Вернутся к фанфику

Способы успокоения. Обанай NSFW

6 ноября 2024, 19:28
      Топить печаль и разочарование в сакэ плохо и небезвредно, но ты продолжаешь. Твой организм быстро привыкает к алкоголю, поэтому приходится увеличивать порции. Шии ворчит на тебя, клюет в макушку и руки, призывает одуматься, встать на путь истинный. Глупый ворон, обзываешь его ты. Огрызаешься на него, используя и более крепкие словечки, поскольку твое пьянство никак не сказывается на службе. Ты по-прежнему исправно выполняешь задания, даже лучше, чем до инцидента. Не исключено, что причиной является твой перевод с территории, подконтрольной Игуро. Это дает свои плоды — тебя повышают до киноэ.       — Да я почти Хашира! — усмехаешься ты, сидя в очередном баре.       — Ага, — закатывает глаза Шии. — Как тебя еще не выгнали? Позорище. Вот клянусь, сменю себе хозяйку и пусть тебе достанется какой-нибудь уродский ворон.       — Так мне уже достался, — весело заявляешь ты, покачивая в руке чашку сакэ.       — Невозможная женщина.       В глубине души ты чувствуешь, что он прав, но алкоголь помогает тебе хотя бы ненадолго забыть про эти разноцветные глаза, которые мучают твою память. Благо, ты теперь не пересекаешься с Игуро.       Ты понимаешь, что опустилась на самое дно, когда на задании под бутыль сакэ жалуешься демону на свою нелегкую судьбу. Поразительно, он внимательно тебя слушает, сопереживает и даже пускает слезу. Вы болтаете до рассвета, потом, конечно, ты сносишь ему голову.       С той ночи ты для себя решаешь: больше никакого пьянства, только трезвый и здоровый образ жизни. В конце концов, мужчин на свете много, а печень у тебя одна.       Не сказать, что это дается тебе просто. Твоей легко возбудимой психике нужен какой-нибудь новый способ успокоения. Сначала ты пробуешь седативные средства, но очень быстро отказываешься — после них тебя клонит в сон. Остается только физическая активность. Ты думаешь, что изматывать себя на тренировках и заданиях — отличный вариант. «А еще существует секс», — коварно шепчет тебе подсознание, подкидывая картины, как ты кончала под Игуро. Ты мотаешь головой, загоняя их подальше в память. «Тренировки — задания, тренировки-задания, и никакого похотливого змея», — постоянно твердишь ты себе.       Какое-то время все идет хорошо, пока один из охотников не лезет на рожон. Ваша наспех сформированная команда сидит в лесу, ждет демона. Твой коллега, имя которого ты не потрудилась узнать, начинает язвить на тему твоего алкоголизма. Из его трепа ты делаешь вывод, что он видел тебя в барах. Ты огрызаешься ему в ответ, советуя не совать нос не в свое дело. Слово за слово, разражается скандал. Ты честно сдерживаешь себя до последнего, но этот ублюдок явно не владеет искусством заткнуться в нужный момент, а терпение — не твоя добродетель. Очередное его оскорбление прерывает твой кулак, ломающий его нос. Парень визжит, как поросенок, ты презрительно усмехаешься и пинаешь его коленом по яйцам. Ох, как он орет. Ты бы остановилась на этом, правда! Однако тебя хватают за руки обеспокоенные твоей агрессией остальные члены команды. Ты рефлекторно отмахиваешься от двоих, отчего они отлетают на почтительное расстояние и врезаются в дерево. Еще один целится в твою шею, чтобы вырубить тебя. Ты издаешь недовольный рык и сама отправляешь этого смельчака в нокаут. Остается один, пока избежавший твоих атак. В каком-то смысле ему везет — появляется демон. Вынув катану, ты с безумными глазами прыгаешь на него и мигом отрубаешь голову. Тяжело дыша, ты поворачиваешься к охотникам. Вы долго смотрите друг на друга, затем ты, молча миновав их, отправляешься обратно в поселок, из которого вы выходили на задание.       Наутро взбешенный Шии докладывает, что тебя вызывают в Поместье Ояката-сама. «Будут наказывать за непрофессиональное поведение», — понимаешь ты. Всю дорогу твой ворон костерит тебя на чем свет стоит, ты даже не слушаешь его.       