Но только этого мало. Было, есть и будет то, что удерживало их вместе, не давало в один день просто разбежаться в разные стороны. Просто знать действительно мало. Необходимо иметь силы на "сглаживание углов", примирения, компромиссы, слушать и прислушиваться друг к другу. Они, как корни векового дуба, сплелись между собой так крепко, что разделение губительно, опасно. Заметив в голубых глазах возлюбленной озорные блики, Игараши невольно напряглась. Момобами порой была абсолютно резкой, непредсказуемой, но ни в коем случае не грубой, особенно с ней. И Саяка мысленно ликовала каждый раз, когда ей удавалось предугадать её решения. Что же на этот раз? — Много ли ты танцевала сегодня на балу? — поинтересовалась Кирари. В такие моменты любопытства и внезапных расспросов, президент, кажущаяся многим властной и угрожающей личностью Академии Хьяккао, напоминала Саяке ребёнка. Любознательного и игривого. — Нет, совсем нет, — горько призналась Игараши, — Только с тобой один раз. Я была так напряжена из-за организации, что… — Не стоит, — прервав чужие оправдания, перебила её Момобами, — Ты справилась безупречно, а теперь… — Кирари протянула руку Саяке, как тогда, когда уводила её в сад. — Позволь пригласить тебя на танец. — Танец? — усмехнулась Игараши, но положила свою ладонь в ладонь Кирари, встав с места, — А как же музыка? — А нам она нужна? — спросила Момобами, словно это что-то очевидное. Встав напротив Игараши перед фонтаном, Кирари бережно положила руку девушки на своё плечо, а вторую — на талию. Не отрывая взгляд, она сделала тоже самое, принимая положение для медленного танца. — К тому же — прислушайся. После того, как Игараши распрощалась со своей человеческой жизнью, она нередко замечала изменения в своём теле. Все инстинкты, присущие хищникам, сливались воедино. Вампиры всегда были ближе к животным, нежели к людям, хоть раньше Саяка думала иначе. Кроме чутья, позволявшего чувствовать рядом жертв или же сородичей, обострялось зрение, обоняние и слух. Слух, который она могла наострить, выслеживая добычу. Прислушавшись, Игараши уловила звуки — тонкость, недоступная слуху обычного человека. Но не чьи-то шаги, пение птиц или шелест листьев, а музыку. — Что это? — удивлённо подняв бровки, оглянулась Саяка в сторону особняка, из которого и доносилась мелодия скрипки. — Бал же закончился… Кому пристало играть в такой час? Возму… — Кирари чуть надавила на подбородок Игараши указательным пальцем, поворачивая к себе. — Отличная возможность, не так ли? — словно светящиеся в сумраке глаза главы клана Момобами смотрели прямо в душу, куда-то сквозь плоть и кровь, на что-то видимое в Саяке только ей. Такое лёгкое отношение к нервирующим обычно всё распланировавшую Игараши заставляло задуматься, забыться и отбросить на мгновение груз ответственности, который она сама на себя и повесила. Устало улыбнувшись, Саяка вслушалась в трепетную песнь скрипки. Глядя в одно из окон особняка, отражающие едва заметный свет, Игараши гадала, кто мог играть в такой час. Бросив длительный взгляд на возлюбленную, ладонь, лежащая на её плече, непроизвольно сжалась, сминая. Движения танца по началу были неловкими, несколько неуклюжими. Ограниченное пространство перед фонтаном и бугристая земля, усыпанная уже опавшими листьями — не лучшие спутники для медленного танца. Далеко не паркетный пол бального зала. От одной мысли, что сейчас их мог кто угодно увидеть такими, Саяке хотелось нервно посмеяться. Но кому это нужно? Тишина сада, покров ночи и они, вдвоём. Такие открытые друг другу. Уязвимые. с совершенно обнажёнными душами и раскалёнными сердцами. Никто более не нужен. Игараши не раз доказывала, что готова посвятить Кирари всю себя и самым большим её шагом, безусловно, являлось её обращение в вампира пару лет тому назад. Она доверяла. Безгранично. И позволяла себе быть с ней неидеальной. Точнее, видеть её такой. Держась за руки, Саяка рефлекторно сжимала ладонь Кирари в своей, удерживая равновесие при каждом резком покачивании. До плавности и лёгкости их импровизированному балу для двоих было ещё очень далеко. Поняв, что они несколько раз едва не наступили друг другу на ноги, девушки переглянулись и тихо посмеялись, не отрывая взгляд. — Так странно… Всё это, — начала Игараши. — О чём ты? — Вся