Абонент вне зоны действия сети

      Олег остался в ФЭС доделывать отчеты и пытаться хоть как-то собрать в кучу весь найденный материал. Он еще раз перечитывал протокол допроса Караваева, пересматривал материалы дела. Ощущение, что они где-то рядом с разгадкой не покидало. Казалось, правда на поверхности, они просто не замечают её.       Только сообщение, которое отвлекло его от компьютера, вернуло мужчину в реальность. Прежде чем прочитать текст, он обратил внимание на время. Час ночи. Здание практически опустело. Сообщение от Крапковской еще больше заставило его вернуться в реальность, отложив все материалы. «— Если вдруг будешь проезжать мимо, зайди, пожалуйста.»

«— Что случилось?»

«— Ничего. Просто хочу с тобой обсудить материалы дела, без лишних ушей и глаз. Как будет время. Необязательно сегодня.»       Олег ничего не ответил, лишь понимая, что не было смысла сидеть дальше. Нужно думать на свежую голову, а не когда за плечами несколько бессонных ночей. Он даже думал о том, чтобы отложить этот разговор до более удобного момента, поскольку усталость брала верх, но Катя никогда бы не стала писать просто так. Тем более учитывая, в каком состоянии она была несколько часов назад. Отложив все дела и материалы, Воеводин покинул здание ФЭС, отправившись на машине к месту, где она жила.       Остановившись возле её дома, он недовольно покачал головой, видя горящий в окне свет. Она снова не спала. Мужчина поднялся на нужный этаж и уже через несколько секунд после его стука, девушка открыла дверь. Она стояла в серых спортивных штанах и белой футболке, волосы были убраны в хвост и судя по состоянию, она даже не ложилась спать.       — Олег? Прости пожалуйста. Я же написала, что можно не сегодня, — она виновата посмотрела на коллегу.       — Все равно мимо проезжал. Ты как?       Впустив мужчину, девушка закрыла дверь, проходя следом.       — Знаешь, мне кажется, что я первый раз могу говорить на эту тему спокойно. Я как будто приняла неизбежное. А сегодняшней истерикой выплакала все копившиеся слезы. Я ведь даже дома себе не позволяла таких эмоций. Если плакать, то только тихо в подушку. Тебе как обычно? Чай без сахара?       — Давай просто воды. Может просто мы все начали верить в то, что Паша жив? У тебя какие-то идеи появились?       — Не знаю. Мне кажется я уже ни во что не верю. Нет идей. Нет версий. Нет ничего…- она сделала паузу, ставив стакан с водой на стол и будто собираясь с мыслями сказать что-то важное, но Олег перебил ее.       — Катя, а это не та самая коробка, которую я привез с квартиры Паши? — сказал Воеводин, обратив внимание на небольшую картонную коробку, стоящую на столешнице.       — Она самая. Ты удалил все наши фотографии, это последнее, что у меня осталось. Представляешь, я сегодня за целый год смогла её открыть.       — Ты же знаешь, у меня не было другого выбора. Можно? — спросил мужчина, подходя к вещи, которая привлекла внимание.       — Конечно. Спасибо, хоть эти фотографии оставил. Мне кажется, будто целая вечность прошла. Какие мы здесь все счастливые. Помнишь эту фотографию?       Олег открыл коробку, в которой лежало несколько десятков фотокарточек. Где-то Катя была вдвоем с Пашей, где-то поодиночке, было несколько фотографий с Паши и Кати с Олегом. Крапковская достала небольшую фотокарточку, сделанную в стиле полароид, где они стояли вчетвером. Катя с Пашей и Олег с тогда еще своей девушкой Лизой. Воеводин держал в руках небольшой торт, а главное они все улыбались, даже не понимая, что это последняя совместное фото.       — Мой день рождения. У тебя еще светлые волосы кстати.       — Я боялась, что меня узнают после похорон. Да и вообще, думала изменю внешность и сама поверю, что жизнь изменилась. Но не помогло. Я даже Вам тогда немного завидовала. Вроде все сотрудники органов, но Вам не надо ничего скрывать. Это же Лиза тебе сейчас материалы дела и вскрытия отдала?       — Кто еще. Остальные на меня в обиде.       — И себя, и других под статью подводишь.       — Кать, можно вопрос. Не захочешь, можешь не отвечать. Почему на самом деле Паша ушел из ФЭС?       — Ты разве не знаешь?       — Он особо никогда не говорил. Надоело всё и всё. Но мне не верится в это.       — Мне нечего тебе ответить. Я тоже думала все это время, что знаю причину. А оказалось, что я не знаю ничего. Это было всецело его решение, хотя последнее время он и пытался обвинить в этом меня. Но я до последнего просила подумать и не делать этого. Потому что знала, что этим все закончится. Гранин не сможет жить без службы. Он хотел семью. И считал, что это никак не сочетается с его работой. Хотел, чтобы все было по-человечески, чтобы не надо было от всех все постоянно скрывать. Последней каплей стало, когда… — она сделала паузу, понимая, что не о всех вещах можно говорить спокойно, но будто внутренний голос сказал продолжать.       — Ты можешь не рассказывать.       — Да нет, нормально. Когда я потеряла ребенка.       — Да, я помню как он случайно проговорился, что ты беременна. Хотя по нему и так было видно, что что-то хорошее случилось. Паша очень изменился в это время. Кать, давай не будем еще одну рану ворошить, прости, я не должен был это спрашивать, — он приобнял девушку, ругая себя за неосторожный вопрос.       — Он очень винил себя, когда это случилось. Это был как раз момент, когда его на задержании ранили, а у меня и без нервов тяжелая беременность была, а тут… врачи ничего не смогли сделать.       — Он был уверен, что с уходом на гражданку будет спокойней, — с сожалением подытожил Воеводин.       — Да, по крайней мере, мы сможем нормально расписаться и не надо будет все девять месяцев думать останусь я одна или нет, пристрелят его где-нибудь на задержании или нет. Да и плюсов конечно было больше. Хорошая должность, зарплата почти в два раза больше. Все, кроме того, что его жизнь была в ФЭС. Я не знаю, настоящая это причина или нет.       — Я уверен практически на сто процентов, что это единственная причина, которая смогла заставить Гранина оставить службу. Кать, ну неужели ты сомневаешься, что он любил тебя?       — Олег, я изучала материалы дела. Он сорвался в четыре утра, чтобы вытащить сына какой-то сотрудницы их фирмы. Мы поругались из-за этого, он не захотел ничего даже слушать. Я весь год думала, что его вызвали по работе. А он у нас в рыцари записался.       — Ну ты же знаешь Гранина. Он всегда за справедливость.       — Расслабься. Не надо его защищать, я ни в чем не обвиняю. Чтобы там не было на самом деле, уже это не имеет никакого значения. Мы должны довести это дело. Я поэтому тебя в общем-то и позвала. Давай посмотрим то видео?       — Сразу нет, — Воеводин резко отстранился, сев обратно за стол.       — Олег, ну ты же сам его до конца не видел.       — Ты считаешь, его коллеги не узнали?       — Мало ли. Вдруг просто очень похож. Мы же с тобой чаще его видели. Я бы сама посмотрела, но боюсь на этом моё принятие закончится, — Катя села напротив, пытаясь достучаться до коллеги.       — Нет. Тем более его нет в открытом доступе. Ребята постарались, чтобы его не осталось в интернете.       — Оно есть в материалах дела. Я его уже нашла. Олег, пожалуйста. Я все равно это сделаю. Ты меня знаешь. Вдвоем же проще.       Но Воеводин ничего не ответил. Он будто не мог себе позволить сказать вслух, что согласен. Как не мог и оставить её, прекрасно понимая, что если она решила, то сделает. Видя, что больше Олег не спорит, девушка забрала со столешницы служебный планшет, вернувшись за стол. Она не обманула, когда сказала, что видео уже найдено, оно открылось сразу, после разблокировки устройства. Та же картинка, которую он видел год назад.       — Я и сама понимаю, что все это уже не выглядит простым совпадением. Но есть один железный факт, против которого я не могу пойти. Есть видео гибели Павла. Все. Ты же видел материалы. Шустов тогда больше десяти раз разными методами и программами проверил видео на монтаж, то же самое сделали в службе защиты. Его там нет. Зато есть человек, который как две капли воды похож на Гранина. Но вдруг это всё-таки не он? Они его год не видели, люди меняются. А я видела в день смерти.       Они просидели в тишине около минуты. За это небольшое время его мысли успели смениться: от отрицания к принятию. Сначала однозначное нет, а потом воспоминание о том, что личное никогда не должно мешать работе, да и это для неё будет лучше. Ведь нет ничего страшнее неизвестности. Он прекрасно знал, что она загнала себя в ловушку, что Паша жив. И будто собираясь сейчас самой себе доказать, что там не он.       — Нажмёшь, когда будешь готова. И сразу выключишь, если поймёшь, что больше не можешь. Поняла? — Олег положил планшет на середину, всё-таки согласившись с ней.       — Да.       Девушка глубоко вздохнула, открыв видео на полный экран. На фоновой картинке было сложно что-то разглядеть. Там лишь было видно фигуру в костюме инквизиции. Её рука двинулась нажать на воспроизведение и резко вернулась. Она верила в то, что сейчас закричит на всю квартиру и скажет: «Это не Паша»-, но страх не отпускал.       Мысленно сказав себе: «Я смогу» — девушка запустила видео. Она крепко сжала зубы, дыхание участилось, слёзы начинали подступать к глазам, Крапковская со всей силы сжимала пальцы, стараясь сделать самой себе как можно больнее, лишь бы хоть немного отвлечься. В груди словно что-то сжало лёгкие, сердце, кости. Она не смогла сделать глоток, казалось все её тело свело судорогой.       Она уговаривала себя, что привязанная и очень похожая фигура, просто похожая фигура. Мозг не хотел выхватывать на видео важные детали. С каждым движением убийцы, убивали саму Крапковскую. Снова и снова. Когда на фоне загорелись деревянные доски выложенные в римские цифры «XV» она громко выдохнула, слёзы резко скатились по щекам, оставляя дорожки и падая на её собственные руки. При любой другой ситуации, она бы их быстро вытерла и улыбнулась, стараясь замести следы того, что и у неё могут быть какие-то болевые точки. Но не сейчас. Сейчас она на это не обратила никакого внимания.       «Федеральной экспертной службе исполняется пятнадцать лет. Я передаю самые наилучшие пожелания всему вашему ментовскому коллективу. Принимайте самые горячие поздравления».       — Катя, хватит, — Воеводин положил руку на её плечо, прося остановить запись, прекрасно зная, что будет дальше.       Но она ничего не слышала. Все её внимание, слух, взгляд были прикованы к экрану. Когда убийца развернулся, делая несколько шагов в сторону привязанного цепями человека, она окончательно вжалась в стул, но все же не останавливала запись. Эти несколько секунд растянулись в вечность. И за эти несколько секунд она успела себя убедить: «Не он, точно не он, не он…».       Когда убийца резко снял чёрный пакет с головы погибшего, что-то внутри оборвалось. Катя закрыла глаза на несколько секунд, что вызвало новую волну слез. Взявшись за виски, она снова открыла глаза.       Именно до этого момента дошел Воеводин при первом просмотре, после он выключил телефон и больше никогда не открывал этого отвратительного видео. Он догадывался, что будет дальше и узнав в привязанной фигуре своего друга, у самого кольнуло в груди. А мозг предательски будто старался работать против, теперь выхватывая все детали из видео. Когда факел был поднесён к облитому бензином телу, крик, разрывающий любую душу, окончательно добил девушку.       — Нет, — закричав на всю кухню, она отбросила стуле назад, закрывая глаза ладонями, становясь к столу спиной.       — Хватит, — закричав в ответ, сказал Воеводин, остановив видео.       Для её же блага, от неё скрыли все детали гибели Павла. Единственное, что она знала, это что он погиб при пожаре. Потом через какое-то время узнала, что виновники пожара были связаны с ФСЗ. Большего Катя не стремилась узнать ничего. Она убрала руки, вытирая слёзы, которые стекали по щекам безостановочно. Девушка стояла смотря в одну точку, закрывая рот рукой, все ещё находясь в шоковом состоянии.       — Это Паша. Его одежда, он в ней был в тот день. Его голос, я узнаю его даже с заклеенным ртом. Его взгляд. Не может это быть кто-то другой. Даже если Гранин сейчас рядом с тобой сядет, на видео в любом случае он. Это сто процентов он… он, — последние фразы она говорила будто находясь в бреду.       — Вижу.       — Мне нужно досмотреть.       — Хватит рвать себе душу, что ты хочешь там увидеть?       — Я хочу ответить себе всего лишь на один вопрос. В какой момент произошла несостыковка. Если это Паша, если на этом видео нет ничего странного и тем более нет монтажа, то почему в могиле похоронен не он. Я не верю ни одной строчке экспертизы. Да, можно сказать, что я сумасшедшая. Экспертизу не с его отцом провели, а пластина в ключице, которой нет ни на одном рентгене, мне просто приснилась. Но кровь, Олег. Я тебе могу свою медицинскую карту принести, где черным по-белому прописан каждый шаг ведения моей беременности.       — Так вот откуда ты так хорошо резус запомнила. Точно. У тебя отрицательная?       — Да. Отрицательная. А у него была положительная. Я это точно знаю, потому что мне каждую неделю нужно было ходить в больницу и лежать под капельницами из-за всего этого. Да, я может быть сошла с ума, но против этого факта ничего не противопоставишь. Ты же меня сейчас не спросишь, а точно ли я от него была беременна?       — Нет конечно.       — Я не ищу зацепок, что он жив. Мне страшно начинать в это верить. Второй раз его смерть пережить будет еще сложнее. Но я хочу понять, кого мы похоронили год назад. И что вообще происходило, и происходит по сей день. Нам нужно досмотреть до конца.       На это Олег ничего не ответил, лишь кивнув и снова перевернув планшет.       Она вернулась за стол, резко выдохнув и нажав на воспроизведение. На её глазах заживо сгорал человек, которого она любила больше жизни. И любит до сих пор.       — Пашка… Ну как же так. Как же так…- она облокотилась лбом о стол, закрывая голову руками.       Олег старался успокоить девушку, понимая, что никакие слова не помогут. Он лишь проводил рукой по её спине, будто давая понять, что она не одна. Свободной рукой Воеводин забрал планшет, и убрав звук, воспроизвел видео заново, едва ли справляясь с собственными слезами.       — Подожди. Вот. Ты ничего не замечаешь.       — Что? — не поднимаясь, спросила девушка сквозь слезы.       — Он подносит факел, разгорается огонь, но как только он доходит до Паши, этот урод закрывает обзор на происходящее собой. А дальше видно только столб пламени. Что если в этих секундах что-то было?       — Отмотай назад… — девушка засекла время на наручных часах, — семь секунд. Это слишком мало, чтобы расстегнуть замки и вытащить тело, которое приковано цепями из огня.       — Может цепь была застегнута замками уже после выключение видеозаписи? А «до» замки просто были защелкнуты? Я вполне в голове могу представить это. Не нужно тратить время на ключ. Расстегнул замок, цепь падает. На видео все равно ничего не видно, все объято пламенем.       — Господи, я не могу даже представить, как ему было больно в этот момент, — вытерев слезы, девушка налила в два стакана воды, вернувшись за стол, — убери ради бога. Это невозможно смотреть. Я не понимаю, почему этого не заметили изначально при расследовании?       — Потому что ни у кого не было цели искать несостыковки. Тело есть. Совпадение по ДНК есть. Монтажа на видео нет. Кому придет в голову, что исходные данные изначально были заменены.       — Мы потеряли целый год. Олег, только потому что мы боялись за себя, мы потеряли год. Мы не знаем где он, что с ним, жив он или нет. Какие же мы идиоты.       — Катя, да не заметила бы ты ничего. У тебя есть факты.       — Я должна была с первого дня бросить все полномочия на расследование, пока не уволилась и прочитать каждую строчку дела. А вместо этого только и делала, что себя жалела.       — Винить сейчас себя это не выход. Нам нужно сделать все, чтобы как можно быстрее найти ответы на все вопросы. Завтра об этих секундах скажу на собрании, может ребята что-то еще нарыли. А ты оставайся дома. Тебе нужно хоть немного выспаться. Обещаю тебе, что мы сделаем все, чтобы довести дело до конца. Для нас это дело чести.       — Уже выспалась, спасибо.       — Ты себе сделаешь хуже. Знаю, все равно приедешь. Сделай это хотя бы вечером, хорошо?       — Ладно.       — Я могу идти?       — Конечно. Поверь, я сейчас намного лучше. Может меня это добьет, но у меня появилась надежда. Но ты если хочешь, оставайся, время позднее, — пройдя в коридор вместе с мужчиной, предложила Крапковская.       — Спасибо, но мне домой нужно. Если что, звони.       — Тебе спасибо, ты настоящий друг.       Обнявшись, она проводила Воеводина, закрыв дверь. Уснуть девушка смогла только под утро и лишь из-за накопившейся усталости. Все это время она винила себя в том, что с первого дня не подключилась к расследованию, а закрылась в собственном панцире.

