Вернутся к фанфику
Глава 10
3 декабря 2023, 21:00 — Вы с Джотаро-саном встречаетесь?
Чашка дёргается. Горячая горечь ударяет по гландам, вырывая из глотки придушенный вздох, который резко перетекает в кашель.
Джотаро устало вздыхает. Он придвигается к отвернувшемуся Нориаки и, мягко положив ладонь на его спину, принимается ритмично похлопывать по ней.
— И тебе доброго дня, Рохан, — спокойно говорит он, пока Какёин пытается не выплюнуть собственное сердце от неожиданного вопроса. — Что же привело тебя сюда в такой час?
Рохан берёт стоящий у другого столика стул за мгновение до того, как на него опускается какой-то мальчик, и пододвигает его к ним. Он кладёт папку на собственные колени и откидывается на спинку. Уголки его губ изгибаются в невинной улыбке, когда злобный взгляд восставшего из мёртвых Нориаки почти оставляет на его лице ожоги.
— Искал вдохновение, а наткнулся на вас. Не это ли называют намёком от самой судьбы? — намеренно наигранно возводит он глаза к небу.
Какёина всё же немного отпускает — он медленно выпрямляется, смаргивая с глаз скопившуюся от кашля влагу, и бормочет Джотаро слова благодарности, после которых задержавшаяся на спине ладонь исчезает.
Рохан заинтересованно склоняет голову вбок и, не дождавшись заслуженной порции дерьма в свою сторону, непринуждённо тянет:
— Знаете, Какёин-сан…
— Какёин, — машинально поправляет он.
— Какёин, — сделав акцент. — Итак, о чём это я: стоит начать с того, что при нашей первой встрече вы… ты показался мне расчётливым манипулятором, для которого человеческая жизнь — не более, чем ещё один способ достижения цели.
Нориаки хмурится, скашивая взгляд на принявшегося за кофе Джотаро, который выглядел так, словно подобное ему приходится терпеть каждый день. Хотя, вероятно, если наступит конец света, его реакция на происходящее будет абсолютно такой же.
Таков наш Джотаро.
Голос Польнареффа бьёт по ушам, отдаваясь болезненной пульсацией в виски. Какёин в мгновение прикрывает веки. В мгновение, заполнившееся событиями давно утёкшего прошлого. В мгновение, вместившее в себя каждый миг того злосчастного дня — дня, когда Джотаро практически сломал ему все кости, намереваясь растоптать его болевой порог до состояния пепла.Придётся одолеть и меня.
После того, как эти слова отдались в мозг тревожным звоночком, Какёин подумал, что Джотаро шутит. Когда его смех никто не разделил, он понял, что грядёт нечто, что окончательно испортит их взаимоотношения — и ошибся только наполовину. «Теперь достаточно больно?» — холодом вышибло из него весь воздух, когда выверенный удар Star Platinum пришёлся прямо в солнечное сплетение. И отчего-то этот своеобразный всплеск не показался Какёину полноценной местью. Нет, конечно, швырять его в сраную стену явно было не слишком гуманно со стороны Джотаро, но прямо сейчас — в настоящем, не отравленном подобным кошмаром — Нориаки осознаёт, что иными способами его мозг отказывался вправляться — даже психиатрами, с которыми у него сразу же не сошлось и которые «по случайности» отказывались от Какёина после первого же сеанса. В конце концов, что ещё может отпугнуть лучше, чем не прикрытая иллюзорностью правда? — …и таким образом, я считаю, что ты абсолютный лицемер по своей природе. Его резко выбрасывает обратно. Какёин несколько раз моргает, фокусируя взгляд на продолжающем вести диалог с самим собой Рохане, который, вопреки заползшей на лицо напускной непринуждённости, смотрел на него так же, как учёные смотрят на изучаемые ими объекты — изучающе заинтересованно, по-странному жалостливо. Словно он лягушка, которую вскоре придётся вскрыть. Если всё так и планировалось, Какёин значительно облегчил ему работу — Рохану всего-то придётся пройтись ножом по старым шрамам-лабиринтам ещё раз, чтобы найти то, что так долго ищет. — Потому что быть настолько противоречивым — определённо какое-то преступление, — торжествующе заканчивает он. Джотаро едва слышно фыркает и, откинувшись на спинку стула, ведёт кончиками пальцев вдоль козырька фуражки, пока Какёин пытается найти дорогу к реальностии и не нарваться на ожидающие под ногами колючки. — Ну и ну, — бормочет. — И ради чего ты молол нам эту чушь последние минут пять? — Безусловно, я бы… подождите, что вы только что сказали? — не сразу догоняет Рохан. А как только это происходит, давится возмущённым