эта поездка отведена для досуга, отдыха, расслабления, — на последнем слове голос чуть дрогнул, — а по-настоящему расслабиться я смогла только сейчас. С тобой. — Верно, выпитая кровь действует, — отшутилась президент, продолжая вести их в медленном танце, неспешно покачиваясь. Так, словно пропустила мимо ушей последнее предложение. — Ты права, но всё же день сегодня был абсолютно сумасшедший, — Игараши положила голову на плечо спутнице, мягко прижавшись щекой и едва не уткнувшись носом в шею. — Неужели? Парочка драк двух неумеющих пить подростков — обычное дело на любом бале, — снисходительно посмеявшись, ответила Кирари, умиляясь строгости Саяки к самой себе. — Но нет же, — не успокаивалась она. — Представляешь, ещё в самом начале бала услышала странные звуки из коридора. Показалось, что обычная драка, уже собиралась разнимать, а увидела Икишиму, сидящую на полу. Ей, верно, нездоровилось, хотя до этого мы спокойно разговаривали. Я помогла ей подняться, предложила проводить, но ты же знаешь, какая она упрямая. — Икишима? Неужели, — даже достаточно близко зная Кирари, в данный момент Саяке было сложно понять, саркастичным ли являлось это удивление. — Не похоже, чтобы она имела привычку напиваться, хотя, зная её ситуацию… — Момобами задумалась. — Об её подружке всё ещё нет новостей? А то я всё наблюдаю за ними ещё с самого начала, как будто читаю лёгкий роман, — с усмешкой заключила Кирари. Игараши кивнула, продолжая прижиматься щекой к чужому крепкому плечу. — Ничего. Она спрашивала меня о ней сегодня, когда мы разговаривали. Весь бал только и фланировала сама по себе, а сейчас, скорее всего, отсыпается. — Она прорвётся, не сомневайся, — приободряла Кирари Саяку, проникшуюся чужим горем. — Она всегда была "сама по себе" в некотором роде, ты ведь знаешь. Найдёт выход. Помнишь случай с розами? — наконец, беспокойство ушло с лица секретаря. Вспомнив забавный инцидент, Игараши тихо посмеялась. — Ты про тот, когда твой садовник застукал её за обрезанием кустовых роз? Сколько воды утекло, а мне смешно с этого, как в первый раз, — чувство облегчения приятно растеклось в груди, — Даже злиться на неё не хочется. Всем известно по слухам, кому она их потом преподнесла. — Про это я тебе и говорю, — улыбаясь, продолжала Кирари свою мысль, как бы невзначай прижимая к себе Игараши в танце. — Она проворная девица, во всех смыслах. Чего только стоил её глаз… — Кстати, о слухах, — взгляд глубоких фиолетовых глаз устремился на президента. Подметив, что Саяка уже выглядела куда более веселее и живее, Кирари смягчилась, мысленно списав это на свойства только что выпитой крови. Как же всё-таки вампиры уязвимы без своего единственного "топлива". — поговаривают, что Дзюраку-сан взяла с собой коня. Это правда? — с детским любопытством спросила Саяка, сохранив серьёзность. — Правда, и, кажется, кое-кому не удалось это удержать в секрете, — вспомнив, как накануне поездки она сама объяснила Сатико, что аренда дополнительного грузового вагона поезда только вызовет вопросы, Момобами ощутила свою правоту. Не удивительно, что весь честной народ об этом знал. А ведь она предупреждала. — Надо же… — призадумалась Игараши, изумляясь, хотя всегда стояла на том, что в слухах есть доля правды, — Но расстояние же просто огромное. Как продержалось столько времени в дороге? — Иногда ты бываешь такой любопытной, Саяка, что не замечаешь очевидного, — без малейшего укора подметила Кирари. — Не забывай, кто был ещё одним спонсором поездки, Сатико точно не поскупилась обеспечить условия для перевозки. В любом случае, всё то, что могло и может случиться в этих перевозках — не моя проблема. Но довольно забавно наблюдать, как несколько бездушные или неумелые люди вкладываются в нечто дорогое для себя. Не так ли? — Мне больше забавно, что ты можешь отзываться так о других, хотя большая часть академии такого мнения о тебе самой, — с лёгкой улыбкой ответила Игараши. — А мне кажется, ты помогаешь мне прогрессировать уже несколько лет, разве нет? — Смущаешь, — тихо добавила Саяка и отвела взгляд вниз. Кончики её ушей порозовели: то ли от жара, который накатил на неё во время танца, то ли от слов своей возлюбленной, то ли от всего сразу. — Саяка, ты — человек, который пошёл на такое ради меня. Я очень благодарна