***

      Расследования и бессонные ночи не дали толком никаких зацепок, что определенно не нравилось ни Рогозиной, ни Султанову, который понимал все риски и шел на них, ожидая результаты. Белая и Холодов снова и снова перепроверяли обстоятельства смертей погибших сотрудников правоохранительных органов.       На следующий день, ближе к вечеру, когда уже всем пора расходиться по домам, Андрей с Таней казалось не обращали внимание на время, пристально наблюдая за сюжетом в мониторе. Белая периодически недовольно покачивала головой, прекрасно понимая, что едва ли это можно назвать законным, но даже не пыталась остановить Холодова.       Они настолько были увлечены, что даже не заметили, как в лабораторию зашел Воеводин, в спешке сняв халат и накинув на плечи, подошел ближе к экспертам, всматриваясь в картинку, узнавая в ней обстановку, похожую на тюрьму.       — Я не понял, а нам что, дали доступ к записям ФСИНа? Мы что-то пропустили?              От внезапного голоса оба эксперта вздрогнули, Андрей машинально нажал на паузу, свернув записи видеонаблюдения. Холодов и Белая сначала переглянулись между собой, потом по сторонам, но поняв, что кроме Олега в лаборатории никого больше нет, выдохнули, открывая записи обратно.       — Судя по вашим лицам, никакого разрешения никто не получал. Только не говорите, что вы взломали систему безопасности наших коллег. Андрей?       — Ну почему сразу взломали? Так… Одним глазом подсмотреть решили.       — А, ну конечно, это меняет разговор, — иронично ответил Воеводин, который и сам не отличался стопроцентным соблюдением всех правил.       — Ты зря иронизируешь. Между прочим это дало свои плоды. Андрей, перемотай на тридцать минут назад, — сказала Белая.       — Момент.       — Олег, разве тебе не показалось странным, что когда ты ездил на допрос к Аркадьевой, она резко поменяла показания? Мы нашли протоколы её показаний, где она чуть ли не с пеной у рта доказывала, что погибший сотрудник ФСИНа — отец её ребенка. Даже после того, как экспертиза ДНК исключила отцовство.       — Не знаю. Я не предал значения. Может просто устала что-то доказывать. А может и правда не его ребенок.       — Да, лучше бы я эту версию Крапковской рассказала.       — Слушайте, ну судя по тому, что мы сейчас все это обсуждаем, вы что-то все-таки нашли?       — Браво, мистер «говорить очевидные вещи».       — У погибшего не было собственного имущества, а из наследства одни кредиты и старая машина, продав которую, их не покроешь. Никакой меркантильной цели признавать отцовство у Аркадьевой не было. Она сама в суде говорила, что это было дело принципа, чтобы у дочери не было прочерка в свидетельстве. Поверь мне, просто так женщина никогда не станет менять свои показания и отказываться от помощи.       — Вот мы и предположили, что кто-то из людей Караваева её запугал и заставил отказаться от показаний. Значит, он как-то смог передать информацию о том, что ФЭС возобновили расследование, — продолжил Холодов, — и теперь мы знаем кому, — нажав на пробел, видео воспроизвелось.       — Узнаешь? — спросила Белая, когда на видео при входе в допросную, где сидел Караваев, появился мужчина.       — Да ладно. Это же Максимов. Бывший начальник Крапковской. Ребят, подождите, ну это бред. Максимов руководит отделом собственной безопасности. Может быть они просто поняли, что ведется какое-то расследование, о котором никто никого не ставит в известность и решили проверить?       — Мы тоже так подумали, если бы не одно «но». Максимов не числится ни в одних списках посещаемых колонию. Конечно удостоверение УСБ открывает любые двери, но даже они не боги и их обязаны зафиксировать в системе.       — Более того, давайте не забывать, что во ФСИНе своя служба безопасности. Странно это всё.       Они и дальше могли продолжать рассуждать о предполагаемой цели визита Максимова в колонию, где находился полковник Караваев, если бы все это не прервало внезапное появление Рогозиной.       О том, что они смотрят записи из колонии, Галина Николаевна поняла еще при входе. На её вопрос «что здесь происходит», никто не стал отпираться и придумывать легенды, зная, что будет только хуже. Несмотря на то, что эти видео дали хоть какой-то результат и у них появилась версия о том, что все это время «чужой» среди своих был не только в ФСЗ, но и намного выше, что вполне объясняло как легко удавалось преступникам обходить систему, никому из присутствующих не удалось избежать резко негативную реакцию полковника на всё происходящее. Не любые методы можно оправдать целями, и стоит хоть на шаг отступить от закона, как Рогозина тут же приходила в бешенство. Сотрудники давно привыкли к этому, даже не став спорить.       — Чтобы это было в первый и последний раз. Всех касается. Ладно. Что мы имеем. Даже если допустить, что мы нашли еще одного преступника. Во-первых, у нас нет никаких доказательств. Нарушение посещения колонии строго режима — это проблемы сотрудников ФСИНа, но никак не Максимова. А во-вторых, от нас ждут раскрытия всей преступной цепочки. Надеюсь, никто не думает, что Максимов единственный оставшийся на свободе?       — Катастрофически мало, — заключила Белая, подъезжая на стуле к своему рабочему месту.       — Мы что-то упускаем. Ходим вокруг, да около. Ладно. Подумаем об этом завтра. А сейчас все по домам, вы меня услышали? Это приказ.       — Так точно, — хором сказали сотрудники.       Воеводин и Белая разошлись в разные стороны, оставив Холодова одного в лаборатории. Олег прошел к выходу, проверяя журнал посещения. Он был уверен, что Крапковская не сможет высидеть целый день дома, но за весь день она не переступала порог ФЭС.       Пройдя в раздевалку, Олег переодевался в гражданскую одежду, параллельно набирая Катю. Зажав трубку плечом, он застегивал рубашку, понимая, что по факту, она могла вспомнить какие-то важные детали, работая столько лет бок о бок с Максимовым. Когда бездушный робот произнес фразу о том, что аппарат вызываемого абонента находится вне сети, Воеводин старался отгонять все плохие мысли от себя. После нервного срыва девушки на кладбище, он сам настоятельно уговорил её взять выходной.       