вздохом. — Вы назвали это чушью? На последнем слове уголки чужих губ нервно изгибаются под странным углом. Ох, блядь. Он знает этот взгляд. — Только из уважения к вам и себе вынужден воздержаться от недостойных поступков и грязных слов, но позвольте сказать… — медленно набирает он воздух в лёгкие. Выползший из чертог с аномальным уровнем энтропии Какёин вовремя призывает своего стенда и закрывает собственные уши лентами — потому что в следующее же мгновение дамбу прорывает. И прорывает не стихийным бедствием, а обычной перьевой ручкой, внезапно оказавшейся в чужих пальцах и нацелившейся прямо на Куджо. — Это не какая-то чушь, а весомые, построенные на логических доводах аргументы, — голос становится ниже. И от этого невольно проскальзывает мысль, что этой неприкрытой угрозой Рохан пытается пошатнуть спокойствие Джотаро. Выбить его из колеи — как сделал с Какёином совсем недавно — и лишь для того, чтобы увидеть реакцию. Однако Джотаро лишь хмыкает и коротко кивает. Его острый взгляд прокатывается вдоль стержня ручки. — Хорошо, — легко соглашается он. — Исправлюсь. Ради чего ты молол нам эти весомые, построенные на логических доводах аргументы последние минут пять? — брови чуть изламываются в задумчивости, но тут же прячутся за кепкой. — О, нет, уже семь. — Я… — Рохан прочищает горло, когда этот звук скатывается в жалкий выдох. — Я хотел поделиться результатами своих наблюдений и понять, что сподвигает людей на подобное. Многие склонны казаться не теми, кем являются на самом деле, и часто это связано именно с прошлым. Я всего лишь пытаюсь разобраться в человеческой природе, выяснить, что становится причиной подобного лицемерия и почему некоторые выбирают именно этот путь, вот и всё. Как же я могу рисовать людей, если не буду понимать их натуры? Джотаро медленно моргает, не меняясь в лице. — Не пробрало? — полуотчаянно тянет Рохан, сдуваясь, как воздушный шар. — Нет. Жёсткий ответ заставляет его поморщиться. Какёин предпринимает попытку вежливо попросить его оставить их в покое (ведь наверняка его планируемое «мы пытаемся наладить отношения» будет звучать совсем не двусмысленно для такого человека как Кишибе Рохан), но за мгновение до этого к их столу подлетает невесть откуда взявшееся пятно. — Рохан-сенсей! Пятно, впрочем, быстро приобретает очертания человеческого тела, когда расплывшийся от чая мозг устанавливает связь со зрительными нервами. — Оу, здравствуйте, Джотаро-сан, — доносится до его ушей извиняющий тон. — Извините за беспокойство, но мне нужно ненадолго одолжить у вас Рохана. — Не скажу, что расстроюсь, если твоё «ненадолго» растянется хотя бы на час, — невозмутимо отвечает Куджо. Невысокий мальчик благодарно кивает и, ухватившись за руку нахмурившегося Рохана, почти остервенело тянет его в противоположную от кафе сторону. Выражение его лица затапливает раздражение, когда тело Кишибе не сдвигается с места ни на дюйм. — Это так срочно? — проскальзывает недовольство в вечно холодном голосе. Острый, как бритва, взгляд вонзается в район его левой щеки. Рохан вздыхает. — Ладно… — поворачивает он голову к медленно набирающему обороты зелёному тайфуну. — Что случилось, Коичи? Коичи сжимает пальцы на его рукаве ещё сильнее. — Да там Джоске опять подпалил волосы Юкако, — говорит, будто эти слова равносильны фразе «да там дверь опять скрипит». — Они скоро поубивают друг друга прямо на моей кухне. Рохан испускает усталый вздох. Словно подобная ситуация была обыденностью в их заурядной жизни — как чашечка кофе по утрам или поход в магазин. Он медленно вешает папку-сумку на плечо и всё же поднимается с места. — Вечно приходится разгребать его проблемы, — недовольно бубнит он, поправляя повязку на голове. Поворачивается к ничего не понимающему Какёину. И улыбается так, что тому становится не по себе; вокруг сузившихся зрачков разрастается иней. В уголке дёрнувшегося рта рождается некое подобие издёвки. — Мы ещё не закончили, Какёин-сан. Он салютует им двумя пальцами и, развернувшись к нетерпеливо постукивающему ногой Коичи, исчезает вместе с ним за ближайшим поворотом. Охренеть. Просто охренеть. Нориаки смотрит на Джотаро. Тот пожимает плечами, не обращая внимания на то, с каким усилием Какёин пытается выжечь в его виске сквозную дыру — желательно размером с Юпитер. — Они все такие поехавшие? — обманчиво