этому, — с искренней любовью высказалась Кирари и окончательно остановилась, сместив одну ладонь на щёку Игараши, слегка повернув её голову наверх, чтобы посмотреть в фиолетовые уставшие глаза. — Я решила спросить подробности укуса сегодня, потому что обычно ты отмахивалась или говорила при людях так кратко, что мне было не всегда понятно. Возникла пауза. Саяка была тронута данным высказыванием, но в какой-то степени ей стало стыдно. У них обеих вправду были плотные забитые графики, которые не всегда разбавлялись совместными посиделками, поэтому Кирари, исходя лишь из своих наблюдений всё это время, могла точно сказать — Игараши адаптировалась хорошо. Глобальных проблем не возникло. Девушка, к слову, даже не испытывала ярого желания вкусить плоть, а принимать необходимую дозу крови та забывала даже сейчас, что уж говорить о том, что происходило в начале её «преображения». Она всегда переусердствовала. — Конец мелодии грустный, — прошептала Саяка, внезапно разбавив приятную тишину, которая воцарилась между ними. — Да, — также тихо согласилась Кирари. — Но мы сюда не грустить пришли, погоди минутку, mon amour, — Кирари отстранилась и вернулась к столику, наклонилась, осторожно сорвала с клумбы самую красивую, нетронутую лилию и выпрямилась. — Что ты опять задумала? — улыбка всё никак не уходила с лица Игараши, она продолжала устало и с таким приятным ожиданием смотреть на свою спутницу. — У меня нет под рукой помады, хочу воспользоваться другим вариантом, — ответила Момобами, сразу после этого отпив немного из своего бокала. На её губах осталась алая жидкость, она осторожно прислонила их к белоснежному лепестку, оставив своеобразный отпечаток. — В поездке у меня не так много возможностей организовать тебе что-то грандиозное, — чуть тоскливо высказалась Кирари, подойдя к Саяке обратно. Пальцы аккуратно зацепили цветок за парочку чужих прядок волос, оставив его за ухом. — Мне и этого достаточно, спасибо, — Саяка вновь взяла Кирари за руки, а её взгляд окончательно устремился вниз из-за количества смущения. Она растаяла. — Ты заслуживаешь большего, — незамедлительно возразила Момобами, наклонившись к уху Саяки, где теперь находилась лилия. Губы оставили мимолётный поцелуй на мочке уха, обжигая, и окончательно заставляя бедную Саяку поддаться этому приятному любовному дурману. — Когда мы будем в Японии, я куплю тебе таких тысячи. — Обязательно.

***

Утро после бала. Пришлось в такую рань сидеть за столом в отдельной комнате особняка. Картины, которыми было обвешано всё здание внутри, порой выводили из концентрации на нужных вещах, а мозг всё никак не хотел соображать и терял ту самую концентрацию. — Нужно же было поднимать в такую рань, — проворчала Сатико, сверкая своими красными злющими глазами в сторону Кирари. — Ого, ты даже спала здесь? — в недоумении вскинула бровь Момобами, искренне удивляясь. У всех вампиров был свой график сна, кому-то он необходим как и обычным людям, от семи часов в сутки, а кому-то было достаточно и часа сна за всю неделю. У Кирари с Сатико режимы были схожи, они могли спать три или четыре раза в неделю где-то по пять часов. Ни много ни мало. — Меня подняла Руна, пришлось уладить некоторые… Недоразумения, — откашлялась Кирари, пытаясь отвести от себя подозрения. Про ночной балаган в конюшне Дзюраку знать не стоило. — А потом я вспомнила, что ты всё ещё не подписала бумажки, которые нам нужно сдать уже в обед. Сатико последний раз бросила «убийственный» взгляд на собеседницу и принялась дальше макать перьевую ручку в баночку с чернилами, а после от руки заполнять какой-то листок. Кирари же спокойно сидела, попивая из кружечки ароматный кофе. Ни одной из них не понравилось расставаться этим утром со своей пассией, но пришлось. Работа. — Кстати, ты ещё взяла с собой скрипку? — поинтересовалась Момобами. — Откуда ты знаешь? — Дзюраку на секунду оторвалась от листка. — Да так, неважно. Кирари хмыкнула, отводя взгляд в окно, продолжая дальше любоваться восходящих солнцем. Она умолчит о том, со стороны конкретно какого крыла ночью слышала ту мелодию. Прогулка по саду станет для них с Саякой их маленьким секретом и долгожданным моментом уединения, когда между ними не стояли никакие внешние дела. Когда наконец-то они смогли насладиться друг другом.