Тебя ждет неприятное открытие — ты думала, Убуяшики проведет с тобой воспитательную беседу и отпустит с миром, но помимо него в саду, куда тебя привели какуши, собрались все Хашира. С другой стороны, ради тебя выдернули со службы самых высокоранговых мечников. Ты можешь гордиться, пусть и причина весьма сомнительна.       Он тоже здесь, и тебе требуется вся сила воли, чтобы не взглянуть на него хотя бы мельком.       — Здравствуй, дитя мое, — обращается к тебе Ояката-сама. — До меня дошли сведения, что ты развязала драку со своими напарниками. — ты мысленно усмехаешься. Он даже не представляет, чем ты занималась с Хашира Змеи. Убуяшики как-то снисходительно улыбается тебе, и ты чувствуешь: он знает! Тебя прошибает холодный пот, и ты нервно сглатываешь. — Это категорически запрещено. — как ни в чем не бывало продолжает он. — Могу я поинтересоваться, что побудило тебя напасть на моих детей?       — Один из них меня оскорбил, — ты умалчиваешь, чем именно. — Я пыталась его осадить, но он не внял моим просьбам, за что и получил. Остальные полезли нас разнимать и попались мне под руку.       — Вот как… — Убуяшики задумчиво потирает подбородок. — Твоя сила, бесспорно, достойна восхищения, ты смогла одолеть сразу четырех воинов голыми руками. Однако это грубое нарушение устава.       — Извиняться перед ними не собираюсь, — заявляешь ты.       — Ты поступила неправильно, — мягко произносит он.       — Извиняться. Не. Буду. — сквозь зубы цедишь ты.       — Что вы думаете по этому поводу, мои дорогие Хашира? - видя, что ты непробиваема, он переключается на них.       — Все это так печально, — как самый старший, первым отвечает Хашира Камня. — Нам не хватает людей, а потому исключать бедное дитя из Корпуса нерационально. Я предлагаю в наказание понизить ее в звании.       Ты поджимаешь губы, давя на корню недовольство. Ты годами упорно работала, чтобы в итоге за один проступок они перечеркнули все твои усилия?!       — Блестящая девушка блестяще вмазала своему обидчику! — весело произносит Хашира Звука. — Но я согласен, драки между товарищами недопустимы, понизить в звании — оптимальный вариант.       — А я считаю, эти ублюдки сами виноваты! Девчонка — молодец! Я бы так же поступил, — встает на твою защиту Хашира Ветра, спасибо ему.       — Ояката-сама, если у девочки неконтролируемая агрессия, я могу назначить ей успокоительные, — от притворно заботливого голоса Хашира Насекомого тебя воротит.       — Я не хочу потом ходить, как сонная муха, — встреваешь ты, опередив Убуяшики.       — Значит, ты их уже пробовала? — уточняет он.       — Да, — нехотя признаешься ты.       — Ояката-сама! — громко восклицает Хашира Пламени. — Я согласен с Химеджимой-саном, за драку должно следовать наказание! Но и за оскорбление своего товарища тоже! Думаю, будет справедливо наказать весь отряд!       — Ояката-сама, — звонкий голос Хашира Любви режет по твоим ушам, — позвольте мне поработать с ней. Я уверена, что смогу сделать из этой девочки настоящую леди.       — Хм, неплохая мысль, — отмечает он. — Муичиро, Обанай, Гию, вы еще ничего не сказали.       — Мне все равно, — равнодушно произносит Хашира Тумана.       — Я за идею Канроджи-сан, — Хашира Воды получает от той радостную улыбку.       — Я за наказание, — от шипения Хашира Змеи ты вздрагиваешь.       Про себя ты называешь его мерзавцем и ползучим гадом.       — Тогда, мое милое дитя, мы понижаем тебя до ранга хиноэ, — ты сжимаешь кулаки с такой силой, что царапаешь до крови кожу на ладонях. — И еще. Ты будешь тренироваться с Мицури. Общение с ней пойдет тебе на пользу. Ты сможешь не только подтянуть свою физическую форму, но и поучиться у нее манерам. Думаю, лучше всего тебе временно переехать в ее Поместье, если, конечно, вы обе не против.       — Да! — вскрикивает Хашира Любви. — Мы с тобой поладим! — обращается она к тебе.       — Угу, — выдавливаешь ты без энтузиазма. — Я могу быть свободна, Ояката-сама?       — Конечно, дитя, — с самой доброй улыбкой на свете отпускает тебя он.       Ты рывком поднимаешься на ноги и стремительно покидаешь сад. Дома собираешь вещи по минимуму, надеясь, что надолго у Хашира Любви не задержишься. В своем Поместье Канроджи сердечно встречает тебя, хватает за руку, весело щебечет о каких-то пустяках, которые ты пропускаешь мимо ушей.       