спокойно спрашивает он, склоняя голову к этому чёртову каменному изваянию. — Или только Рохана заинтересовали наши отсутствующие отношения? — Уверен, что это определение точно подходит? Он все ещё сидел рядом, видимо, не желая совершать лишних движений, поэтому Какёин мог полноценно наблюдать за приставшими к уголкам глаз эмоциями. Странное зрелище — хоть и довольно привычное. — Какое? Поехавшие? — криво усмехается он. Куджо на его улыбку не отвечает — в его глазах рождается очередная буря. Нориаки считает, что будь у Джотаро желание, он бы обрушил на него все таящиеся за зрачками молнии, не задумываясь. Словно сейчас в нём недостаточно злости, чтобы наконец это сделать. Словно подобное наказание не бесценная щедрость с его стороны. Словно не его радужки — эпицентры всех катаклизмов. — Отсутствующие. Как камнем по черепу. Нашедшие начало в основании черепа трещины расползаются вдоль головы, охватывая лобную долю и впуская внутрь злосчастную мигрень. Нориаки стискивает челюсти, и отдавшее в виски напряжение пристраивается рядом с головной болью с горелым попкорном в руках. Ну вот опять. А ведь всё складывалось так хорошо. Он морщится и, оперевшись стопой о землю, резко отодвигается от Джотаро. — Нет, ДжоДжо. — Может, наконец хочешь поговорить об этом? — выгибает бровь Куджо, наконец удосуживаясь обратить на него внимание. Блядь. Эта тема — гнойная гематома, которую Какёин всеми силами пытался свести с кожи на протяжении нескольких лет. Несмотря на то, с какой силой он вычищал каждый неудавшийся диалог со стенок обугленных рёбер, рана продолжала разрастаться. Джотаро в свою очередь лишь усугублял ситуацию — никогда не забывая покрывать свежие царапины щедрой порцией соли. Соли, в последние годы оставляющей на его коже жгучие прикосновения — прикосновения другого рода. Глухие отголоски этой проблемы он заметил ещё тогда, когда находился в больнице Фонда Спидвагона и пытался не разложиться от жалости к себе. Подозрения брали начало и в изменившемся поведении Джотаро, и в его странных порывах быть к нему как можно ближе. Нориаки не был глупцом и, несмотря на потерю зрения, как никогда отчётливо понимал, к чему это ведёт — и ему становилось не по себе. Не от того, что Джотаро был способен почувствовать нечто подобное именно к нему — хотя это отчасти тоже — а от того, что сам не мог ответить ему… взаимностью? Не потому что не мог. Не потому что это считается дикостью в современном обществе. Не потому что для него это нечто из ряда вон выходящее. Нет. Дело было в ином.Нам нужно поговорить, Нориаки…
Я не могу.
Он попросту был не готов. Любое начало требует готовности взять на себя ответственность — особенно если это начало касается построения чего-то совершенно нового. Особенно когда успех зависел от них обоих. И проблема заключалась в том, что Какёин не мог гарантировать Джотаро абсолютную идиллию между ними — ровно так же, как Куджо не мог обещать, что их тараканы не разрушат до основания то, что даже не успело полностью сформироваться.Но мы ведь можем просто попробовать.
Нет… нет, дай мне время.
На этих словах всё обычно и обрывалось: Джотаро отстранялся, так и не прикоснувшись полноценно, а Какёин принимался в очередную покрывать треснувшее лицо новыми стежками-зигзагами. Но, вопреки этому, в какой-то момент Куджо попросту перестал пользоваться ластиком в его присутствии. Начал преподносить себя без стёртых до разводов образов или выстиранных эмоций — становиться живым. А Нориаки так и не выявил, что сподвигло его к такому резкому шагу вперёд. Доверие? Терпение? Желание показать, насколько это важно для него? Но чем же Какёин заслужил подобное отношение? И неужели Джотаро и впрямь……пожалуйста.
— Нам не о чем говорить, — устало выдыхает он, прикрывая глаза от ударившей по сетчатке полупросьбы в глазах напротив. — Не сейчас. — А когда? — желчью разливается по глотке. — Сколько ты уже твердишь мне это? Мне бы жилось спокойнее, если бы ты хоть раз ответил что-то более конкретное. В чём проблема сказать «да» или «нет»? — Это не так просто, как ты думаешь. До его ушей доносится смешок. Скрежет ножек стула. — Ну конечно. Такому, как я, не дано понять тяжести выбора или потерь. Какёин стискивает челюсти почти до хруста. Когда он отводит взгляд, по перепонкам прокатывается пропитанная фальшью усмешка.…не можешь.