Убрав телефон и удостоверение карман джинс, Олег забрал куртку и направился к выходу, где его уже ждала Таня.       — Кажется, мы везде опоздали, — сказала девушка, смотря на наручные часы, стрелки которых переварила за полночь.       — С нашей работой вообще ничего нельзя планировать. Давай я тебя тогда подвезу хотя бы?       — Ну вообще я на машине, — видя, что на лице Олега проскользнула тень разочарования, она тут же попыталась его подбодрить, похлопав по плечу, — ну мы же можем просто пройтись? Например, по набережной?       — Я за.       Сев в свои личные автомобили, они доехали до места и оставив машины на парковке, медленно шли по ночной Москве. Они разговаривали обо всем подряд, о работе, о делах, которые до сих пор остались в памяти, не рискуя переходить на что-то более личное. Олег периодически отвлекался на телефон, пытаясь дозвониться до Крапковской, но все тщетно.       — Ладно, я пожалуй пойду, увидимся завтра, — резко сказала Белая, разворачиваясь в сторону стоянки.       — Подожди, что случилось?       — Олег, при всем уважении, разберись сначала с Катей. Я не хочу и не буду запасным вариантом в вашей истории. Или ты думаешь я не вижу, что ты весь вечер трубку не выпускаешь.       — Тань, ты опять за старое? Ну я же уже говорил.       — Да-да, вы просто друзья. Так не дружат.       — Подожди. Тань, ну прости. Я не могу тебе всего рассказать. Не имею права. Мы никогда не были с Крапковской вместе и никогда этого не будет. Придет время и ты сама поймешь это. И вообще, по-моему, это нормально переживать за своих коллег. Разве не так у вас принято?       — С ней что-то случилось? — чуть смягчив тон, спросила Белая, понимая, что оказалась не права.       — Я не знаю. Телефон недоступен, в сети не появлялась. На неё это не похоже.       — Я скорее поверю, что ты с радаров пропадешь, чем наша чересчур ответственная Крапковская. Может просто ты её достал? — в шутку сказала Белая, набирая контакт коллеги, но в ответ тот же бездушный автоответчик, — вне зоны, — убрав улыбку сказала Таня, пряча телефон в карман.       Олег и сам в глубине души надеялся, что с ним просто не хотели разговаривать, не думая о том, что телефон изначально был выключен.       — С ней точно что-то случилось.       — Опять твоя интуиция? Хотя выглядит это действительно странно. Тем более в свете того, что Максимов был у Караваева и скорее всего все прекрасно знает о допросе. Надо звонить Рогозиной.       — Подожди. Ну вдруг всё-таки телефон разрядился. А мы на уши весь ФЭС поднимем. Я поеду сначала просто к ней съезжу, а там уже будем смотреть.       — Я с тобой. А то и ты куда-нибудь пропадешь.       Олег не стал спорить с Татьяной, понимая, что два сотрудника ФЭС все же лучше, чем он один. Вернувшись на парковку, они оба сели в машину Олега, направляясь по знакомому для него адресу. Съемная квартира Кати была недалеко, без обыденных пробок они доехали за полчаса. Оставив машину во дворе, Олег и Таня прошли к подъезду девушки, пыталась несколько раз дозвониться в домофон. Он знал, куда выходят её окна, поэтому как только машина повернула во двор, Воеводин обратил внимания, что в них была кромешная тьма.       — Молодые люди, а вы к кому?       Услышав пожилой голос за спиной, коллеги развернулись, увидев перед собой мужчину, возвращавшегося с собакой с прогулки.       — Нам наша коллега нужна, — сказал Олег, достав из кармана удостоверение. То же самое сделала Таня.       — А, ФЭС, ну проходите.       Белая и Воеводин вошли внутрь. Катя жила в старом пятиэтажном доме, где не было лифтов. Поднявшись на нужный этаж, Олег несколько раз постучал в дверь, прислушиваясь к звукам по ту сторону. Было странно надеяться, что сейчас им откроют.       — Может она к друзьям уехала или родителям?       — Может быть, — монотонно ответил Воеводин, не желая отвечать на лишние вопросы, но прекрасно понимая, что это не так.       После гибели Гранина, она закрылась в себе, исключив всякое общение. У неё не было в Москве таких друзей, к которым она могла бы поехать ночью. С родителями дела обстояли еще хуже, насколько помнил Воеводин, они много лет не живут в России и столько же Катя была с ними в ссоре. Он никогда не спрашивал о причинах, об этом лишь один раз случайно проговорился Паша.       К Олегу шли только самые худшие мысли о том, что психика не справилась. И о том, что один раз он успел её снять с моста, а вдруг в этот не успел? Без раздумий он достал связку ключей, на которых помимо его собственных ключей от квартиры, машины и нескольких рабочих, был ключ, открывающий дверь Крапковской. О том, что у него есть ключи от её квартиры, Катя не знала. Он сделал дубликат практически сразу после смерти Паши, ничего не говоря, но понимая, что рано или поздно может наступить ситуация, когда соблюдать все протоколы просто не будет времени.       — Ты серьезно? У тебя есть ключи от её квартиры? И ты будешь и дальше продолжать убеждать, что вы просто дружите?       — Да, буду. Когда закончится расследование, ты сама все поймешь.       — Олег, это все равно незаконное проникновение на частную территорию.       — Я не думаю, что Катя побежит писать на нас жалобы. Для начала надо её найти.       Заходя внутрь, Таня аккуратно захлопнула дверь за собой, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей. Включив свет, они прошли по её небольшой квартире не найдя ни девушку, ни каких-либо подозрительных следов.       Таня удивленно смотрела по сторонам, не понимая, почему её квартира казалась настолько пустой и безжизненной. Было ощущение, что это номер отеля, либо здесь давно никто не жил.       — Она не дошла до нас, — разочаровано сказал Олег, в душе обвиняя себя за то, что оставил её.       — С чего ты решил? У неё же выходной.       — Она собиралась в ФЭС. Да и формы нигде нет.       — Телефона и удостоверения тоже. Теперь точно надо звонить Рогозиной.       — Я пока позвоню Андрею. Пускай пробьет, где последний раз был её номер, если еще из ФЭС не ушел.       Таня осталась на кухне, Олег ушел в коридор, чтобы не мешать друг другу. Воеводин был прав, когда предположил, что Андрей никуда не ушел из ФЭС. Он пообещал сбросить геолокацию в ближайшее время. Новость об исчезновении Крапковской застала Рогозину по пути домой. Для неё это означало только одно, ситуация выходила из-под контроля.       Уже через десять минут Андрей сбросил сообщение с геолокацией, где последний раз телефон был в сети. Область нахождения захватывала дом девушки. Узнав об этом, Галина Николаевна отдала приказ Холодову и Антоновой взять все необходимое оборудование и отправиться к коллегам, для проведения всех необходимых следственных мероприятий. Не теряя времени в ожидании служебной машины, Олег и Таня проходились по дворам, в надежде найти телефон или какие-то следы Крапковской.       Валентина с Андреем приехали через сорок минут. Заменив свет от телефонов фонарями, они разделились на две группы, заново прочесав дворы, взяв с собой серебристые чемоданы. Когда Олег с Таней зашли в проулок, толком не освещенный фонарями и не попадающий в камеры видеонаблюдения, чутье подсказывало, что надо осматривать территорию более тщательно.       — Олег, смотри, — Белая светила на подсохшее пятно бурого цвета, напоминающее кровь.       Рядом с пятном была мелкая крошка осколков стекла. Воеводин присел на корточки, поставив чемодан на землю. Проведя ватной палочкой по следу и брызгая на него специальным реактивом.       — Кровь, — неутешительно заключил Воеводин, убирая образец в пробирку и запуская оборудование, которое позволит не доезжая до ФЭС, провести экспресс экспертизу на совпадение ДНК.       — Смотри, крошка от стекла вперемешку с землей. Ощущение, что кто-то что-то здесь растоптал ногой.       — Боюсь, это и есть телефон Кати. Тем более, что… — он не рискнул озвучить увиденное на экране, поэтому просто развернул оборудование к Татьяне.       Ей только и оставалось, что прочесть про себя несколько строчек:

«Совпадение — 100%

По базе данных МВД

Крапковская Екатерина Дмитриевна, Старший лейтенант Федеральной экспертной службы».

      За годы работы в ФЭС, единственное к чему не могла привыкнуть Белая, это к расследованию дел, связанных с сотрудниками. Не зря подобное УСБ стараются забрать в кратчайшие сроки, слишком много личного. Практически тут же к ним подошли Антонова с Холодовым, понимая, что дело заходит слишком далеко.       — Хорошо, что тебе не нашлось работы, — сказала Таня, доставая фотоаппарат, фиксируя найденные следы, — я так понимаю у вас ничего.       — Я бы не спешила радоваться, — сказала Валентина, — я вижу несколько волос, что может говорить о том, что кровь оставлена из-за травмы головы. Судя по её количеству, Кате может понадобиться срочная госпитализация.       Закончив исследовать территорию и по классике практически любого дела, которое они расследовали, не найдя свидетелей, они вернулись в ФЭС ближе к утру. Белая с Холодовым тут же отправились в лабораторию, стараясь как можно быстрее приступить к просмотру камер видеонаблюдения. К большинству камер Андрей собирался подключиться удаленно, не тратя время на запросы, некоторые записи им предоставили без протоколов, пойдя на встречу.       Олег с Валентиной прошли в переговорную, где их уже ждала Рогозина.       — Доброе утро, можно?       — Проходите. Если оно доброе, — без единой эмоции ответила Рогозина, до последнего сохраняя хладнокровие.       — Ребята пошли подключаться к камерам, — продолжил Воеводин, — Галина Николаевна, нужно брать Максимова. Он по-любому причастен к похищению.       — Как ты себе это представляешь? Арестовать начальника отдела безопасности? У нас нет ничего на него. Никаких доказательств. Султанов дал добро к его разработке, но аккуратно, не привлекая к себе внимания.       — Ну можно же что-то придумать?       — Думать нужно было раньше. У вас было столько времени, но единственное, что мы можем предъявить, это незаконное посещение сотрудником УСБ территорию ФСИНа. Вы не продвинулись ни на шаг в расследование, так и оставшись стоять на месте. Только теперь помимо нераскрытых убийств наших коллег, у нас добавилось еще и похищение.       — Есть еще одно «но». Видео с гибелью Гранина. Мы нашли момент, когда его могли вытащить из огня, а после, уже вне камер, подменить тело на того, чьи образцы у нас в базе. Это всего семь секунд, но это единственная возможность объяснить, почему видео, на котором нет монтажа не является доказательством его гибели.       — Куда же мы опять влезаем, — проговорила про себя Антонова, взявшись за виски.       — Если наши коллеги живы, мы должны сделать все, чтобы их вытащить. Но самое главное, мы должны раз и навсегда посадить всех причастных и конечно же найти Крапковскую. Живой.       В целом, все совещание шло напряженно, ведь все понимали, что помимо отсутствия доказательств, теперь у них появилась новая проблема — угроза жизни сотруднику. Они пытались анализировать старые версии, придумывать новые и самое главное понять, что пошло не так. Их прервал звонок Андрея, который звал коллег в лабораторию. Валентина обещала зайти позже, уйдя в морг доделывать экспертизу по другому делу, в то время как Рогозина и Воеводин прошли в лабораторию, где Андрей и Татьяна просматривали видеозаписи с камер по маршруту следованию Кати. Пока Белая ушла на кухню, сделав небольшой перерыв, Андрей пытался найти хоть что-то полезное в записях.       — Что у тебя? — спросила Рогозина, накинув халат на плечи.       — Галина Николаевна, мы конечно еще будем тщательнее смотреть записи. Ну ничего необычного и подозрительного нет. Крапковская вышла из дома в 19:27. Прошла вдоль дворов и зашла в этот самый проулок, где обнаружили кровь. Больше ни одна камера её не зафиксировала. Последняя камера, на которой виден её маршрут, камера банка, находящееся буквально в ста метрах от места исчезновения. Более того, маршрут с камер соответствует маршруту перемещения её телефона, — констатировал Андрей.       — Я по твоему лицу вижу, что ты не просто так вырвал нас с совещания.       Холодов вернулся к монитору, через несколько секунд на экране появилась запись с камеры видеонаблюдения банка. Было видно, как девушка переходит дорогу, не смотря по сторонам, зато что-то внимательно рассматривая в телефоне. Катя шла на автомате, периодически поднимая глаза, чтобы не врезаться в прохожих. Когда за её спиной загорелся зеленый, машины проносились мимо, никакого подозрительного транспорта, никаких остановок.       Версия о том, что девушка сама потеряла сознание и ударилась головой, уже звучала сегодня и даже заставила отправить запросы в больницы, но ей противостояли крупицы стекла вперемешку с землей, так отчетливо напоминающие следы разбитого телефона.       — Ничего не замечаете? — довольно спросил Андрей.       — Ты правда считаешь, что сейчас уместно в ребусы играть? — недовольно фыркнул Воеводин, подходя ближе к монитору.       — Андрей, — твердо сказала Рогозина, напоминая тем самым, что сейчас не тот случай.       — Погоди, может немного отмотать назад и приблизить. Вот этого человека. Мне кажется, я его где-то видел, — обратился Воеводин к Холодову, наклонившись над монитором, — либо они очень похожи, либо я видел его вчера. На кладбище.       — Даже спрашивать не хочу, что это у тебя за досуг — по кладбищам гулять. Но в целом мыслишь в правильном направлении, вы все его видели.       Свернув вкладку, Андрей открыл программу распознавания лиц, где уже был результат. Рядом со стоп-кадром с камер была фотография мужчины в форме и данные:

«Аркадьев Дмитрий Валерьевич

Дата рождения: 28.09.1985

Дата смерти: 09.05.2021»

      — Всё-таки нашли кого-то подозрительного? — спросила девушка, вернувшись в лабораторию и сев рядом, всматриваясь в монитор, — не поняла.       — Это же первый погибший ФСИНовец, — находясь в шоке, произнес Воеводин.       Только Рогозина осталась стоять безмолвно, слегка приподняв брови от удивления. Такого не ожидала даже она.       — Андрей, нужно еще раз пробить, — сказала Таня, нажав несколько кнопок на его клавиатуре, запустив проверку повторно. На этот раз она прошла намного быстрее, с неизмененными результатами.       — Если один жив, значит есть вероятность, что все другие тоже живы. Я только не понимаю, откуда такая уверенность в себе? Так явно попасть на камеры за сто метров до исчезновения сотрудника ФЭС и надеяться, что их не просмотрят? — Олег присел рядом, понимая, что информация слишком шокирующая.       — Здесь что-то не так. Не мог бывший спецназовец допустить такой ошибки. Вы точно все внимательно во дворе искали? — продолжая сохранять спокойствие, говорила полковник, хотя все это было лишь внешняя оболочка.       — Каждый куст, — с разочарованием сказала Таня.       — Ладно, смотрите дальше камеры, если он попадет еще где-то, сообщите. И постарайтесь построить маршрут перемещения.       Рогозина отправилась к себе в кабинет, Олег практически сразу вышел следом.       — Галина Николаевна, вы думаете, что он мог оставить еще какие-то подсказки? — прекрасно понимая к чему был задан вопрос про дворы, спросил Воеводин.       — Это то, чтобы сделала я, если бы хотела, чтобы меня нашли. Мы же не будем всерьез рассматривать версию, что это случайность?       — Нет. Может мы не там ищем?       — Что ты имеешь в виду?       — Я отъеду на пару часов? — спросил Воеводин, понимая, что со всеми ночными поездками и несмотря на то, что он так и не был дома, новое дежурство никто не отменял.       — Олег, давай без сюрпризов. Что ты собрался делать?       — Я поеду на кладбище. Если он так навязчиво мельтешил перед глазами, может быть там есть какие-то ответы?       — Хорошо, будь на связи.       Сев за руль служебной машины, Олег направился по уже привычному направлению. Он шел быстрым шагом, замедлив ход только рядом с могилой Гранина, несколько раз проходя по маршруту подозрительного человека. Сейчас уже ничего не кажется случайным. Он отчетливо помнит, как этот мужчина прошел мимо, и как они встретились взглядом, когда он пытался успокоить Крапковскую. Так не ведут себя люди, которые хотят скрыться. Олег винил себя, что сразу не узнал в этом человеке погибшего.       Под ногами ничего, кроме опавших сухих листьев и веток не было. Он не понимал, что ищет? Но старался внимательно осматривать каждый метр. Память сработало на руку, и воспроизведя в голове события прошлого дня, он отчетливо вспомнил, как мужчина бросил окурок. Олег прошел по тому месту, к счастью за кладбищем хорошо следили и довольно часто подметали опавшие листья. Он быстро нашел улику, спрятав её в прозрачный пакет.       Воеводин понимал, что время утекало песком сквозь пальцы. Похитители до сих пор не вышли на связь, любой сотрудник понимает, что это совсем плохой знак. Им не нужны выкупы, они не выдвигают никаких условий.       Наконец, остановившись на месте, Олег вздохнул, убирая руками волосы назад, держась за голову. Настолько беспомощным он давно себя не чувствовал. Все это время он ходил по маршруту незнакомца, стараясь даже не смотреть в сторону могилы Паши. Потому что чувствовал себя виноватым, за то, что не уследил, за то, что оставил Крапковскую одну, зная в каком она состоянии. Наконец, пересилив себя, Воеводин сделал несколько шагов в сторону могилы Гранина.       — Прости, Паш. Я не смог защитить Катю, хотя обещал это сделать, во чтобы то ни стало. Мы найдем её. Землю перевернем, но найдем. Обещаю.       Он опустил глаза, пытаясь не поддаваться эмоциям и воспоминаниям, которые как вспышки проносились перед глазами.       Пока в его голове проносились картинки, глаза машинально рассматривали землю под ногами и могилу, на которой еще остались следы от рук Крапковской. Он присел рядом, выравнивая землю и заодно отбрасывая в сторону несколько засохших листьев.       