Она ведет себя так, будто вы давние близкие подружки, и тебя это поначалу несколько напрягает. Ты в принципе не особо любишь людей, предпочитая сама себе составлять компанию. Жаль, сейчас у тебя нет выбора, приходится покорно слушать часами напролет лекции о важности относиться ко всем вежливо, не скандалить и уж тем более не бросаться с кулаками на людей, «как это делает Шиназугава-сан», — шепчет она. Нравоучения перемежаются с редкими тренировками и рассказами о замечательной семье Канроджи. Тебе даже грустно, что твоя родня — полная противоположность. Также Хашира Любви, розовея от смущения, откровенно делится с тобой причиной, по которой она вообще пошла в охотники.       — Серьезно? — округляешь ты глаза.       — Ой, не смотри так на меня, — Канроджи хватается за свои румяные щеки. — Да, — кивает она, — я хочу найти достойного мужчину и выйти за него замуж.       — И как успехи? — тебе правда любопытно. Такая болтовня нравится тебе куда больше, чем вдалбливание правил приличия.       — Ну… — хихикает она, — есть один… он тоже Хашира…       — Это, наверное, тот, который тебе письма постоянно шлет?       — Да, — признается она. — Ох, что мы все обо мне? Расскажи про себя! Почему ты стала охотником?       — Ты будешь смеяться, но ровно наоборот: чтобы не выходить замуж, — вздыхаешь ты, ловишь непонимающий взгляд Канроджи и поясняешь: — мои родители хотели выгодно выдать меня замуж за богатого старика, но при знакомстве с ним я… эм… сказала кое-что нелицеприятное о его мужской силе, и он отказался на мне жениться. Меня чуть не отправили в монастырь, но тут очень удачно на мой город напал демон и я упросила охотника, который его убил, взять меня с собой. Моя семья не пострадала, — добавляешь ты, увидев, как опечалилась Канроджи.       — Это хорошо, — несколько минут помолчав, она переходит к теме, которую ты хотела бы избежать. — Почему ты подралась со своими напарниками? Только честно. Что они тебе такого наговорили?       Ты и не знала, что она может быть серьезной. С такой Канроджи хочется откровенничать без риска того, что она кому-нибудь разболтает.       — Один из них обозвал меня алкашкой, — признаешься ты. — Я его за это побила, остальное ты слышала на встрече с Ояката-сама.       — Ты действительно злоупотребляешь алкоголем?       — Нет. Теперь нет. Но раньше — да.       Канроджи берет твои руки в свои и, сверкая зелеными глазами, говорит:       — Это прекрасно, что ты смогла избавиться от вредной привычки! Осталось только научиться владеть собой, чтобы решать все вопросы мирно.       Ты скептически выгибаешь бровь. Мирно? Ну уж нет! Если человек переступает черту и сам напрашивается, чтобы ему вмазали, ты сдерживаться не будешь.              Однажды Поместье Любви остается в полном твоем распоряжении. Ты выполнила задание раньше Канроджи и теперь наслаждаешься тишиной. Очень и очень долго отмокаешь в офуро, горячая вода приятно расслабляет натруженные мышцы. Ты выходишь, только когда она становится холодной. Накинув на голое тело тонкую юката, завариваешь любимый чай.       Твое одиночество прерывает незваный гость.       — Где Канроджи? — вместо приветствия спрашивает Игуро, пройдя в столовую, где ты обосновалась.       Ты отказываешься смотреть на этого змея, обида, прежде кое-как подавленная, возвращается. Невозможно забыть тот факт, что Игуро не поддержал тебя на встрече с Ояката-сама. Да, у вас случился одноразовый секс, но сложно что ли проявить немного участия?       — На задании, — бурчишь ты, отпивая из чашки. Скорее бы он ушел.       — Разве Канроджи не учила тебя правилам приличия? В такой ситуации ты должна предложить гостю чай. — Игуро задет твоим игнорированием.       — Без проблем, — отзываешься ты, чувствуя, как поднимается знакомая волна раздражения. — С удовольствием полюбуюсь, как Вы будете пить через Ваши бинтики. Наверное, чудное зрелище.       — Не твое дело, грубиянка! — а этот Игуро только с виду такой хладнокровный. Стоит его хоть чуть-чуть задеть, и он сразу заводится. Прямо как ты.       — Интересно, хамите Вы, а грубиянка почему-то я, — картинно удивляешься ты, все же поднимая на него взгляд.       Глаза Игуро вспыхивают гневом, он резко притягивает тебя к себе за локоть, вынуждая встать.       — Не желаете отведать чаю, господин? — ядовито произносишь ты ему в лицо. — Я приготовила как я люблю, или Вам заварить свежий, а то вдруг — о ужас! — у нас вкусы совпадут. — он так близко, что ты видишь, как расширяются его зрачки. Злость? Или возбуждение? Надо проверить. — Вы же этого не переживете, Игуро-доно, — выдыхаешь ты в его рот, невесомо касаясь губами бинтов.       Обанай цыкает, хватает тебя за полу юката и впечатывает в свое тело. Рукой сдвигает ткань, скользит по твоему обнаженному бедру к промежности.       — Распутница, — шипит он, обнаружив, что ты без белья, однако не отстраняется, наоборот, проходится пальцами по твоим складкам, очерчивает клитор, удивляется тому, как быстро ты промокаешь от его нехитрых ласк.       Ты вызывающе смотришь на него, толкаясь навстречу его движениям. Почувствовав, что ты на грани, он отпускает тебя, ты протестующе мычишь, заработав в ответ ухмылку. Внезапно Игуро ставит тебя на колени, сам располагается за твоей спиной. Кладет одну руку на твой живот, прижимает твое тело к своей груди, другой обнажает член, задирает твою юката. Ты ерзаешь, с готовностью раздвигая ноги. Игуро дразнится, вводит только головку. Ты не собираешься терпеть подобные издевательства. Одним движением ты насаживаешься на него до конца, громко простонав от ощущения, как его член наполняет тебя, ласкает стенки твоего лона. Первый твой оргазм наступает очень быстро. Ты и не подозревала, что настолько истосковалась по сексу с Игуро.       Теперь он трахает тебя медленно, но резко и глубоко, выходит, не спеша возвращаться в твое теплое влажное лоно, и лишь когда ты всхлипываешь, он грубо вбивается, задерживаясь внутри подольше. От такого странного темпа наслаждение то нарастает, то убывает, как прилив и отлив, но ты замечаешь, что оно с каждым разом становится больше, просто по чуть-чуть, и поэтому второй оргазм накрывает тебя неожиданно, настолько сильно, что ты едва не теряешь сознание.       Ты хочешь еще, хочешь, чтобы Игуро не прекращал никогда. Он не издает ни звука, но ты понимаешь, что его удовольствие не уступает твоему по другим признакам: по тому, как его ногти царапают твой живот, пальцы сдавливают твою грудь, а его темп становится настолько быстрым, что ты едва поспеваешь за ним. Хватки Игуро недостаточно, чтобы удержать твое ослабевшее от оргазмов тело, и ты падаешь на пол. Обанай, вцепившись в твои бедра и войдя в тебя особенно глубоко, кончает под твой крик. Рухнув сверху, он продолжает толкаться в твое лоно, вызывая новую волну возбуждения. Ты всхлипываешь, выгибаясь навстречу движениям Обаная, безотчетно шепча его фамилию, прося его не останавливаться. Твои мольбы и то, с какой страстью ты отдаешься ему, лишают Обаная последних крох рассудка. Сжав твое истерзанное им же самим тело, он вбивается в тебя в надежде достичь пика блаженства вместе. И когда вы разделяете его, Обанай, отпустив себя, глухо стонет, уткнувшись лицом в твою шею.       Ты чувствуешь, как его член размягчается и выскальзывает из тебя, как из твоего лона вытекает его сперма и твоя влага, пачкает пол. Обанай продолжает лежать на тебе, хотя давно восстановил дыхание. Это ты с трудом приходишь в себя.       Вернув ясность ума, ты отпихиваешь не ожидавшего такого поворота Игуро, встаешь и на негнущихся ногах шлепаешь в ванную. Плевать на холодную воду, ты погружаешься в нее по самый подбородок — надо остудить свой пыл. Тебя бьет крупная дрожь, зубы стучат больше от нервозности. Ты вылезаешь лишь тогда, когда перестаешь чувствовать собственное тело. Закутавшись в два полотенца, чтобы согреться, ты с опаской подкрадываешься к столовой и облегченно выдыхаешь: Игуро ушел. Твой взгляд невольно падает на чашку на столике. Попила чаю, называется.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!