ДжоДжо умел бить по больному — когда словами, когда кулаками. Нориаки знал об этом лучше кого бы то ни было — и всё равно падал после каждого нанесённого удара — как падают с ветвей почерневшие от болезни листья, судьба которых была предопределена заранее. Он убеждал себя в том, что в следующий раз всё будет по-другому — но в итоге его попросту выбрасывало назад, к изначальному исходу. Когда он открывает глаза, Джотаро уже прячет руки в карманах плаща — и те, кажется, сжимаются в кулаки. Тень от козырька фуражки накрывает подёрнутые пеленой глаза так, что радужки сливаются с расширившимимя зрачками. — Проведаю деда, — бормочет он, прежде чем развернуться. Какёин поджимает губы. Стыд гнилой патокой растекается вдоль рёбер, попадая внутрь мышцы, перекачивающей по сосудам сожаление вместо крови. — ДжоДжо… — Всё в порядке. И исчезает. Оставляя его наедине с притаившимися в извилинах мыслями.…прости.
Каждый разговор — один из тех, что, кажется, нарекают «важным» — заканчивался примерно так. Джотаро уходил, так и не прикоснувшись к истине полноценно, а Какёин оставался наедине с ухмыляющейся виной. Закономерность, в петлю которой они попали, давно приобрела совершенно иной смысл — но Нориаки отказывался его признавать. Он не хотел лишаться Джотаро — так же сильно, как боялся, что обязательно сделает что-то не так, если согласится построить с ним нечто настолько хрупкое. Поэтому всё ограничивалось граничащими с двусмысленностью прикосновениями и обрывками фраз, которые должны были иметь другое значение — и Какёин не мог переступить этот этап, как бы ни желал. Он вдавливает пальцы в глазницы, опуская тяжелую от жужжащих мыслей голову и пытаясь не развалиться прямо здесь. Почуявший неладное Hierophant Green обхватывает его плечи в осторожном объятии. Кончик ленты пробирается под ладони, заставляя его убрать их от лица. Тёплая зелень приподнимает уголки его губ в улыбке — стенд взглядывает прямо на него и склоняет голову вбок. — Я не знаю, что делать, — признаётся шёпотом, пока пустота вокруг разрастается в геометрической прогрессии. — Я так сильно запутался, Hierophant. Тот кивает с понимающим сочувствием. На мгновение позволяет их лбам соприкоснуться в немой поддержке. И, обхватив саднящее от вскрытых шрамов запястье, тянет предположительно в сторону «куда подальше». Какёин подчиняется — потому что идти ему больше некуда. Потому что «проведаю деда» Джотаро означает, что тот пропадёт до вечера в каком-нибудь безлюдном месте, где можно дать волю скопившимся обидам. Потому что чем быстрее он вернётся в отель, тем вероятнее встретит его там вновь. Hierophant шагает медленно, видимо, по привычке покрывая пространство вокруг его ног изумрудной паутиной. Он ведёт его вдоль невысоких домов, позволяя насладиться всеми имеющимися достопримечательностями и на жалкие крохи времени забыть о том, что случилось каких-то полчаса — час? два? — назад. Стискивающее рёбра напряжение облупившейся штукатуркой отслаивается от них — ему становится легче дышать. Нориаки ощущает себя ребёнком, которого родители вытащили погулять по городу — как во времена, когда они приезжали в Морио практически каждое лето, чтобы насладиться прячущейся в мелочах умиротворённой тишью. Когда в одинаковых в своём оформлении домах проглядывает подобие особняка, они останавливаются. Доверившись подтолкнувшему его вперёд стенду, Какёин делает осторожный шаг навстречу притаившейся у крыльца тени. Тени, имеющей удивительно притягательную улыбку, способную разрезать самые крупные астероиды. Тени, прямо сейчас выглядевшей настолько непринуждённо, что впору было убежать обратно. Тени, приобретшей очертания знакомого потерянного решения. Нориаки ступает в этот сизый оазис, почти не задумываясь — потому что впервые за то время, что они находятся здесь, он увидел истинную природу этих навязанных диалогов. Потому что проснувшееся тепло вперемешку со снисхождением в чужих глазах не могли быть порождением наигранности и фальши. Он смотрит на него жалостливо — и тот без промедления пододвигает ещё один стул, на который Нориаки опускается практически сразу же. Он убирает в сторону множество безликих фигур. Улыбается осторожно, искренне. Так, что Какёина ненадолго… отпускает.Всё в порядке.
— Всё-таки пробрало.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!