И только наклонившись, он заметил лежащую рядом с могилой небольшую флэшку. Подумав, что её потеряла Катя, Олег кинул её в карман, продолжая выравнивать землю.       — А вообще, ты здесь нужнее. Пускай это будет моим самым не логичным предположением, но я уверен, что мы еще увидимся, — выпрямившись и отряхнув руки от пыли, сказал мужчина.       Он с разочарованием возвращался к машине, понимая, что надежды не оправдались и у них нет никаких версий, где искать Крапковскую и остальных сотрудников.       Чем ближе Воеводин подъезжал к ФЭС, тем больше он сомневался что данная находка могла принадлежать девушке. Во-первых, Олег прекрасно помнил, что все это время Катя находилась с краю, а флэшку он нашел практически под памятником, во-вторых, у неё не было личного компьютера и всю информацию она держала на облачном хранилище, никакой рабочей информации хранить на личных устройствах сотрудники не имели права.       По возвращению в ФЭС, Воеводин прошел в лабораторию, где уже никого не было. Татьяна уехала домой на заслуженный выходной, Андрей пытался придать себе немного бодрости очередной чашкой крепкого кофе на кухне.       — Андрей. Помогай. Нужно узнать, что здесь находится.       — И где ты это взял?       — Не важно. Но содержимое может быть важным для расследования. И еще. Посмотри пожалуйста, в материалах дела должны были остаться образцы, по которым проводили экспертизу ДНК с предполагаемым ребенком Аркадьева. Нужно сравнить их и ДНК на окурке.       Холодову понадобилось чуть больше часа на то, чтобы разблокировать несколько папок и проанализировать информацию.       Наружное наблюдение за предполагаемыми местами нахождения Максимова очередной раз доказало, что он причастен. Ведь со вчерашнего дня ни возле дома, ни возле здания УСБ он не появлялся.       Когда в стенах кабинета появился Холодов, он не сказал ни слова, молча став в проходе кабинета полковника.       — Андрей, у тебя что-то есть? Проходи, — сказала Рогозина.       — Меня пугает твое лицо? Ты что, дело раскрыл, — с ухмылкой сказал Воеводин.       — Вы должны это видеть, — он положил папку с распечатанными листами на стол.       Рогозина забрала, строчка за строчкой изучая написанное.       — Галина Николаевна, там материалы уголовных дел, я не стал их распечатывать. Самое интересное, и мне кажется важное, здесь, — Холодов подошел к полковнику, перелистывая несколько листов, — вот. Здесь куча координат заброшек и промзон. Я не успел просмотреть все, сейчас этим Белая занимается, я попросил её вернуться, но одно из мест — место гибели Гранина. Скорее всего это места, где ими совершались преступления. Вдруг сейчас где-то там держат Крапковскую?       — Теперь я практически уверенна, что Аркадьев не случайно попал на камеры, он помогает нам.       — А если это ловушка? — забрав документы у полковника, сказал Воеводин.       — Поэтому без спецназа даже не думай соваться.       — Галина Николаевна, — перебив Рогозину, сказала Белая, которая стояла в дверях. По её потерянному выражению лица было понятно, что находка Андрея — это еще не все.       — Таня… ну что? Говори.       — Молекулярно-генетическая экспертиза показала, что человек, кому принадлежит ДНК с окурка, найденного на кладбище. В общем, совпадение 99,9%. Оно принадлежит отцу ребенка Аркадьевой, — немного путаясь, говорила Белая, — и естественно не совпадает с базой данных ФСИНа.       — Приехали, воскрешение покойников нам только не хватало, — пробурчал Холодов.       — Галина Николаевна, вы понимаете, что даже если мы поднимем сейчас весь спецназ МВД, мы потеряем кучу времени. Больше тридцати адресов, наверняка разбросаны по всей области и хорошо, если только Московской.              — У тебя есть другие варианты? Еще раз. Я запрещаю тебе лезть одному, услышал? Андрей, сбрасывайте адреса Олегу и вперед. И да, я прошу вас всех приложить максимальные усилия к расследованию. Вы должны понимать, что стоит на кону. Изучить каждую точку, каждую запятую в найденной информации. Может быть где-то будут еще какие-то подсказки. И все незамедлительно докладывать мне. Что за материалы уголовных дел вы нашли?       — Еще не знаем. Мы пойдем дальше изучать, — сказал Андрей, выходя с Белой из кабинета.              — Могу идти? — по Олегу было видно, что его настрой отнюдь не дружелюбен и если понадобится, он нарушит любой приказ, только чтобы как можно скорее положить конец этому ужасу, который длился ни один год.       — Олег, пожалуйста, не геройствую. Новые трупы никому не нужны. Докладывать каждый шаг. Иди.       — Так точно.       Его «так точно» звучало лишь формально. Он ушел в раздевалку, со всей силы ударяя по металлической дверце шкафа. Сейчас, как никогда, нужно брать себя в руки и включать холодную голову. И он пытался договорится с собой. Излишняя эмоциональность может привести к его отстранению, чего Олег никак не мог допустить.       Застегивая бронежилет и надевая служебную куртку, Олег последний раз набрал телефон Кати и снова услышал безжизненный голос робота о недоступном абоненте.              — Ты не можешь просто так исчезнуть. Особенно сейчас. Не имеешь права. Просто держись, — перебивая автоответчик, говорил Воеводин.       Спецназ ФЭС был разделен на три группы, и дождавшись адреса, они направились по трем разным направлениям области. Несмотря на то что Рогозина полностью руководила операцией и запретила начинать любой штурм без согласования, Воеводин понимал, что в любой нештатной ситуации последнее решение будет за ним, ведь они просто не успеют согласовать свои действия. А штатной она вряд ли могла быть.       Он не был уверен, что сегодняшняя ночь расставит абсолютно все точки, но надеялся, что хотя бы не будет новых жертв. Олег не помнил, когда в последний раз чувствовал такой груз ответственности за каждое свое действие, именно поэтому не мог совершить ни единой ошибки.